Уже не цветы, но еще не снежинки

—Ты где там? — прозвучало из трубки домофона, когда Антон подошел к двери, прикусив губу. Кажется, он немножко задекрдивается. —Я собираюсь, родной, сейчас выйду уже. Заходи пока, — Шастун тыкнул на кнопку и открыл дверь партнёру, а сам побежал искать шапку. Может, когда Арсений поднимется к нему, он уже будет одет.       Правда, зайдя в квартиру, Арсений увидел далеко не собранного парня, а всё также ищущего и переворачивая вверх дном весь дом. Подойдя к Шастуну, который, услышав шум открытой двери, поздаровался с парнем, Арсений взглянул на шкаф, который осматривал Антон. Парень закатил глаза и жестом указал на шапку, которую искал Шастун, обрадовавшийся и удивившийся находке. —Как ты это сделал? — поинтересовался парень, натянувший шапку, теперь одевая куртку. —Мама научила. Она мастерицей была находить вещи, которые лежат непонятно где, — произнёс Арсений, поправив шапку и поцеловав любимого в лоб, от чего тот сразу заулыбался. — Давай, пошли уже.       Антон закрыл дверь, после чего парни побежали по лестнице вниз кто быстрее, старательно обгоняя друг друга как дети. Шастун, начавший это фразой «Кто последний вниз — тот лох!», не подозревал вообще, что чуть ли не задыхаться будет после бега до входной двери. Арсений, увидев состояние вообще не спортивного парня, поинтересовался, не вернуться ли им домой, отменив всё. Антон закатил глаза и, схватив за руку парня, повёл его по улице.       На дорогу падали всё новые золотистые листья, которыми она была усыпана и без того. У Антона получалось словить парочку на лету, которые он в виде букета преподнёс парню, как только они вышли на освещенную фонарями часть улицы. Арсений хихикнул, но букет принял, прижав к груди. Улыбка парня светила Антону ярче, чем любые фонари, спасающие от вечерней темноты и заражала его. Кажется, ради одного только счастья Арсения он мог сделать абсолютно всё, что было возможно. И невозможно тоже. Достал бы звезду с неба, не будь она столь обжигающей, ведь причинять боль ему точно не хотелось.       Парни вышли на остановку, от которой пошли в сторону парка по достаточно людной дороге. Надо же, даже осенью людям хватало времени вечерами выходить на прогулки. А. может, они возвращались с работы, и об отдыхе даже не думали? Черт его знает, одно известно — у Шастунов вырваться отдохнуть наконец получилось, и это время они планировали провести вместе.       Проходя по парку, через который Арсений предложил срезать путь до набережной, к которой парни и шли, Шастун увидел почти безлюдную детскую площадку, на которой оба так давно не были. Попов никак не мог отказать светящимся от восторга глазам и направился за бежащим к качели Антоном, который боялся, что кто-то может к ней придти быстрее и занять их местно. Арсений лишь смеялся — никому дела до этой качели нет. Хотя, Антону и его тараканам виднее.       Шастун прилегший на широкую качель, без слов попросил Арсения, которому для понимания слова и не требовались, раскачать её. Место рядом было, так что, сделав пару качков, парень запрыгнул к Антону, ложась рядом. Попов повернул голову к Антону, залюбовавшись тем, как тот выслеживал едва видимые из-за света фонарей звезды. Он знал, как Шастун любит наблюдать за звездами, и только сейчас понял, что стоило в их выходной съездить поле и полюбоваться яркими огонечками там, чтобы ничто не мешало наблюдать за ними. Но это уже в следующий раз и, скорее всего уже летом.       Парни недолго шли до набережной, где все в точности, как и они были укутаны в куртки и согревающие шарфы. Совсем недалеко была кофейня, в которую и предложил зайти Антон. Арсений никак не мог тому отказать, к тому же и сам не отказался от стаканчика горячего кофе. Оба никак не могли поверить, что уже через месяц они будут сидеть в пледе в обнимку, попивая что-то не менее согревающее, но все же что-то покрепче, чем кофе. И пока что думать об этом не нужно было, ведь на дворе все еще осень, а что будет завтра, через неделю или месяц волновать не должно, пока парни рядом. За рассуждениями о времени Шастуны пришли к кофейне, где им достаточно быстро сделали два тыквенных латте. —Давно я его не пил, — произнес Антон на выходе, сделав глоток. Он очень скучал не только по кофе, но и по прогулкам, в которых парни согревались не куртками, а обществом друг друга. — И не гулял с тобой давно. Этой осенью точно, — Арсений хотел его перебить, но Шастун успел прервать его раньше, — прогулки до остановки вместе не считаются, Арс. —Тогда да, родной, — Арсений улыбнулся и поцеловал парня в щеку. Он очень скучал по совместным вечерам не меньше Шастуна. — Я очень рад, что мы смогли вырваться.       Антон, кажется, хотел что-то добавить, но его тут же прервал Арсений, увидевший красивый вид, который захотел сфотографировать. Шастун закатил глаза, но проследовал за парнем, подсказывая, какой ракурс будет лучше. Когда фотографии, уже перелистываемые Арсением были сделаны, парни встали рядом с ограждением, что отделяло парней от реки, что была, кажется, совсем близко. При желании можно бы было срыгнуть и искупнуться, но из-за холодной погоды такое желание исчезало напрочь. Единственное, чего хотелось обоим — это стоять рядом, прижавшись друг к дружке, наслаждаясь моментом, который никогда не повторится. Именно поэтому парни старались его запомнить от и до, надеясь на то, что это не закончится никогда. —Арс, — произнес Шастун, все также глядя на реку —Угу? —Я тоже рад. Ну, что мы смогли вырваться вдвоем. Что стоим сейчас вместе, и что любим друг друга, — Антон почувствовал, как Арсений улыбнулся и прижался сильнее, сделав последний глоток из стаканчика с латте.       Им не потребовались слова, чтобы услышать из уст друг друга такое теплое и правдивое "Я люблю тебя". Они понимали друг друга без слов.