Writober 2023 (31 история про Эли и Джерома)

Пингвин называл ее «Фиш», эту хищную женщину со смуглой кожей и темными глазами, короткой стрижкой с красной прядкой меж копны черных, что смоль, волос. Фиш. Фиш Муни. Рыба, подмявшая под себя сначала целый клуб, после — преступность, затем — частичку города, посчитав себя его криминальной королевой. Опасная. Дерзкая. Мертвая. — Она вернулась, — как-то сказал Освальд неуверенным и тихим голосом. — Вернулась… воскресла, представляешь? Восстала из мертвых? — …еще нет. — Ответила ему Эли, в это мгновение мывшая свою чайную чашку в раковине, полуприкрыв глаза. — Кажется, из мертвых не восстают, может она и не умирала вовсе? Ведь существует множество трюков и… — Она умерла! Я лично сбросил ее в Готэмский залив. Их связывали странные, неправильные взаимоотношения мальчика-с-зонтиком и его Госпожи вначале и мальчика-с-зонтиком и его Противницы в конце. Всегда с большой буквы, всегда — на первом месте. Жгучее уважение, которое Кобблпот питал к своей бывшей Хозяйке восхищало и пугало одновременно, обнажая его мазохистичную натуру. Перебороть ее Освальд сумел лишь раз, решившись на разрыв порочной связи, но после… «Я — Король Готэма!» Не признание — истерика. Пингвин любил ее по-своему исступленно, по-своему слепо, неуверенно и жалко, любил глупо и невзаимно, ненавистно и зло. Муни была Леди, Королевой дымного клуба, наполненного живой музыкой, голосами и алкоголем, она была лезвием, вонзающимся в горло, острием каблука, наступающего на носок чужого ботинка… она была душой мафии куда больше, чем Марони, но чуть меньше, чем Фальконе — ровно столько ей было отмерено. Но кем она стала сейчас? Фриком. Мутантом. Императрицей Проклятых. Страх вновь одолел Готэмские улицы (будто когда-то они не были им наполнены по самое горло), и теперь даже Освальд, наконец получивший подтверждение слухов, не мог оставаться равнодушным, расхаживая взад-вперед по небольшой кухне, пока Эли мыла посуду. Она оставалась единственной, кому он мог доверить свои уязвимые мысли. — Но если она ожила, то… «Джером?» — Нет, к сожалению чудес не бывает, Эли, и речь сейчас не об этом! — пресек отец ее мысли, после на мгновение замерев, схватившись за голову, будто собравшись выдирать себе волосы. — Не об этом… Фиш Муни жива. Но почему-то девочке совсем не было до нее дела, и душа ее была где-то далеко — там, в лечебнице, замершая в одном дне. Джером.