Колыбельная

      Сессия.       Время семь утра. Глаза сильно слипались из-за недосыпа, хотя он пролежал в кровати больше восьми часов — ночью снова снились кошмары, в которых фигурировал отец, и он раз за разом протыкал его грудную клетку и бока ножом. Немного экзистенциального пребывания в постели с просмотром потолка, и Рики пришёл к выводу, что пересдача сессии в феврале — не такой уж и плохой вариант. Он снова не у себя дома. Квартира Джиуна не отпускала. Телефон не включался уже который день, до него не дописаться и не дозвониться, никто найти его не сможет. Побег от реальности отлично выдавался, и пока он мог пользоваться благами других людей, он не собирался вновь сталкиваться лицом к лицу с проблемами. Ему становилось даже немного стыдно и совестно за то, что он занимал хозяйскую кровать уже третий день подряд, заставляя мужчину спать на раскладном диване в гостиной.       В коридоре ещё темно. К рождественской ёлке из окна в гостиной вели следы, припорошенные искусственным снегом, а под ёлкой лежали два упакованных подарка. Джиун готовил завтрак, и Рики замер перед входом в кухню, понимая, что Юджин всё ещё безмятежно спал. Джиун одет с полосатую сине-чёрную футболку и кофейные брюки с ремнём. Уже собран на работу наверняка. Видимо, взглядом Рики так сильно прожёг затылок, что мужчина почувствовал и обернулся. Даже не удивился.       — Доброе утро.       — А здесь что…?       — Рождество. Конечно, это стоило сделать вчера, но я совсем замотался.       — Наверное, его нужно будет разбудить.       — Да, пошли.       Юджин к утру всегда спал чутко и мог проснуться от любого шума в комнате, поэтому почти сразу, как только дверь открылась и тонкие полосы искусственного света пролезли сквозь дверную щель, он заворочался и стал сонно разлеплять глаза. Для Рики он выглядел так, словно вот-вот поднимется и начнёт много-много болтать без перерыва, отчего уши увянут, но Юджин увидел двоих взрослых рядом, тяжело вздохнул и решил продолжить спать.       Джиун улыбнулся.       — Юджин-а, вставай. Санта прилетал ночью и оставил тебе подарок.       Всего несколько обычных слов, а ребёнок распахнул глаза, с промедлением осознавая сказанное, и в полусонном-полуигривом состоянии вылез из постели, путаясь ногами в одеяле и ещё не скоординировав движения. Его непослушный волос создал гнездо на голове, которое приходилось поправлять, чтобы в глаза не лезло. Обнимая медведя, Юджин вышел в коридор и увидел на полу следы.       — Это что… следы? Какие-то…       — Да, сын. Кажется, кто-то приходил.       Рики решил не особо участвовать и присел на уже заправленный и сложенный диван, наблюдая со стороны. Желание залипать в телефон усиливалось, но он каждый раз вспоминал, почему отключил его, и всё становилось на свои места. Отрешение от реальности сильнее временных потребностей в развлечении.       — Навелное, это был Санта, — ребёнок взволновался и распереживался, смотря по сторонам. Кажется, он даже немного испуган.       — Посмотри, он забрал твоё письмо?       Юджина осенило, и он мгновенно побежал к холодильнику, чтобы открыть морозильную камеру и один из ящиков, куда они накануне поместили письмо. Никакого конверта уже не было. Он поднял голову и с трепетом посмотрел на папу.       — Нету!       — Как же так? Действительно забрал.       — Пап, следы идут от окна!       — И вправду…       Тюль, свисавший до пола, колыхался из-за открытого окна — по легенде, Санта не успел закрыть за собой и отправился доставлять подарки и остальным. Они вместе закрыли окно — Юджин захотел выглянуть и проверить, нет ли поблизости затаившегося Санты, вдруг он ещё не улетел? — а после ребёнок рванул в сторону праздничной украшенной ёлки, мерцающей огнями гирлянд, и взял один из подарков.       — Это мои?       — Тут есть записки, — Джиун присел рядом, с волнением потирая ладони, и ткнул пальцем в одну из наклеек на обёртках. — Вот этот подарок твой. А этот Санта принёс для Рики.       — Дядя Лики, тут вам подалок!       Открывать презенты самостоятельно всегда приятно, но делать это с кем-то — приятнее вдвойне, а ещё безумно интересно. Юджин не стал терять возможность. Рики не выглядел слишком обрадованным таким жестом внимания и недоумевал, что сподвигло сделать для него подарок. Он мгновенно чувствовал неприязнь и отторжение, пришлось притупить желание отказаться, но он не смог произнести ни слова, язык совсем не слушался, словно прирос к нёбу.       Юджин распаковал мягкую пижаму-кигуруми в виде Человека-паука с капюшоном, который застёгивался до конца и формировал собой маску. Он сразу надел его, едва не разрывая по швам от нетерпения, и поклялся, что больше никогда в жизни не снимет костюм и будет в нём спать, есть, играть, мыться — вообще безвылазно. От сердца отлегло. Конечно, на подарки пришлось вынести средства из накоплений, но, кажется, оно того стоило. Джиун боялся, что Юджин не обрадуется такому простому подарку — в конце концов, Рождество один раз в году, один из самых больших праздников.       Джиун занял место Юджина на диване, собирая весь разбросанный мусор от упаковки, и с интересом (и волнением, пожалуй) пронаблюдал за Рики. Он долго боролся внутри и взвешивал все за и против, когда размышлял о том, стоило ли вообще покупать что-либо, но в связи с последними событиями и горем он пришёл к выводу, что не мог не. Думая о покойной жене, он испытывал так много внутренней боли, что просто не сумел избавиться от назойливой идеи хоть как-то скрасить праздник.       — Зачем?       Рики сжал в ладонях увесистый резной деревянный ящик, покрашенный тёмно-синей краской. На крышку приклеена выпуклая текстурная белая звезда, притянувшая взгляд. Сердце в груди забилось от недоверия и страха. Что-то определённо было не так. Звёзды… странный символ…       — Открой, пожалуйста.       Рики поднял иступлённый и поверженный взгляд на настойчивого мужчину, после чего неспешно открутил механизмы и воспользовался прилагаемым ключом, чтобы откинуть крышку. Внутри шкатулки лежало украшение на шею с длинной цепочкой — стеклянная звезда лазурного цвета. Снова звезда. Пока он не допускал мысли до истины, Юджин заинтересованно подошёл и рассмотрел подарок вблизи, удивляясь и хватая Рики за запястье.       — Смотли, плямо как бласлет!       Браслет. Смерть. Звёздное небо. Папа. Покойная жена.       — Зачем? — ещё раз повторил Рики, придя в бешенство и захлопнув крышку шкатулки. Его глаза от переизбытка чувств и эмоций наполнились слезами, предвещая скорый вулканический взрыв.       — Хуай Нань-цзы писал: «Старик потерял лошадь, но как знать — может быть, это и к счастью». Это может быть скрытое благословение, кто знает? — пауза. — Знаешь эту историю?       — …Нет, — процедил сквозь зубы.       Джиун прижался спиной к дивану и вздохнул.       