Перемирие

— Останься, мы подождём внизу. — Учителя Годжо торжественно вывели из палаты. На этом его пребывание в госпитале заканчивалось, впереди было много работы (вместе с титулом директора нынешнего колледжа на него свалилась и бумажная волокита). Пока он восстанавливался, навещать его ходили толпой, несмотря на запрет врачей в первое время. Юджи отстал от всех, стоял теперь перед открытой палатой и смотрел, как медсестра ставит капельницу. Под безразмерным одеялом на такой же безразмерной подушке утопал в больничной койке всеми покинутый и обессиленный Рёмен Сукуна — то, что когда-то им называлось. Кого из врачей не спроси, все они считали, что тот уже не жилец, жизнь постепенно покидала новоприобретённое его тёмной душой тело. Таких безнадёжных пациентов в госпитале было несколько — в основном забытые всеми старики и пара бездомных. Юджи подумалось, что в который раз Сукуна встретит свою смерть в одиночестве — и до того это было горько и несправедливо. Он осторожно подошёл к больничной койке и замер у изголовья. Новое тело Сукуны было истощено так, что Юджи не сразу понял — мужчина перед ним или женщина. Сукуна дремал, смежив тонкие веки, на фоне впалых щёк глаза казались непропорционально большими и выпуклыми. Юджи не знал, был ли Сукуна нынешний похож на себя прежнего: тёмные полосы стёрлись с кожи и, будто, ничего не говорило больше о том, что в этом теле теперь обитает Король Проклятий. Видимо, капельница начала действовать — Сукуна открыл огромный, как у птенца кукушки, рот и вдохнул. «Не видит» — подумал Юджи, когда Сукуна открыл глаза и вперился в пространство над койкой. За первым глубоким вдохом последовал второй — худая грудная клетка еле двигалась, казалось, будто Сукуна глотает воздух и не может насытиться. Узкая, костлявая рука высунулась из-под одеяла и ухватила Юджи за рукав. Тот отшатнулся, но тут же устыдился своего порыва и обхватил его руку в ответ. Вот так, должно быть, заканчивается эта жизнь… Медсестра зашла в палату, но бросив взгляд на Сукуну тут же выбежала прочь. После нескольких недель беспамятства он наконец пришёл в себя. Жизнь Короля проклятий заканчивалась и начиналась новая.

***

— Вы же сильнейший! — Это кто тебе такую чушь сказал? — Годжо посмотрел на своих почти уже второкурсников поверх очков. — Это нам сказал Годжо сенсей. — Передайте ему, что он кретин. — Сатору смеялся. Смерть не сделала его меньшим балагуром — новой фишкой стала замена слова «сильнейший» на «слабейший». Казалось, что от долгого пребывания в больнице он стал ещё более реактивным. — Юджи задерживается, сказал, чтоб ехали без него. — Мегуми убрал телефон и подхватил Годжо под руку. — Отлично. А куда вы меня так резво тащите? — Проставляться. Вы ж воскресли, вроде как… Ещё и повышение в должности — Это уже Нобара, она тоже придерживала Годжо за локоток, будто тот мог куда-то от них сбежать. — А то, что я почти год не появлялся на работе. — Сатору принял последнюю попытку легально сбежать. — А нам пофиг! Итадори догнал их вечером. Они засели в ресторанчике традиционной кухни. Годжо жевал что-то сладкое и в сотый раз пересматривал видеозапись битвы с Сукуной, а именно момент критического разреза, ставшего для него, для Годжо, роковым. — Любуетесь? — Мегуми заглянул ему через плечо, но не найдя на экране ничего нового для себя, снова уткнулся в свой телефон. Он сам пересматривал это видео не меньше, чем Годжо, пытаясь понять, мог ли он что-то сделать. — А то! Я снова оплошал и не сделал шаг назад — посмотри. Один шаг сделать назад и не задело бы. — А первый был… — Первый был с тюрьмой. Один, мать его, шаг, Фушигуро! — Что? — Мегуми поднял на него глаза. — Какая длина лезвия у клинка призрачного генерала? — Понятия не имею. — Мегуми пожал плечами. — Неуч… Завтра спрошу, чтоб от зубов отскакивало. — Фушигуро фыркнул. Как же его раздражало, когда Годжо начинал играть в учителя. — И как мне это считать, — Мегуми вновь заглянул в стоп кадр на экране своего учителя. — Попробуй по длине других объектов рассчитать, смотри, тут кирпичи раскиданы, у них же есть какая-то точная длина. — В их диалог вклинилась Нобара. — Да я сдохну это считать. — А я сдохну, если не буду знать длину. — закончил Годжо и переключился на Итадори. — Если он выживет и ты притащишь его к нам, мы с тобой подерёмся. — Фушигуро серьёзно посмотрел на друга. — И со мной. — Годжо хихикнул. — Могу и с Нобарой подраться, если так надо. — Юджи пихнул её в бок. — После Мегуми и учителя Годжо там и драться будет не с кем. — Она тоже его пихнула, в два раза больнее, чем он её.

