Writober в мистическом Средневековье

— Почему, если Бог — Солнце, его запирают в церквях? — когда-то давно спросил Алексей. Чеглок хмыкнул, почесал светлую бороду. Подумал, подумал и заговорил, продолжив разделывать зайца: — Так, Алекша, его никто не запирает. Как же Господа запрëшь? Нет, просто нужны места, куда он сможет спускаться. Не пригласишь же такого гостя на улицу или в дом, где не убрано? Его нужно хорошо встретить. — И как понять, что он спустился? — Пока лампадка горит — Он всегда с нами, — терпеливо отвечал Чеглок, орудуя заточенным ножом. — Ну, погашу я лампадку — Бог, что, пропадет? — Нет, Алекша, только расстроится, что ты так поступил. Зажигать и гасить пламя — дело серьёзное. Только ерей знает, как это правильно делается. Знал бы тогда Алексей, поправил — иерей. А теперь уже некого поправлять. Если люди верят, значит, не зря. Есть Небо, есть Матерь Озёр, есть Бабушка Смерть и Лукавый, и Великий ветер, разносящий пыль по степи. Есть Господь Бог — Вечное Солнце, чей свет отражается в сердцах людей. Это не сложно уместить в голове. Почему же аерцы думают иначе? Для них нет никого, кроме Бога. И только Посланники благославлены им творить чудеса. Алексей никогда не видел Посланников, но убежден, что Микола — один из них. Однажды вечером под звездным небом он прочитал им молитву Тридцать третьего дня — того самого, когда Господь явился людям в виде Солнца. Алексей смотрел на тонкий месяц и думал: если луна — осколок солнца, так значит, и Дьявол — часть Бога? Голос Миколы разносился по полю за деревней. Софья перекрестилась, описав круг от лба до груди, и тихо сказала: — Он молится не по-нашему. — А как это — по-нашему? — всё равно услышал её Микола. Софья пристыженно опустила взгляд, но уверенно сказала: — Под Солнцем. — А, что же, Господь Батюшка пропадает, стоит солнцу закатиться? Э нет, Он лежать на боку не уходит и никогда не спит, а всей любовью своей обращен к человеку. — Это морианская ересь, — покачала головой Софья. — Есть время и место для молитвы, а все остальное — прихоть. — Так, значит, окажешься перед бедой — и не попросишь помощи? — Господь — не помощник в делах, а лишь проводник. — И в чем же разница? Разве проводник, указывая путь, не помогает? — Ну хватит, — не выдержал Алексей. — Не хватало нам ещё богословских споров. Микола улыбнулся. — А что сам думаешь, сокол? Алексей поджал губы, не желая отвечать. Но Микола глядел так пытливо, что пришлось: — Я думаю, что к Господу следует относиться как к дорогому гостю. Не станешь же нагружать гостя всеми своими бедами. Нужно его поблагодарить за приход, соблюсти все обряды — и потом уж только изливать душу. Солнце — не сосуд для плача. Это пристанище силы. Софья удивленно посмотрела на него и тут же отвела взгляд. Алексей успел поймать его, потому что смотрел в ответ. Стало стыдно. Какую чушь он, должно быть, наговорил. Не ему рассуждать о разговорах с Богом. Не ему.