Однажды старик, живший на Северной заставе, потерял лошадь. Соседи пришли утешить его, но, к своему удивлению, застали незадачливого старца в хорошем расположении духа. «Может быть, потерять лошадь — это плохо, а может — и нет, кто знает?» — безмятежно заявил он своим соседям. Через несколько месяцев потерявшаяся лошадь вернулась домой и привела с собой быстрого скакуна. Соседи снова пришли к старику, на этот раз — чтобы поздравить с удачей. Но старик и не думал особо радоваться: «Кто знает, может, это приведёт к несчастью?» Однажды сын старика поехал верхом на быстром скакуне. Скакун мчался так быстро, что сын не смог удержаться в седле, упал и сломал ногу. Все стали выражать сочувствие старику, на что он возразил: «Может быть, это обернётся счастьем». Так оно и произошло. Вскоре после этого на заставу напали бандиты и увезли с собой всех молодых людей. Сыну же старика, лежавшему со сломанной ногой, этой участи удалось избежать. Предсказания старца каждый раз сбывались.       — Китайские идиомы… — презренно отозвался Рики. Как кореец мог говорить о китайцах?       — Именно. Тебе может казаться, что всё, что происходит сейчас, — плохо. Но оно может привести к хорошему исходу.       Рики ничего не ответил. Его губа дёрнулась, когда руки снова подняли крышку шкатулки. Стеклянная звезда блестела на свету. Слёзы снова подступили к глазам и на этот раз не засохли, стекая по лицу — только успевай ловить и стирать. Юджин озабоченно уставился на Рики и захлопал ресницами, поймал шкатулку, которая едва не упала на пол — её легкомысленно выпустили из рук.       — Папа, а что…       — Чш, Юджин-а, — Джиун подозвал сына к себе и положил шкатулку на диван, закрывая её. Рики подтянул колени к себе, пытаясь поскорее прийти в себя, но скорбь из-за смерти отца была сильнее. — Его папа тоже ушёл на небо.       Юджин округлил губы и понимающе посмотрел на Рики, в его глазах тоже сформировалась печаль. Он хорошо понимал, что нужно делать с людьми, которые плачут, но обычно он успокаивал только друзей, защищал их в детском саду и нередко ввязывался в драки, но что делать сейчас? Рики ведь никто не обижал. С такими трудностями он совсем не готов сейчас справляться и помогать, а очень хотелось.       В течение следующего получаса Джиун полностью собрался на работу и ушёл вместе с собранным Юджином — в детский сад немного опоздают.       И Рики впервые за четыре дня остался один.       Он выкрал пару сигарет у Джиуна, медленно выкурив их подряд на балконе, съел четыре кубика молочного шоколада и снова вернулся к слезам. Неожиданный подарок выбил землю из-под ног; если бы он был обычным, стандартным, то пускай — совсем никаких эмоций, но такой — это слишком. Он чувствовал себя так, словно его пережевали и выплюнули, размазывая по ледяному снегу, и всё из-за кулона. Его папа умер. Умер по-настоящему. Не уехал, не оборвал все связи. Это сделала за него судьба.       Горло болело так, что даже выпить воду стало проблемой. Спустя час лежания на диване в полутьме Рики решил переключиться, потому что глаза уже начинали сохнуть и болеть, а голова раскалывалась. Лучше бы поспать, но нельзя — он уверен, что снова увидит чью-то смерть или призрака. У Джиуна и Юджина в гостиной стоял книжный шкаф с комиксами на самые разные тематики. В большинстве своём, конечно, лежали комиксы от «Марвел» — совершенно неудивительно. Но на полке с более взрослой литературой — гораздо более высокой, чем мог достать Юджин — Рики нашёл комикс «Питер Пэн» тысяча девятьсот девяностого года выпуска. Больше десяти лет до его рождения.       Он знал о мультфильмах, о сказке, о пьесах, на некоторые даже ходил. Комикс?       Рики сел в кресло на кухне, поджал ноги к груди и стал читать без особого энтузиазма. И втянулся. История о тринадцатилетнем беспризорнике, который всем рассказывал сказки о счастливой семейной жизни, хотя мать пропившая и отец мёртвый уже как несколько лет. Много насилия, откровенные сцены и домогательства от женщин к ребёнку — Рики снова не выдержал эмоционального напряжения и заплакал, закрывая комикс спустя тридцать страниц. Эскапизм точно не для него.