***

Итадори ходил к нему каждую неделю после занятий. Сукуна креп на глазах. Через неделю к нему вернулось зрение и способность фокусироваться — он стал узнавать Итадори и улыбаться ему. Через месяц таких посещений, когда Сукуна смог самостоятельно сидеть, Итадори принялся говорить с ним. Он рассказывал ему о том, как прошёл его день и до этого, только сам король проклятий оставался молчалив. Речь не двавлась, гортань не пропускала звуки, язык не слушался. Через некоторое время речевых упражнений, Сукуна освоил простые слова. Сукуна всё помнил — всё подразумевало вообще всё — из начала жизни нынешней и из жизни прошлой. Об этом он сказал Итадори сам, когда тот принялся учить его пользоваться телефоном. Хоть сначала пальцы Сукуны не попадали по клавишам на экране, побороть технику у него вышло легко. Теперь, сидя на учёбе, Итадори получал от него внезапные смс сообщения. Более всего в таком общении душе Сукуны полюбились эмодзи. Ходить учились вдвоём — так показалось Юджи. Никогда бы он не подумал, что просто переставлять ноги и держать себя может быть настолько сложно. Однажды, снова придя к нему в больницу, он нашёл Сукуну сидящим на полу около окна — после занятий с медсёстрами он на кураже дошёл от одного конца палаты до другого, а дальше всё искусство ходьбы из него испарилось. — Что будешь делать, когда выйдешь отсюда? — Ха-ха… выйду. — Итадори сгрузил запыхавшегося Сукуну на кровать. — Выйдешь, куда ты денешься? — Умирать под забором я буду… или под мостом — не решил ещё. — Сукуна горько усмехнулся. — Зачем? — Итодори похлопал глазёнками. — Ну а что мне делать?! Документов у меня никаких, жить мне негде, на работу ходить мне не надо. Ничто не мешает мне жить под мостом. Ладно, почти ничто — я бы перебрался на юг, там зимы мягче. — А как твоя энергия? — Проклятая? Пока никак. Что-то есть, но так мало, что… ну знаешь, это надо потратить ещё пол жизни, на раскачку энергии, потом на практику столько же, потом что-то с этим делать — не хочу. — Почему пол жизни? Я освоил технику быстро. — Если ты где-то найдёшь ещё двадцать моих пальцев и скормишь их мне, скажу спасибо. — Сукуна заржал в голос. — Никто не будет со мной нянчиться, как это делали с тобой в… — В магическом техникуме? — Это был даже не вопрос, а гениальная мысль пришедшая Юджи в голову. Он с надеждой взглянул на Сукуну. — Нет. — Там есть общежития. — Нет. Точно нет. Директор теперь ваш чокнутый. — Сукуна скрестил руки на груди. — Да ладно, он оценит. А если я договорюсь с ним — пойдёшь? — Нет. Не пойду. — Сукуна попытался спрятать неходячие пока ещё ноги под одеялом, но Юджи его опередил и ухватил за пятку. — А если научишься ходить — пойдёшь? — Не хочу учиться. — Сукуна брыкался, пытаясь спрятаться от Итадори, хоть ноги пока не слушались, руками он довольно бодро раззадоренного Юджи отталкивал. — Вечно тебе что-то надо. Я уже был в вашей школе, ничем хорошим не кончилось, хочешь повторить? — Повторить? А потянешь? — Сукуну так плоско брали на слабо, что тот опешил. Они говорили об этом. Это было чуть ли не первое, о чём заикнулся Юджи, когда Сукуна признался, что помнит всё. Теперь его проклятая и благословлённая жизнь была совсем ради другого. Вместо звенящей тоски и одиночества Юджи предложил ему испробовать кое-что совершенно новое. Выбирать между дорогой на север и дорогой на юг — дело хорошее, но только когда точно знаешь, что ждёт тебя с каждой из сторон. Среди всех возможных сторон, находясь на границе новой жизни и смерти, Сукуна выбрал путь рядом с людьми, выбрал Итадори Юджи. Весной Сукуна встал на ноги и смог обслуживать себя самостоятельно. Летом он вышел из госпиталя в толстовке Юджи, с бумагой, где говорилось о его состоянии. Итадори ждал его во внутреннем дворе — единственное, что Сукуну радовало и удивляло. Он понимал, что за эксперимент задумал Юджи, но в результатах был не уверен. Прожить новую жизнь среди людей, не впадая в одиночество даже от собственной силы — казалось чем-то невероятным. Постоянное присутствие Итадори рядом развращало, ещё в больнице, когда Юджи не появлялся по нескольку дней, Сукуна начинал чувствовать себя неуютно. Именно Итадори уговорил его поступить в магический колледж и теперь, когда лечение было закончено, Сукуна хмуро топал за ним. — Я поговорил с директором, тебя