Новое падение

      Солнечные лучи, светлые, невесомые, подсвечивающие взвесь и наполняющие мою маленькую комнату одиночеством. Они подчеркивают малое количество вещей, строгий порядок с обилием пыли, свойственный лишь тем людям, что многие годы живут в одиночестве. О нет, я не был один, на рабочем столе стояла совместная фотография с моим братом. Еще молодые мы, я только закончил обучение улыбаюсь и машу маме в камеру, а он имеет здоровый цвет лица, в чистой одежде и ясным взором. Отворачиваюсь, чтобы выключить будильник, в магазине его звон казался мелодичным, но уже спустя пару месяцев это мой самый ненавистный звук. Я уже давно просыпаюсь и без него, но страх проспать не позволяет мне избавиться от этого раздирающего душу чудовища. Резко сажусь - в глазах искристые спирали из черноты, стоит чаще упражняться. Делаю разминку, она не доставляет мне прежнего удовольствия, как во времена моего обучения, когда я играл за вузовскую команду пловцов. Сейчас это скорее один из якорей, что не дает мне окончательно потерять связь с телом и собой.       Четыре шага до двери, я в небольшом коридорчике, дверь напротив закрыта, мне не нужно открывать, чтобы узнать, что там. Нил дома. Из-под двери не дует ветер, значит от по приходу домой закрыл окно и сейчас спит на своем протертом матрасе. Ужасно. Наверное все началось после того, как он вылетел из вуза он начал увлекаться духовными практиками. Он избавился от "мешающих его просвещению" вещей, типа телевизора, стульев, стола, шкафа... Я думал, это его способ прийти в себя, глупое увлечение... Но... Я не смог сразу заметить что заместо этого в его жизни появились наркотики. Он был ни чуть не глупее меня, даже скорее наоборот, мать всегда ставила его в пример. Он знал, как максимально долго обманывать меня, меня, врача! Все вскрылось, когда его дружки с ломкой решили проследить за ним, чтобы попытаться выкрасть его заначку... Восемь тихих шагов до кухни, чтобы не разбудить. Жуткий скандал, платный рехаб длинной полгода в частном центре, мой контроль. Нам ничего не помогало. Я перестал быть собой, я стал нами. Насыпаю растворимый кофе и ставлю чайник. Нас ждет долгий день.       Смена начитается с шести утра и длится двенадцать часов, хотя иногда и выпадают ночные смены, тогда мне даже немного легче. Обычно мне приходится ехать на работу первым автобусом, а выходить вечером и ехать в противоположную сторону с прочими работягами доставляет мне удовольствие. Сейчас уже не знаю, люблю ли я это дело, но в юности мои глаза горели. Я был чуть ли не первым человеком по важности в хирургическом кабинете. Без моего идеального просчета, ни состоялась бы ни одна операция, сколь не был бы искусен хирург. С годами восторг ушел, а работа из искусства превратилась рутину, хотя для себя я это связываю с общей утомленностью, за последние пару лет из-за Нила приемные врачей из зоны обитания, абсолютной власти над людскими жизнями, превратились в позорную дыбу на палящем солнцем, с надменными надзирателями,которые нечем не могут помочь, но готовы дать полезный совет, как в личном аду лучше жариться.       Кафетерий на первом этаже, моя личная зона комфорта. Одна из стен была полностью застеклена и открывала вид на внутренний двор. Была ранняя весна, черная земля где-то в тени еще была скована грязным льдом, однако нежно-салатовая растительность пробивалась с свету. Кофе гораздо вкуснее чем дома, возможно мне снова стоит попробовать заваривать настоящий, но как они делают такую пенку... Ход моих мыслей прервал скрип стула и грохот от падания тяжелой сумки. На стул напротив села Одни Райт. - Как брат? Выглядишь изможденным. Мы кода-то вместе учились, но стали ближе общаться уже только в Аркхемской больнице, когда стали коллегами. Она единственная кто не стал юлить и