Паноптикум для бк

      Арсений размахивал руками, пытаясь рассеять дымку в лаборатории университета, появившуюся после неудачно прошедшей реакции.       — Ну чё ты размахался, вертолёт? — раздался примерно в метре вполне чёткий голос, о которого Арсений дёрнулся и тут же застыл, вглядываясь в полупрозрачную пелену. — Навонял тут и пугается ещё, — недовольно заключил высокий кудрявый парень, выйдя к алхимику, вцепившемуся в ручки кресла.       — Ты откуда здесь? — осторожно спросил он.       — Из воздуха, который ты отравил. Ещё неделю буду тут всё проветривать после твоих посиделок, — он помолчал, задумавшись. — Ну, чего уставился-то? — снова наступила пауза, а Арсений всё не переставал таращиться на нового знакомого. — Короче, Шастуна Антона знаешь? — Попов кивнул. — Вот, это я, — он снова замолк в ожидании реакции. — Господи, какой ты скучный! Говорить умеешь али немой, мальчик? — пощёлкав пальцами прямо перед лицом химика, повысил голос Антон.       — Это прикол какой-то?       — Ой бля-ять! Нудила. Смотри: я в лабке работал, привязался к ней, а теперь не могу помереть спокойно, потому что тут надо чё-то наворошить. Смекаешь, избранный ты мой? — коротко и ясно изъяснился учёный.       — Подожди, я ничего не понимаю.       — Ой бл…       — Ты — Шастун?       — Да, я Шастун. Не узнаёшь? я на три курса старше всего лишь учился.       — Да узнаю. Ты хочешь сказать, что ты и есть тот самый великий молодой человек, который дал объяснение куче химических теорий, выявил множество важных свойств новых веществ, хотел посвятить этому всю жизнь, а в итоге умер из-за работы голыми руками?       — Ну, я, — закатив глаза, ответил Шастун.       — Ну ты и лошара.       — Сам такой.       — Что мне нужно сделать-то?       — Руки помыть.

***

      — Дорогой дневник, сегодня я встретил чудака, принимающего себя за Антона Шастуна. Он просит завершить его работу, чтобы отправиться на тот свет. Я его, конечно, выслушал, но…       — Прекрати разговаривать с тетрадью, — скрестил руки на груди призрак, стоя позади отвернувшкгося химика.       — …думаю, в следующий раз я выберу другую лабораторию, — всё же закончил Арсений.       — Эй! Арсюх, ты либо помогаешь, либо я собираю всю свою волю в кулак, превращаюсь в самый активный неметалл и мешаю тебе на всех опытах.       — Не бойся, учёныш, помогу, — подмигнул парень.       Попов каждый день после пар приходил в одну и ту же лабораторию, чтобы увидеться со своим призраком, рвущимся к окончательной смерти души. Как в фильмах, ничего не скажешь. И каждый день он искал верный путь для решения поставленной Антоном задачи под его строгим руководством, конечно.       — Куда ты своими культяпками лезешь! Дай реакции пройти! Ну, не спи, сейчас сыпать надо! Арс, не тупи! Арс, натрий, натрий! Да там кислород, как ты его поджигать собираешься?!..       Каждый вечер в нашем заведении проходил так… Терпение Арсения нельзя было сравнить ни с чем. Никакая метафора или эпитет не описал бы такого смирения со своей участью и такого спокойствия.       — Да блять, не ори на меня! У меня руки трясутся!       — Если тебя так возбуждает моя ругань, я не виноват!       — Гори ты водородом!       Или не такого уж и вечного спокойствия… Но, знаете ли, даже если бы он решил облить пустоту, где находился призрак, всеми кислотами со стола, вы бы его оправдали.       — Давно ты тут живёшь? — поинтересовался как-то Арсений.       — С самого дня смерти. Я его плохо помню, а потом была не жизнь, а скукотища ужасная. Люли не замечают, корешей не найти. Да и твоя физиономия постоянно передо мной маячила, а это, сам понимаешь, не из приятного.       — Поговори-поговори, — хмыкнул Попов.       — И поговорю. Ещё вопросы?       — Дрочишь?       — Только тебе, если хочешь, — парировал Шастун.       Однажды Арсений, естественно, окажется, совсем близко к разгадке техник нового коллеги, но к этому моменту его уже успеют посчитать сумасшедшим из-за подслушанных за дверью разговоров, по мнению людей, с самим собой и выписать направление к психологу, поэтому результаты его исследований будут пытаться присвоить себе все, кому не лень, но он не сдаст позиции, отстоит их и обязательно отпустит Антона, после этого неделями чувствуя пустоту от отсутствия друга, но стараясь думать о том, что он сейчас за ним наблюдает, а раз наблюдает, пусть лучше гордится, чем расстраивается. Значит, будет работать. Докторская степень получена как-никак, можно и попрактиковаться.