Writober 2023 (31 история про Эли и Джерома)

Джеремайя никогда не сомневался в том, что сможет обыграть всех и каждого, а когда услышал по телевизору о смерти брата и воочию увидел его тело — торжество наполнило молодого человека до краев и дальше, захлестнуло сполна. Джером мертв… и каким образом, а? Свалился с крыши. Сам. Он — идея, он — не человек, он — теперь лишь вымысел, и придется потратить несколько минут на то, чтобы постоять рядом с его трупом, надев личину скорбящего родственника, освобожденного смертью безумца. Все складно. Все так, как должно быть. Удивительно, но маска печали на лице Эли была такой же ненастоящей — она плохо умела скрывать эмоции, и парень даже удивился пустоте ее зеленых глаз, когда кулак девочки пару раз ударил о дверь бункера. Бывшая циркачка всегда знала, где жил Ксандер Уайлд, но никогда не рассказывала об этом никому из своего окружения. Ни отцу, ни возлюбленному, ни даже маленькой крысе, жившей в клетке с тонкими железными прутьями. Это была их общая, разбитая пополам тайна, скрепленная односторонней ненавистью и односторонними чувствами, которые Джеремайя не мог ни принять, ни объяснить. Они просто были, и даже Экко, будто рожденная для того, чтобы заменить ему всех и каждого, не могла вызвать таких же эмоций. — Ты пришла почтить память моего братца? Как мило, — повел парень плечами, едва заметно улыбнувшись. Впервые она пришла к нему сама, без приглашения, но это не было похоже на встречу скорбящих родственников. Эли избегала близнеца Джерома, одержимого лишь идеей превосходства над братом, но отчего-то вдруг сама сделала несколько первых шагов, в нерешительности замерев в дверях. — Ты добился того, чего хотел. — Никто не воскресает дважды… и единожды тоже, Эли, ему давно пора было на покой. Хочешь пройти? Или ты пришла поплакать на моем пороге? — взгляд из-за стекол очков был прям и пытлив, спокойствие быстро сменилось настороженностью, недоверием — бывшая циркачка была не из простых, едва ли она ничего не задумала, так просто явившись перед ним, словно самый желанный дух. — Ты рад? Я снова его потеряла. — Девочка повела плечами в судорожном отрицании, спокойная и сдержанная, пустая и усталая, затем медленно что-то протянула, удержав почти на кончиках пальцев. — Он оставил это для тебя. — Всему, что он оставил для меня, место в помойном ведре. Двусторонняя вражда, болезненное чувство собственного величия, пьянящее ощущение превосходства. Джеремайя был лучше своей рыжей копии абсолютно во всем, лишь в одном просчитался — не сумел скрыть психопатию перед Эли в свое время и навсегда ее от себя этим отвернул. А ведь мог бы сыграть достойнее… но как назло недооценил невольную противницу, которую и противницей-то не считал, лишь трофеем. Теперь Валеска вновь взял в свои руки и — о чудо — даже потаенный объект его несуществующих чувств, сокрытое желание побеждать близнеца и на поле боя, и в любви, все это стояло перед ним, облаченное в черное платье до пола — знакомый траур. — Я думала, для тебя это важно. Ты победил… и я это признаю. Она никогда не говорила подобного, но сегодня словно бы сдалась, измучилась и вновь погасла, уже не плачущая — слезы высохли еще во время первой смерти Джерома, после которой он совсем сошел с ума и даже едва не отправил на свет иной свою благоверную. — Даже так? — Даже так. Он принял коробку из ее рук, и Эли просто развернулась, задерживая дыхание на несколько секунд, будто глотая крик. — И тебе не интересно, что там? Или ты уже успела заглянуть? — спросил Джеремайя, перебирая в ладонях картон, перевязанный простенькой ленточкой. Подарок… будто последняя насмешка? Или же последнее откровение? — Я не трогаю чужие тайны.