❆ ❆ ❆

      На всю игровую комнату раздавался затянувшийся плач Хао — он слишком много крутился и капризничал, и всё это привело к тому, что он опрокинул на себя и Гонука целую банку гуашевой краски и запачкал любимую футболку, а также волосы и лицо, и теперь в задачах Мишель их вычистить и переодеть в запасную одежду. Ну и, конечно, обсудить с маленьким непоседой, что ему стоит вести себя немного аккуратнее.       Гювин с Вонхи сидели отдельно за столиком и о чём-то разговаривали, пока Кристиан и ещё некоторые дети дразнили их женихом и невестой, за что получали мячиками в спины. Гювин устал показывать им языки. Юджин, стараясь не смотреть на Вонхи, уединился с Ханбином в уголке игровой комнаты с книжками. Конечно, читать они ещё не умели совсем, они просто просматривали красочное содержимое, привлекающее взгляд. Картинки перед глазами словно оживали и переносили детские умы в новый мир. Они оба рассматривали энциклопедию про динозавров, и Ханбин, рассказывая про каждого, поправлял постоянно очки.       — Вот это мой любимый — велоцираптор! Они маленькие и очень быстро бегают! Ещё у них были перья, это значит, что кровь у них тёплая.       — Это как? — Юджин захлопал глазами.       — Ну, у змей вот холодная! И у лягушек. Кстати, а ты знал, что лягушек нельзя держать в руках?       — Почему?       — Потому что наши руки тёплые! А они — холодные. Им будет больно. И им нельзя заходить в тёплую воду. Это как если мы потрогаем утюг!       — Ого! — Юджин удивлённо заморгал и снова уткнулся в книжку. — А есть динозавлы с холодной кловью?       — Конечно! — Ханбин подтянул энциклопедию поближе к себе и стал перелистывать страницы, чтобы найти. — Во-от, ихтиозавры. Они живут под водой! Мой любимый среди них — эласмозавр. Видишь, у него есть четыре плавника большие, он очень быстро плавает.       — Ого, динозавлы умеют плавать под водой? Они же такие большие! Они не тонут?       — О… — Ханбин сам задумался. — Я не знаю…       Хао и Гонук вернулись из ванной комнаты уже переодетые вместе с Мишель. Воспитатель осмотрела всю группу, проверяя на наличие пострадавших в её недолгое отсутствие, и пошла паковать испачканные в краске вещи в целлофановые пакетики, чтобы потом вернуть родителям. Хао и Гонук сразу пришли к Юджину и Ханбину: один сел аккуратно рядом, а второй прилетел стремглав и рухнул в середину между друзьями, распихивая локтями.       — Чжан Хао, — послышался строгий голос воспитателя, — ты снова хочешь испачкаться в чём-то и испачкать других?       — Бу-бу-бу, — тихо прошептал он и захихикал. — Что вы тут смотрите?       — А тебе я не дам смотреть, — задрал нос Ханбин, закрывая свою энциклопедию.       — Почему это?       — Потому что в прошлый раз ты мне порвал наклейку!       — Ой, ну хочешь отдам тебе переводилку с «Тинипин»?       — Нет, это же для девочек!       — Сам такой!       Ближе к тихому часу накрыли столики с подносами, чтобы все поели. Как обычно, Хао выделился — по-прежнему канючил, что здесь не готовили то же, что и дома, и он искренне не понимал, почему ему не могли приготовить что-то знакомое китайское. Чтобы он прекратил ворчать, Ханбин поделился соком. Юджин с аппетитом уплетал жареный рис с кальмарами в сливочном масле, чесал нос и смотрел за тем, как Хао вакуумировал весь пакетик сока с воздухом и последними каплями.       — Хао-хён, а ты откуда?       — М? — мальчик повернул голову, грызя трубочку. — Из дома-а.       — У тебя дома длугая стлана?       — Юджин-а, Чжан Хао приехал к нам из Китая, — Мишель присела рядом, чтобы поменять поднос Хао и дать ему то, что он ест всегда: рисовые клёцки и мисо суп. — Юджин-а, ты знал, что дядя Рики тоже из Китая? Китай и Корея — это братские народы, поэтому мы должны хорошо дружить.       — Мой папа говорит, что все корейцы — геи, а кореянкам стоит делать поменьше пластиковых операций, — сказал безмятежно Хао, налетев на обед. — Что это значит?       — О… — Мишель моргнула неловко и потянулась за салфеткой, чтобы стереть рис с щёчки Гонука. — Спросишь потом у папы, Хао. Я не знаю, что он имеет в виду.       — А вы кто? Кореянка или китаянка?       — Я филиппинка, — она улыбнулась.       — Ого-о, — Ханбин поднял голову. — Я знаю, где это! Мне бабушка показывала. Филиппины находятся в море!       — А скажите что-то на вашем языке!       — Госпожа Мишель, а на Липилинах есть феи?       — Госпожа Мишель, а там смотлят «Тинипин»?       — Госпожа Мишель…!       После обеда и тихого часа, который вновь не обошёлся без приключений, дети собрались гулять на улице. Мишель поддерживала связь с Союль и всё ждала вестей, но от Рики ни слуху ни духу. На сессию не явился, телефон вне зоны действия сети, дома его нет — будто след простыл. Староста тоже ничего не слышал и не знал, в деканате ничего такого о нём не слышали и выпроводили всех поскорее, лишь бы не отвлекали от свежих сплетен. Мэттью был тем, кто отписался им со словами, что дома никого нет или, по крайней мере, никто не реагировал на стуки и звонки. Соседи сказали, что не видели парня уже дня два точно. Тэрэ и Джунхён пытались дозвониться и дописаться хотя бы в Какаотолке, но безрезультатно — он был в сети последний раз пятницей вечером.       И тут он свалился как снег на голову.       Рики стоял, укутанный в куртку и шарф, смотря себе под ноги, опухший и с высыпаниями на щеках, с красным глазами и почерневшими корнями. Прямые волосы Мишель замёл снег, снежинки остались на ресницах, щёки покраснели от холода.       — Рики, ты… — слов не находилось. — Мы тебя искали все эти дни.       — Не говори никому, что ты меня видела. Я пришёл забрать Юджина.       Мишель нахмурилась.       — Я не могу отдать его тебе. Рики, почему ты…       — Дядя Лики! — Юджин воодушевлённо бросил все игры и прибежал, налетая на ноги. И Рики даже не отшатнулся, только потрепал мальчонку по шапке. — Ты что, плишёл заблать меня? Госпожа Мишель, а дядя Лики тепель у нас живёт! Он мне подалил калтину по номелам! — Юджин раскачивался с пяток на пальцы и едва не падал от потери равновесия. — А ещё папа подалил мне сегодня костюм Человека-паука!       — Рики, — Мишель наклонила голову набок. — В чём дело?       — Я пришёл забрать Юджина.       — Ула-а! — Юджин подпрыгнул и побежал на площадку, чтобы забрать свой рюкзачок. — Домо-ой!       — Рики, может, ты уже расскажешь, в чём…       — У меня убили отца. Мать хочет забрать меня в Китай. Всё херово. Может, тебе достаточно будет этой информации? — раздражился он.       — Не повышай на меня голос. Это не я пропала без вести на трое суток! — она замолкла, потому что не стоило разводить сцену на глазах у детей. Они и так уже начинали поглядывать в их сторону и шептаться. — Ты не заберёшь Юджина. Не знаю, что у тебя там творится, но я не могу отдать его без доверенности. Папа Юджина не звонил мне и не предупреждал.       Рики хмыкнул, нашарил телефон в кармане и набрал чей-то номер, ставя на громкую связь. От равнодушия подруги всё тело сковало проволокой. Чёрт её дери. Пошла она! Он не ошибся, когда оборвал все связи. Через несколько секунд напряжённых гудков трубку сняли.       — Алло, Рики. Что случилось?       — Я заберу сегодня Юджина.       — О… Рики, — пауза. — Ты меня выручишь.       — Скажите Мишель, что я могу забрать его.       — Здравствуйте, Джиун-ши, — хмыкнула девушка, сверля взглядом друга.       — Здравствуйте, Мишель. Да, вы можете отпустить Юджина с Рики. Я ручаюсь за них.       Рики вздёрнул бровью, мол, что я и говорил, попрощался с Джиуном и сбросил трубку. Мишель очень сильно сдерживалась, чтобы не влепить пощёчину прямо сейчас, но присутствие детей очень сильно влияло на её поведение.       — Обьяснишь мне, какого чёрта?       — Просто отдай мне Юджина. И держи язык за зубами.       Юджин прибежал с рюкзаком и моментально начал лить в уши рассказы о том, как они провели день, что ели сегодня и во что играли, а ещё он рассказал обо всех динозаврах, о которых узнал от Ханбина, правда, не запомнив ни единого названия. Мишель смотрела вслед им двоим, как силуэты отдалялись, оставляя вмятины в снегу, и рассерженная пошла смещать свой фокус на детей. Ей срочно нужно остыть и прийти в себя. И её способ — игры.