ждёт собеседование. Чего ты такой хмурый? — А что мне, писаться от восторга? Годжо Сатору имеет полное право добить меня, а сейчас ему даже напрягаться будет не надо. Это было правдой. Обратная техника так и не проснулась в новом теле Сукуны и сейчас смерть преследовала его в самых простых вещах — под колёсами проезжающих автомобилей, в острых предметах, в падении с высоты, в холоде и голоде. Истерика у Сукуны по поводу его полноценного возвращения в магический колледж не утихала. В какой-то момент он даже хотел поспорить с Итадори на деньги, но в его карманах было пусто. — На! — Итадори сунул ему в руки жестяную банку с лимонадом. — Что будет то на этом собеседовании? Проверит насколько я теперь слаб? — Не знаю… Меня спрашивали, зачем я пришёл. Ключи от комнаты выдали, взяли мерки для формы… — Итадори пожал плечами. У его собеседования совершенно точно был особый уровень, как и у проклятья, которым он тогда был одержим. До коледжа решили идти пешком — когда они сошли с поезда, Сукуна умудрился потеряться и теперь они опоздали на автобус. — Итадори… — Сукуна подремал в поезде и, кажется смирился. — Скажи, разве ты не ненавидишь меня? Итадори замедлил шаг, чтобы идти рядом с Сукуной. — Ненавижу. Ненавижу тебя прошлого. — Из нового у меня только тело. Или я с двумя руками настолько тебе не нравился? — Сукуна хохотнул, — Почему же ты мне помогаешь? — У тебя новое время для жизни и новые возможности, которыми ты ещё не пользовался. — Ответил Юджи, через некоторое время. — Какие способности? — Не способности. Возможности. Это как… — Итадори задумался. — Это вот, как есть у тебя банка колы, ты её выпил и никакой больше возможности у тебя нет. А если ты ещё не выпил — ты можешь отдать другу, можешь выпить позже, можешь… много чего можешь. — Хочешь сказать, в прошлой жизни я всё просрал? — Ну типа. — С учёбой то справишься? — Через ворота храма проходили вместе. Итадори в шутку натянул серьёзному Сукуне на нос его же собственный капюшон. — Иди ты! — Сукуна ответил тем же. — Я помню всё про магию, шаманизм и проклятья, я сам был проклятьем. С программой вашего детского сада как-нибудь справлюсь. Неплохо бы вашего чокнутого снова подмять и стать тут главным. — Будешь директором детского сада! — Итадори в шутку пнул Сукуну под зад. — Раскидаю вас всех, а вашего чокнутого оставлю, будет как девочка мне тряпки стирать и жрать готовить. — Будешь хорошо себя вести, Годжо разрешит потренироваться с ним — там как девочка будешь ты. — Они дурачились всю дорогу до главного входа. Годжо уже ждал их в вестибюле. — Юджи, ты привёл друга? Привет, Сукуна, давай знакомиться! — Это было совсем не то, чего Сукуна ожидал. Сатору Годжо не нападал на него первым. Глаза его были завязаны, но Сукуна был уверен, Годжо смотрел на него, смотрел, изучал, щупал своим пронзительным взглядом за самое нутро. — Рёмен Сукуна — Сукуна поклонился. — Директор магического техникума Сатору Годжо. — Впервые на памяти Итадори Годжо перед кем-то кланялся. — Я рад тебя видеть. — Годжо подмигнул Итадори, приподняв повязку. — Ты что-то уже умеешь? Проклятой энергии в тебе много… — От разглядываний Сукуне делалось не по себе. — Могу всё! Но пока ничего не умею. — Зачем пришёл? — Вопрос поставил Сукуну в тупик. — Восстанавливать силы. Новое тело не делает магию, пришёл вспомнить, как это. — Голос сорвался, сам Сукуна затрепетал, будто за неправильным ответом на абстрактный вопрос следовала неминуемая погибель. — М… а дальше что? — Годжо склонил голову на бок, от чего-то на доброжелательного и неагрессивного Сатору было больно смотреть. Сукуна потупился. — Восстановить силы, стать сильнейшим. — Каждое слово лилось из Сукуны, как вода из иссякающего кувшина — с каждым новым всё тише, блекло и с трудом. — А потом что? — Какая разница?! — Сукуна раздражался. До того, что ждало его после становления сильнейшим, как правило доживали не многие. Годжо промолчал, а Сукуне стало стыдно. Стыдно за свою маленькость перед этими вопросами, на которые почему-то его память не подаёт ответов. Он не знает, что потом. Когда становишься сильнейшим категория «потом» перестаёт существовать. — Твоему телу не так много лет. Сколько дали тебе врачи? Шестнадцать? Восемнадцать? Ты ведь старше нас всех вместе взятых. Не думаешь, что тебе будет… скучно