Все, кто не одинок рядом со мной

                   — У меня послание, письмецо, так сказать, — безапелляционно заявила Фора, как только перед ней распахнула калитку вся честная компания, — Для синего небушка, ясного солнышка, любимого сыночка. Щас, секунду.       Не то чтобы Джейна ожидала, что Фора вручит Джелу надушенный конверт или милую открыточку, но и то, что перед их носами развернут целую простыню, предсказать не могла. Фора встряхнула сомнительной тряпкой, потом наконец расправила, и все имели удовольствие прочитать корявую надпись: «С возвращением, дурень!».        — А далее, — невозмутимо продолжила Фора, глядя на Джела и игнорируя отвисшие челюсти остальных, — Далее мы обнимаемся.        — А давайте сначала внутрь пройдём, — предложила Сьюзан, видимо, успешно преодолевшая ненормальность этого мира. И единственная, кто заботился обо мнении соседей.       Фора глянула на неё с неожиданным уважением, и послушно последовала в дом. И с таким же уважением она спросила именно у Сьюзан:        — Милая леди, я понимаю, что это уже наглость, но нельзя ли вашей ванной воспользоваться? Смыть с мальчика пыль давних странствий, так сказать.       Джел так смутился, что иначе как мальчиком его и назвать было нельзя. Он неразборчиво пробормотал, что как-нибудь разберётся сам.        — Ага, магия-шмагия, — очень похоже проворчала Фора, — Одежду себе какую намагичь.       И только тут все обратили внимание на то, во что одет Джел. До этого слишком много внимания отняла тревога за Питера, а Джейну ещё и не особо парили такие вещи. Всё равно человеческая мода как-то частовато меняется. Но после слов Форы почему-то к ней закралась мысль, что одежда Джела подозрительно смахивает на половую тряпку. Возможно, когда-то бывшую туникой, но выцветшую до безобразия. А уж его волосы… Куст? Водоросли? Швабра?       О, их мальчик так сразу не сдавался — Джел попытался окинуть Фору «кто-бы-говорил» взглядом, но она, как назло, была одета довольно прилично. Всего-то в одну длинную цветастую юбку вместо десятка — и даже в довольно чистую. Взгляд Джела живенько сменился на «ладно-я-сдаюсь».       Сьюзан, довольная новопровозглашённой ролью хозяйки дома, вызвалась проводить Фору и Джела до ванной, перед этим как следует покомандовав Каррианом:        — Остальные на тебе, веди на кухню и чай делай. И сам поешь, обязательно! Когда ты там ел, вчера?       Карриан очень, очень устало вздохнул. Примерно как человек, чуть было не расшибшийся о грань жизни и смерти, прошатавшийся по разным мирам и ненароком спасший одного из Шестерых Светлых. Но на кухню их всё-таки повёл.       Ну кто ещё, кроме Гарриэтов мог додуматься напоить Джейну чаем? За это она их и любила. И уже не одну сотню лет.       ***       На какое-то мгновение Джейне показалось, что сейчас на кухне повиснет очень тяжёлая и очень неловкая тишина. А затем Карриан пустился во все тяжкие, хлопая дверцами шкафчиков, и звякая чем можно и чем нельзя.       Глаза у старших Клинтонов закатились синхронно.        — Пойду, найду ему поесть, там что-то осталось из доставочного, — бросил Хельм, уже на полпути к дверям.        — А я прослежу, чтоб он не убился, — ответила Нора.       Вот так и получилось, что Джейна осталась за кухонным столом вместе с Питски, восторженно прилипшим сбоку, и с Блэйдом, усевшимся напротив.        — Значит, ты Джейна, — заключил он, пытаясь просверлить её насквозь своими тёмными глазами. — Ну которая богиня Джейна. Круто.       Прежде чем Джейна успела хотя бы подумать над ответом, и над тем, стоит ли отвечать вообще, мысли Блэйда вдруг приняли иной оборот:        — Но придётся, блин, теперь в тебя верить, а это уже некруто. Тебе не кажется, что ты, типа, лишаешь нас свободы выбора и все дела? Совесть не мучает?        — Мучает ужасно, — заверила его Джейна.       Клинтоны за все столетия тоже не особо изменились. Когда-то Блэйд — тогда ещё сэр Солтье Клинтон — молился ей примерно такими словами: «Джейна Всемилостивая, если видишь, что завтра в битве я справлюсь сам, так и дай мне справиться самому, а то это как-то неблагородно. И если сохранишь брата, сестру и Ная, то я подумаю о дополнительных пожертвованиях, честное слово». Глаза у него тогда были такие же тёмные и хитрющие — ну как такого не любить. Тем более, что он, как и многие южане, нежно любил Фору, почитал её за Госпожу Удачу, и даже имя её написал на щите.       Джел в том рождении был хорошим мальчиком, исправно молился, и бережно хранил в сердце тот момент, когда они с Форой в детстве встретились с ним на празднике, хоть и думал, что ему всё привиделось. На леди Аймин церкви навевали тоску и размышления об убийствах. Искренне молилась она только в часы настолько тёмные, что и Джейне не хотелось вспоминать. Хельм — сэр Хайме — молился чаще всех, очень общими, правильными словами, и, казалось, пытается скрыть свои мысли и чувства даже от богини. Иногда Джейне казалось, что у него получается.       И вот теперь они трое, разобравшись со шкафчиками, и нейтрализовав Карриана коробкой еды, сидели напротив неё, и смотрели. Изучали. Нора — с мыслью о том, как её можно использовать. Хельм — с вопросом, насколько она опасна. У Блэйда в мозгу так и моталась стрелочка между двумя полюсами — «Кру-уто» и «Некруто».        — Карри, — вдруг подскочил Питер, — А пойдём, я тебе и Сьюзан кое-что ещё раз расскажу.       Видимо, малыш надумал сознаваться в страшных преступлениях. И, как только он утащил чавкающего и не особо что понимающего Карриана, Джейна решила последовать его примеру:        — Знаете, мне вам тоже нужно кое-что рассказать. Из-за чего вся каша заварилась.        — Из-за тебя? — вскинулся Блэйд, очень любивший, когда обвиняли не его.        — Ну, — вздохнула Джейна, — можно и так сказать.       ***       Всё началось очень давно, и даже ещё раньше. Ладно, не настолько давно. По крайней мере, Джейна уже была богиней и у неё уже — опять — были рыжие волосы. Временно не было Форы, но она ещё не знала, что это временно, и старалась об этом не думать. Она ещё не знала Халля, не знала Най, Лью и Тье, не знала Нара — до их рождения ещё было много-много лет. Зато в те времена у неё был конь. Белый-белый и очень волшебный, потому что нормальные кони белыми не бывают.       Целого мира под присмотром у Джейны тогда ещё не было, вот что. У этого можно было бы найти и плюсы, и минусы, но тогда её всё устраивало. Она с радостью покровительствовала паре городов, дорогам, вестям — добрым и не очень, состязаниям в беге и стрельбе (при мысли об этом у неё чесалось под левой лопаткой). А главной богиней в их мире была Амайя — строгая, но справедливая, не царица всех остальных богов, но будто мать для них и всего мира.       Впрочем, не все были с этим согласны.       Но Джейна Амайю любила и с радостью исполняла её поручения. В тот раз задание выдалось интересным — отправиться в другой мир. И пусть даже Джейна уже бывала там, и пусть мир этот был кроваво-красной пустыней — всё равно же интересно!       Хотя воодушевление Джейны немного пропало, потому что опять она прибыла к Хайшет прямо в разгар суда над человеческими душами. А впрочем, как могло быть иначе? Хайшет, госпожа Аша, всегда ответственно относилась к своей работе. Что раньше — как одна из речных богинь под началом Амайи, что сейчас — управляя собственным миром.        — Что, девочка? — устало обратилась Хайшет к Джейне, опустив голову, будто не могла удержать тяжёлые косы. — Ты снова заскочила по дороге?        — Не-ет, — Джейна помотала головой под насмешливым взглядом своего коня и правда чувствуя себя девчонкой. — Вам письмо от госпожи Амайи, госпожа Аша.       Письмо было написано знаками страны, стоящей на реке Хайшет, и лист его сделали из растений, питающихся водой той же реки. Но, кажется, её это только разозлило. Лист она отбросила, недочитав.        — Пошла прочь, — только и выдохнула она. — А сестре передай, что раз уж выжила меня из нашего мира, то мне теперь до её никчемных интрижек и дела нет.        — Но… Может… — попыталась выговорить Джейна. У неё были чёткие указания — добиться ответа, письменного ответа.        — Прочь! — взревела Хайшет. И взметнулась песчаная буря, и конь тревожно заржал. Очнулась Джейна уже где-то далеко. Или близко, кто знает. Везде здесь был песок да скитающиеся серые души, только и всего. Коня видно не было, и ничего хорошего это не сулило.       Джейне было досадно, и это мягко сказано. Она всегда старалась понять другую сторону, и попусту не злиться даже на врагов, но тут…        — Несправедливо, — прошелестел кто-то. — Несправедливо, не правда ли, госпожа?       Джейна обернулась. К ней обращалась одна из серых теней, но у этой было как-то побольше… личности? Если напрячься, можно было разглядеть девушку, и девушку красивую. Темноволосую, темноглазую, с крупной родинкой на левой щеке. Что-то было родное в её внешности. Так выглядели многие девушки в родных краях Джейны, так и она пыталась выглядеть в начале своего пути богини.        — Я попросила своих братьев найти вашего коня, — продолжила девушка, пока Джейна пялилась на неё. — Мы здесь всё знаем, госпожа. Мы здесь уже добрую сотню лет, и нам осталось томиться здесь столько же.        — Вот это уже больше похоже на несправедливость! — нахмурилась Джейна. — За что вас так?       И следующие кто-знает-сколько минут, часов, дней человеческих, Джейна потратила на выслушивание очень грустной истории. Нужно, наверное, было вспомнить совет Амайи — не слишком-то проникаться человеческими страданиями, но в последнее время Джейна очень остро вспомнила, что и сама была человеком. И сама она могла бы рассказать такую же грустную историю — война, смерть родителей, рабство. Вот только её семье дали свободу после скольких-то лет труда. И никто не заставлял её брата выходить на арену сражаться, а её сестру — греть хозяйскую постель. Хотя в итоге кое-кто всё равно умер у брата на руках, но это уже было Джейнино дело и Джейнина вина. И её смерть, ну да.        — В вашем мире ведь получше? — с надеждой спросила девушка-тень, пока Джейна в очередной раз сдерживала желание вытащить из-под лопатки стрелу, которой там не было.        — Не сказала бы, что сильно, — честно ответила она. — Могло и то же самое случиться.        — Тогда мы найдём тот, что правда получше, — твёрдо сказала девушка. — Обязательно найдём. Только выведите нас отсюда!       Две других тени как раз подвели к Джейне коня, эту ехидную скотину. О, у младшего брата в глазах было написано, что если Джейна их не выведет, они ускачут сами. Старший брат эту же мысль старательно прятал. Ну-ну, ничего бы у них не вышло.       Ничего бы у них не вышло без Джейны. Но ей было досадно. Из-за госпожи Хайшет, тётушки Аши, что поступила с ней несправедливо, из-за Амайи, матушки Майи, которая в последнее время правда ушла в какие-то интриги с головой, и редко объясняла, что происходит. И ещё у неё было много своей собственной боли из-за своей истории, тянувшей свитков на десять.       Скажем так — не очень давно кое-кто умер на руках у неё. Ну, может, с сотню лет назад, но она ещё не оправилась.       