Цветы в тумане, а я с тобой

Туман был лёгким, обнимающим плечи, обволакивающим сознание Вэнь Кэсина — но за за границей тумана стоял павильон, незыблемый. Единственное, что в его жизни оставалось, кроме отрывочных воспоминаний, что понемногу пробуждали благовония. Ещё оставался Чжоу Цзышу — человек, туману подобный. — Я скажу, что это ты меня избил, шиди, — Чжоу Цзышу на ходу ткнул Вэнь Кэсина кулаком в плечо. — Кто тебе поверит? Разбойники напали, может? За туманом светила луна. — Сколько? Двадцать? Кстати, мы проходим мимо поля с хризантемами, знаешь? Вэнь Кэсин прищурился — туман расходился клочьями, видно было только Чжоу Цзышу. И ни одного цветка. — До осени далековато, до весны — ещё дольше, А-Сюй. — Так ведь мы в Поместье. У нас тут и весна может быть, правда? Вэнь Кэсин, может, ослышался? Чжоу Цзышу имел в виду не себя одного, а их? Слишком хорошо. Чжоу Цзышу вдруг подался вперёд — не в состоянии даже услышать голос. Он уже был — близко прежде. Не так, как в долине. От Чжоу Цзышу исходило тепло, невозможное, настоящее, то, которого не бывает. Которое бывает всё же в мире за долиной. В цзянху, что сражается вечно. Вэнь Кэсин, выдохнув, развернулся спиной. И это тепло Чжоу Цзышу не исчезло, он коснулся плеча тонкими пальцами, вдохнул, вытянул ладонь. Вэнь Кэсин сжался — так — больно, а если сдавить — не сбежать. Чжоу Цзышу провёл рукой по его плечу, чувствовались линии на ладони — вспышками. Вэнь Кэсин закрыл глаза — сейчас есть только туман и Чжоу Цзышу. Ни свечей, ни долины, ни крови. Его пальцы. — Это ведь я, я. И Поместье, — голос Чжоу Цзышу был ласковым, мягким, слишком, будто после — Чжоу Цзышу намеревался его задушить, сдавить горло пальцами. Податливое горло, которое Вэнь Кэсин подставил бы под поцелуи. И будь что будет. Он усмехнулся, закрыл глаза. И стоять беззащитным стало проще. Так — не было. Так быть было не должно. — Звучит так приторно. Будто задушишь. — Нет, — Чжоу Цзышу, видно, покачал головой — волосы его задели плечо Вэнь Кэсина, улыбнулся. — Но всё же поруководи мной немного. Чего ты хочешь, Кэсин? Вэнь Кэсин выдохнул — горьковато пахло хризантемами, благородными, как нынешний хозяин Поместья Времён года. Учитель Чжоу Цзышу, который, быть может, посадил хризантемы, не мог теперь их увидеть. Наверное, это обман, обман. И цветы эти, и туман над поместьем, и лю-бовь. — Обними меня, Цзышу, обними. Чжоу Цзышу обнял, сжал пальцы замком на рёбрах, крепко сомкнул на розовом ханьфу — не больно. Не больно, потому что Чжоу Цзышу точно не хотел причинить Вэнь Кэсину боль и лю-бил. — Я с тобой, Кэсин. — В тебе — солнце, да? — Нет. Этого тепла лет на десять. Может, нам его хватит на десять вёсен, Вэнь Кэсин?