на занятиях? Сукуна не отвечал. Казалось, будто от одного только голоса Годжо на него напало оцепенение, что теперь не получалось ни поднять голову, ни двинуться с места. — Мы уважаем твой опыт. С тобой будут заниматься индивидуально, с малышнёй возиться не будешь, жить будешь в особых покоях, чтобы ничего не отвлекало от занятий на пути к цели. — Годжо рассказывал о перспективах обучения Сукуны искренне, выставляя его же желания против него самого. — Тебе нужно всего лишь раскрыть в себе проклятую энергию и попрактиковаться, с твоими знаниями за пару лет управишься. Что думаешь? Сукуна обернулся на Юджи в поисках поддержки, но тот уже успел оставить их с Годжо наедине. Он не заметил, как Годжо стянул повязку и теперь с интересом его рассматривал уже не скрываясь. Куда бы Сукуна ни повернулся, казалось, что тот возникает прямо перед ним — свечи в вестибюле погасли будто сами собой, и, в образовавшейся темени, свет исходил только от глаз Сатору. Земля покачнулась под его ногами — как же давно Сукуна не ощущал страха. К горлу подкатил ком и стало горячо дышать. Когда Юджи уговаривал поступить к ним, главным аргументом было отсутствие одиночества. Как бы Сукуна не капризничал, глубину его души грела правота Итадори. Быть с кем-то было приятно. Быть одному теперь казалось невыносимо. Внутри клубилось и закипало прошлое, проклятая энергия ударила в голову, перед глазами стало красно и муторно. Старая, прожжёная, перепревшая, истлевшая и выцветшая часть Сукуны вообразила себя без присмотра и в полном заточении, где кроме собственного роста, силы и величия ничто не будет занимать мыслей. Ему ни в коем случае нельзя оставаться одному. — Чего ты хочешь? — Годжо подступил к нему вплотную. — Не хочу. — Вот она, непробиваемая стена между ним и остальными, он может переродиться, воскреснуть, ослабнуть или преисполниться силой — маги всё равно достанут, достанут и изолируют, где бы он ни был, какой бы на дворе ни был век. — Хочешь ударить? Ударь! Убей меня! У тебя получится! Подними и ударь об землю. Я закончусь. Просто перестану. Пожалуйста, пожалуйста. Ты же сильный, сильнее своих студентов, даже самых умных. Убей меня. — Годжо было так много вокруг, что голова кружилась. Должно быть он хотел, чтобы Сукуна заглянул ему в глаза, но тот не мог, его призвала к земле собственная слабость. Годжо подошёл наконец вплотную к совершенно несчастному Сукуне — тот осел на колени и теперь, уткнувшись в предплечья бормотал «не надо». — Чего не надо? — Сатору присел на корточки. — Я не хочу один. — Зачем же ты пришёл? — Пришёл, чтобы восстанавливаться, но со всеми. Пожалуйста, не надо обучать одного. Нельзя чтоб один. — Бормотал Сукуна. — Уже был один, ты помнишь, что случилось. За помощью пришёл, помоги, чтоб не было также. Всё равно один подохну, пожить помоги, помоги пожить со всеми… — Хорошо. Мы принимаем тебя. — Годжо выпрямился и отошёл. — А зачем ты поставил завесу… или что это вообще такое? Сукуна поднял голову — действительно на вестибюль был опущен барьер. Вот от чего погасли свечи, вот куда пропал Итадори. — Держи ключ от комнаты. Итадори покажет тебе, где ты будешь жить и где у тебя будут проходить занятия. Знаешь… физически ты начинал учиться с ним вместе, поэтому и продолжишь с его группой, но для второго и третьего курса ты слабоват. Пока твои одногруппники будут выходить на задания в город, будешь тренироваться с первым курсом. Чтоб ничего не перепутал — вот тебе расписание. Сукуна смотрел на него осоловелыми глазами. Неужели вся история с обучением в одиночестве была выдумкой и блефом. — Сам завесу снимешь или мне поработать? Твой друг снаружи уже сходит с ума. — Действительно с внешней стороны что-то происходило — это Итадори ломился внутрь. Сукуна покачал внезапно тяжёлой головой, снять барьер у него бы сейчас не вышло — когда только умудрился его опустить. — Как хочешь. — Годжо постучал по тёмному барьеру костяшками пальцев и тот рассыпался, свечи разгорелись снова. — Что вы тут делали? — Итадори метался между своим наставником и Сукуной. Годжо промолчал, глаз его было не видно — повязка вернулась на своё место. — Вы что, дрались? Да? Да? — И ещё… — Годжо направился к выходу, но обернулся на этих двоих. — Итадори, меня не будет два дня — постарайтесь не разнести колледж.