шептаться, когда узнал о моем брате, да и в принципе... - Джооон, - Одни пощелкала у меня перед носом пальцами, - не уходи в себя. Пожалуйста. - Да, да, прости, - протираю глаза руками, - голова перегружена. Брат да, Нил нормально, как обычно, да. - Я поднял на нее глаза, всегда немного уставшее лицо, легкий макияж, небрежно завязанные каштановые волосы средней длины... Глаза... Карие глаза светились счастьем. Она старалась сдерживаться, но заметив мой взгляд, она обнажила милую моему сердцу улыбку. - У нас с Дэвидом будет ребенок. Я беременна. - Ее плечи немного задрожали, скрывая то ли смех, то ли слезы. - Ты знаешь, сколько лет мы пытались... Но у нас получилось. Я стану мамой, как я и мечтала.       Мое сердце словно перестало стучать. Одно дело мечтать о замужней женщине. Для себя я решил, что ничего в этом мире не вечно, я просто ожидал, когда она устанет от своего занудного мужа детектива, вечно исчезающего из дома и бродящего по самым злачным местам, я ожидал, что мое плечо всегда может оказаться рядом... Но ребенок... Это была ее заветная мечта, переросшая в маниакальность уже последние лет пять. Мне нравилось утешать ее, помогать с анализами, через знакомства выходить на лучших специалистов из соседних городов, я думал, что знал о ее теле все. Но ребенок... Ребенок от другого мужчины. Она достигла своей цели, ей больше не нужен я, ни какой-либо другой. Но... Но она же... - Ты же была бесплодна... - Я,.. - она заговорщически склонилась над столом, так что ее волосы чуть не опустились в мой кофе, - я нашла альтернативный способ решения проблемы. ... - Пару секунд она просто смотрела мне в глаза. - Думаю магия существует. Я нашла одну женщину... В общем после небольшого ритуала она мне пообещала, что у меня будет малыш. Не смотри на меня так скептически - я же тоже врач, я все уже 10 раз проверила. - Она отодвинулась, и приятный запах немного вспотевшей кожи вперемешку с ванильными духами рассеялся.       Я сверлил ее глазами, чувствуя, что моя маска, что я стойко носил все эти годы, осыпается с громким звоном. Я не мог за нее радоваться. Но видимо она совсем не слышала этого жуткого звука, так как сама оглохла от звенящего возбуждения, а потому продолжила этот самозабвенный бред. - Твой брат, я думаю эта женщина сможет помочь и ему. Она настоящая волшебница, думаю если она смогла помочь с моим недугом, то перебороть зависимость твоего брата она тоже способна. - Одри схватила мою мокрую от пота ладонь: - Просто доверься мне, я верю, что и вам она сможет помочь. - Поздравляю тебя... - Я не помню, что говорил после. У меня впервые в жизни онемел язык, я уже давно не испытывал такого ужаса и опустошенности. Одри была моей отдушиной. Она была ангелом, встречи с которым в кафетерии я ожидал каждый божий день. Разговоры с ней уносили меня от действительности, от грязной смерзшейся земли, от каждодневного дождя, от больного брата. А теперь. Теперь я прячусь от нее, не спускаюсь в застекленный кафетерий, пью растворимый в подсобке. Плевать. Даже если она поймет причину моего резкого изменения в поведении, я не могу больше выносить ее общества. Я больше не жил между домом и работой, я существовал. Я не знаю сколько дней прошло, сколько раз брат рассказывал мне какой-то наркотический бред про демонов, пока я заталкивал его в душ помыться, сколько раз я был на операциях, выполняю свою работу, практически не мигая и смотря сквозь свои руки, сколько раз я пил эту сладко-горькую мерзость.       Я встретил ее после долгой смены. Она тяжело опиралась на поручень, силясь подняться по ступенькам с отекшим животом. Двойня? Нет, в ее роду, как и в роду ее мужа нет двойняшек. Какой это месяц? Похоже на седьмой... Но не прошло и одного... - Помоги мне. - Она подняла на меня умоляющие глаза. Пожалуйста.