❆ ❆ ❆

      Стоило включить телефон, как он разорвался от уведомлений, так что он каждого поместил на беззвучный. Разумеется, Мишель рассказала всем. Этого не могло не произойти. И теперь каждый пытался до него достучаться хоть как-то. Единственным, кто не пытался осуждать или призвать к здравому уму, — Мэттью. Пацифист и миротворец. Ему главное чтобы Рики оставался жив и невредим.       Дома они были уже к трём. Сил на походы по магазинам уже не было, поэтому Рики сел на диван в гостиной и решил заказать доставку продуктов. Юджин сидел на полу возле книжного шкафа и листал комикс с супергероями, мгновенно прекратив использовать внимание Рики, как только они вернулись домой.       — Юджин, ты что есть-то будешь? Что тебе обычно папа готовит?       — М? — Юджин поднял голову и задумался. — Он у меня не сплашивает обычно.       — М? — Рики поднял брови. — Почему?       — Папа сам лешает, что мы будем кушать.       — Странно, — Рики пожал плечами и снова уставился в телефон. — И что мне тогда брать? Я не знаю, что едят дети.       Юджин надул губы, немного подумал, пытаясь решиться на отважный поступок, и всё-таки встал, чтобы подойти поближе. Он немного волновался, ожидая услышать отказ.       — Я видел в лекламе Пололо такие штучки с шоколадом… — он пальчиками попытался показать форму. — Они такие… вот… такие…       — М? — Рики открыл вкладку со сладостями и пролистал пару страниц. — Эти?       Юджин крутился возле дивана, перекачиваясь с пяток на пальцы, и заглядывал в экран телефона.       — Да!       — Сколько тебе взять?       — А… один…? — неуверенно спросил ребёнок.       Рики хмыкнул и добавил в корзину одну упаковку из тридцати штук. Просмотр ленты магазина затянул обоих, и Юджин уже через пять минут с энтузиазмом останавливал скроллинг и тыкал в понравившиеся ему вкусняшки, спрашивая, могут ли они взять это тоже. Конечно, они могли. Через час курьер привёз им весь заказ, Рики оплатил картой и с трудом смог нормально рассортировать продукты, потому что места в холодильнике оказалось не так много, как в его доме. Не рассчитал.       — Дядя Лики, а если…       — Зови меня хёном, — невзначай вставил Рики, смущённо краснея.       — Лики-хён!       — …Да, вроде того.       Вместе они приготовили яичный суп с креветками и тофу и шпинатное карри к рису за четыре часа. Рики много нервничал, когда Юджин делал что-то не так, ронял посуду или слишком много болтал, но каждый раз прикусывал себе язык и сдерживался. Возможно, Юджин его всё ещё бесил. Он не готов так много времени проводить с детьми.       — Папа снова плидёт поздно… — загрустил Юджин за ужином, который они организовали в восемь вечера, и открыл ещё один шоколадный батончик с молочной пропиткой.       — Мы можем посмотреть какие-то мультфильмы до его прихода. В гостиной.       — Да!       Джиун пришёл к трём часам ночи, обеспокоенный тем, что Рики не отвечал на его звонки и сообщения. Дома его ждали на плите суп и второе, а в гостиной на разложенном диване спали Рики с Юджином, пока на фоне со старого телевизора транслировались сотые по счёту серии «Тинипин». Он устало прижался плечом к стене и почувствовал внутри растёкшееся тепло.       Усталость уже не имела значения.