***

— Вы всегда по три человека набираете? — Сукуна в свеже пошитой школьной форме стоял перед первокурсницами. Вопрос его остался без ответа и потонул в щебете. Девчонки были маленькие, хрупкие, под стать вышедшему из госпиталя Сукуне, на одно лицо и с одинаковым безразличием в сторону его собственной персоны. Девчонкам Сукуну представили как полагается — по версии Годжо те должны были немедленно попадать в обморок от крутости существа, которое будет с ними учиться, но вышло наоборот. Они дисциплинированно досидели первое совместное занятие, а вот после устроили Сукуне посвящение в первокурсники по полной программе со спаррингом на заднем дворе. Перед Юджи и компанией Годжо тоже его представил. В этот раз Тот-Самый-Который-Его-Убил и Самый-Опытный-Ученик вошёл в класс под бурные аплодисменты Итадори. — Теперь он будет с вами, хотите вы того, Мегуми, или нет. Вопросы? — Смурной Фушигуро поднял руку. — Вопрос. К новенькому. Какая длина лезвия у призрачного генерала? — Понятия не имею. — Сукуна пожал плечами. — Сто десять сантиметров само лезвие плюс сорок сантиметров рукоять. Сукуна уважительно кивнул. — Как мерил? — Призвал — вон по двору бегает. — Сукуна ринулся к окну, выглядывая Махорагу. Юджи, Мегуми и Нобара взорвались смехом за его спиной. Ранний подъём, общая утренняя тренировка, завтрак, занятия с первым курсом, общая работа с Итадори и компанией, дневная тренировка, обед и куча свободного времени для индивидуальных тренировок. Сукуна постепенно вливался в процесс.

***

Они сидели с Итадори в рекреации. По хорошему — сейчас было время занятий, но сам Итадори его успешно прогуливал — сейчас он уезжал на задание в город. У девочек первогодок сегодня был выходной, а у Сукуны на сегодня планировалась только беседа с директором. — Лады. А беседа с руководителем — это что? Раньше такого не было. — Сукуна вертел в руках бумажку со своим расписанием. — Это ты раз в две недели будешь общаться с учителем Годжо о важном. — Прям общаться? — Ну… — Итадори почесал за ухом. — Вообще да, поболтать он любит. — Допустим… а вот здесь — это пустой день, или что мне делать? — Сукуна ткнул пальцем в пробел сразу после «бесед с руководителем». — Тут ты делаешь, что хочешь, да. Поспать можешь, подлечиться, отдохнуть. — Угу… понял, побеседовали, полечились. А вот здесь, у вас так же? Целый день только физ нагрузка и никаких занятий больше? У него с головой точно в порядке?! — Это логично! Мозги мы себе и сами нагрузить сможем, а так, пусть только тренировка будет. Наоборот удобно, это его идея была с таким расписанием. — Не в порядке. Это мне получается, сейчас к нему, а потом страдать фигнёй до завтра.