И, кстати, о хорошем — коняга позволил мальчикам привести себя. Хорошие, значит, были мальчики.        — Ладно, — согласилась Джейна. — Провезу вас через пару соседних миров. Посмотрим, что вам понравится.       Кажется, серые тени от радости забыли её поблагодарить. Но это было не важно.       Вернувшись в свой мир и получив от Амайи выволочку, Джейна, которой уже не было так досадно, направилась в одно особое место. Город, в котором она однажды родилась, и ради которого однажды погибла, стоял на реке. У реки росла раскидистая ива. Однажды под этой ивой вместе с обломками меча Джейна похоронила свою любовь. Но это была какая-то грустная история, а в тот день Джейне было хорошо. Несмотря на то, что Амайя тоже на неё накричала, и велела пару десятилетий на глаза не показываться.        — Я сегодня вывела людей из одного мира в другой, — Джейна развалилась под деревом в мягкой траве и задрала голову вверх, — Иду по твоим стопам, м?       Под кроной ивы потихоньку собирались светлячки. Джейна сильно подозревала, что это какие-то магические огни, но ближе на всякий случай не присматривалась. Чтобы не терять надежду.       Она говорила и говорила — и про Хайшет, и про Амайю, и про все свои горести и радости, про три серые тени — такие маленькие и лёгкие.        — Девушка была такая красавица, — поделилась Джейна, переворачиваясь со спины на живот. — Мне вспомнилось… Ну… Только не смейся! Как ты в первый раз назвала меня красивой. Я же тогда тоже тёмненькая была. Ой, вот не надо, ты вообще не должна была этого говорить! Мы дрались! Не на жизнь, а на смерть.       И она долго ещё рассказывала. И про пески, и про родинку на щеке. И даже про конягу этакого, ну потому что это был её конь, если он вообще хоть когда-то был чей-то.             Небо усыпало звёздами. Люди спали. Люди спали, и, вообще-то, она должна была за ними приглядывать, хотя ей очень хотелось пролежать под ивой ближайшие лет сто.       — До свидания, — сказала она напоследок, приложив руку к шершавому стволу. — До свидания, Динайя.       Понимаете, она тогда не знала, что Дина к ней вернётся. Что у неё будут потрясающие длиннющие тёмные волосы, смуглая кожа и глаза почти что чёрные. Это было даже не из-за Джейны, наверное. Так большинство девушек в этих землях выглядело, так выглядела и мама Халля. Но как тогда объяснить родинку на левой щеке?       Уж точно Джейна не могла знать, что её будут звать Фора. Это-то имя Халль придумал.       ***        — Не, ну точно ты во всём виновата! — Блэйд просто захлёбывался восторгом. Потому что, ясное дело, часть с ивой Джейна им не рассказала.        — Ну-ка заткнись, — деловито сказала Сьюзан. В какой момент Гарриэты вернулись, Джейна, если честно, не заметила, слишком глубоко погрузившись в воспоминания.        — Солидарна, — сказав это, Нора почему-то сурово посмотрела вовсе не на Блэйда, а на Джейну. — И всё равно не понимаю — ну сбежали мы от Хайшет, и чего? Чего плохого?        — А того, — замогильно мрачно раздалось от двери.       На кухню втиснулись Джел и Фора. Одежду себе Джел наколдовал какую-то не до конца уверенную в себе, и в том, держится она на пуговицах, молниях или липучках. И опять это было что-то вроде туники. До такой степени, чтобы сбацать штаны, Джел ещё явно не восстановился.       Довершали облик две косички, заплетённые угадайте кем, и закреплённые снизу резиночками с божьими коровками. Такие принадлежать могли только маленькой Сьюзан.       Каким-то образом Джел умудрялся держаться с достоинством. Джейна ещё никогда так своим мальчиком не гордилась.        — Нельзя было сбегать раньше, чем кончится двести лет. Точнее, не надо.        — А то теперь вы прокляты, — встряла Фора. — Поздравляю, ребят.