***

— Не рыпайся. — Сугуру сидел перед автоматом с напитками на корточках, пока Сатору выставлял у него на голове две жестяные банки друг на друга. В дверь громко постучали и Годжо уронил банки во сне, падая со стула, на котором задремал. «Позорище» — Подумал Годжо, поднимая кресло. Стук в дверь повторился. — Кто? — Он знал, кто, видел собственными глазами и чувствовал загривком. За дверью стоял смурной Сукуна. — Издеваешься? Думаешь, я не окрепну и не поддам тебе снова? — Ну рассказывай… — Сатору впустил Сукуну в свой новый кабинет, протирая глаза под повязкой. — Со всеми успел пообщаться? — Нет. — Сукуна не помнил этой комнаты, скорее всего её сделали после восстановления колледжа из обломков. Кресло Годжо каким-то чудом уцелело в пожаре, кроме него и стола с дорогой техникой в кабинете стоял совершенно не вписывающийся в интерьер диван. На него то Годжо и предложил присесть Сукуне. — А чего так? Обижают? — Годжо проснулся окончательно и теперь веселился. — У вас тут ходит проклятый труп. Он что, тоже говорящий?! — Диван оказался удобным и Сукуна, не встретив от Годжо сопротивления, развалился на нём, закинув ноги на подлокотники. — А-а-а-а… Панда, соображаешь. При случае, поболтай с ним подольше, у него отличное чувство юмора. Как дела с остальными? — Пока никак. Это ты составлял расписание? — Не я один, но да. Нравится? — Да не то что бы… Идею с нашими беседами ты придумал? — Нет. — Годжо стянул повязку и с силой протёр глаза. — Это мне присоветовал Мегуми. — Это забота? — Наверное. Он просто не хочет нести ответственность за твою смерть ещё и в этот раз. Попросил тебя куда-нибудь деть, пока его нервы не сдали. Прямо так и сказал, представляешь? Ну я и решил забирать тебя на часик, чтоб никому глаза не мозолил. — Буду мозолить твои. — Как тебе девочки? — Первокурсницы? Замечательные девочки. Они на меня не жаловались? — Годжо слишком выразительно посмотрел на Сукуну. — Я ничего им не сделал, просто спросил. У них обратная техника врождённая или их таких где-то учили? — Понятия не имею, какая у них техника. Их не я принимал. Ты как это понял? — Да там… Поранился и началось. — Все трое? — Сукуна кивнул. — Похоже я набрал нам отряд медичек. Ты, кстати видел, что Мегуми научился телепортации? Что думаешь? — Что думаю… думаю, что вы все какие-то молодые. Это так странно, знаешь, ну вот ты рождаешься, там растёшь, становишься молодым и сильным, потом становишься сильным и умным и тогда тебя берут в ученики, либо ты сам что-то там делаешь… Сейчас не так. Сейчас всё как-то быстро. — Это всё потому что детям теперь не надо драться за жизнь. — Так странно, когда даже шестилетки учатся. — Шестилетки? — Да, мы шли. А там дети совсем. Итадори сказал, что они идут на учёбу. Не к нам сюда, но вообще…куда-то. Это так здорово и странно. Они помолчали. Годжо вернулся обратно в кресло и теперь тоже вальяжно сидел, закинув ноги на стол. — Сукуна, а ты грамотный? — Сатору нарушил тишину первым. — Немножко. Я помню всё, что происходило, пока я был в сосудах. — А как ты читаешь? — Никак. — Плохо, конечно. Если в следующий раз ответишь мне также, сядешь учиться читать и писать. — А если скажу, что умею? — Сядешь показывать, что умеешь. — Давай так… — Годжо потянулся. — …Даю тебе две недельки. Осваивайся, общайся с ребятами. От некоторых получишь по шее, но тебе сейчас такое полезно. Через две недели также сядем, обсудим, от кого и сколько раз получил, и как сделать так, чтобы получали они. Лады? — Это всё? — Сукуна недоверчиво на него покосился. — Пока да. А ты ещё чего-то хочешь? Сукуна хотел спросить про грамотность, но прикусил язык с этим он сам как-нибудь разберётся.