Перемирие

— Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать! Сукуна отжимался прямо посреди коридора, кара эта настигла его совершенно внезапно, когда он вышел из комнаты без школьной формы в джинсах Итадори и простой футболке. — Тридцать пять! Тридцать шесть! Тридцать семь! Наказание для ребят без формы было шуточным, придумано было спонтанно ещё в годы, когда по коридорам бегал неотёсанным балбесом нынешний директор магического колледжа. Пару лет назад у студентов было в моде украсть чей-нибудь оставленный без присмотра пиджак, а потом заставлять бедолагу отжиматься, чтоб вернуть покражу. — Сорок три! Сорок четыре! Сорок пять! Сорок шесть! В этот раз без формы попался Сукуна, но причиной тому не была обычная шалость студентов. По незнанию он умудрился повздорить с Инумаки Тоге. Постепенно спор перерос в ругань, и, как только запахло дракой, Инумаки расстегнул воротник и проклял несостоявшегося обидчика, но не насмерть, а с юмором. Форма отправилась в стирку, а опозоренный Сукуна к директору Годжо на воспитательную беседу. До кабинета директора он не дошёл, нарвался на него в коридоре, а вместе с ним и на пятьдесят отжиманий. — Пятьдесят! Для первого раза хватит, в следующий раз будет сто. — Директор был в настроении шутить. — Учишься потихоньку? — Годжо наконец впустил Сукуну в свой кабинет. — Да на самом деле, больше делаю вид, что учусь. — Всё-таки скучно тебе с такой силищей с малышнёй возиться. Это была очередная их встреча с разговорами о важном. — Не в этом дело. Такое ощущение, что мою силу только ты и видишь. — Сукуна плюхнулся на диван. — А проклятья ты видишь? — Сукуна кивнул. — А проклятую энергию в техниках у других? — Если они бьют меня этими техниками по голове, то да, но не всегда. Панда весь целиком проклятый, вообще не понимаю, как и когда он ударит во время боя. — Ты тоже весь проклятый. Только почему-то этим не пользуешься. Вообще, я заметил, что у молодых магов какая-то беда с контролем сил. С гиперконтролем даже. Вас приходится пинать, чтобы вы показали всё, что можете. — Да всегда так было. — Сукуна отмахнулся. — Слушай, а почему ты просто не наплодишь себе подобных? — Годжо приподнял повязку и внимательно посмотрел в его сторону. — А ты подумай, сколько времени на это уйдёт? Проще и быстрее уже готовых шаманов до нужного уровня силы довести, чем сначала наплодить своих, потом вырастить, потом их скрестить с каким-нибудь сильным кланом и уже второе поколение вырастить. Потом новое поколение тоже скрестить с кем-нибудь сильным — я ж не доживу! — Ну, да… логично. А с моей силой что делать? — Сукуна уставился на Годжо, будто тот сейчас выдаст ему подробную инструкцию, как делать магию. — А оружием ты владеешь? Попробуй силу в палку вложить и палкой пользоваться, там как накопится сила, уже будешь над контролем работать. — Можно. — Сукуна призадумался. Действительно, можно было попробовать вложить проклятую энергию в предмет. Если у него её действительно было много, то накопится она должна быстро. — Вообще, я сегодня думал с головой поработать с твоей, а то что-то ты сам на себя не похож. Давай с оружием в следующий раз разберёмся? Иди сюда. — В каком смысле с головой? — Сукуна поднялся. — Будешь бить меня по лбу, пока не поумнею. — Это не работает, я проверял! — Годжо хихикнул. — Сегодня без битья по лбу, просто поиграем в игры на доверие. Как ты будешь меня свергать, если боишься как огня? Давай быстрее! — А я собираюсь тебя свергать? — Да брось! Сплю и вижу, как буду тебе жрать готовить и тряпки стирать, как девочка! Годжо схватил его за руку и утащил за собой в пустоту. Сукуне было знакомо это ощущение телепортации, но куда его тащат, он не знал. Телепортация завершилась в небе над магическим колледжем. Вокруг было так много неба и воздуха, что захватывало дух. С такой высоты открывался вид не только на башни техникума и окружающий их лес, но и на мигающий огнями Токио. — Нравится? Сукуна потерялся, разглядывая происходящее на земле великолепие, отвлечь от этого его смогло только солнце, готовящееся к заходу. — Прогуляешься? — Сукуна на автомате кивнул, лишь бы побыть в небе ещё немного. В этот момент Годжо отпустил его и чуть ли не по отечески подтолкнул в спину. Небесная прогулка закончилась и он кувырком полетел к земле. Лес и высь поменялись местами пару раз перед тем, как он стабилизировался и, раскрыв ладони, попытался сложить защитную печать. Сила притяжения почти одержала победу, когда Годжо перехватил его над самыми макушками деревьев. — Куда собрался? Помнится, в прошлой жизни ты отменно ходил по воздуху. — Я и сейчас могу. — Сукуна болтал ногами, пока они с Годжо поднимались на прежнюю высоту. — А знаешь, что? Я не подряжался тебя катать, давай-ка сам! — В этот раз Сукуна успел дать телу нужную стабильность и теперь медленно, криво, но не без должной гордости ковылял на нужную высоту сам, не разжимая сложенных в печать ладоней. — Молодец какой! От бедра, от бедра давай! — Иди ты… — Сквозь зубы выдохнул Сукуна, которому такая прогулка давалась вовсе не легко. — Ну ты смотри, я пойду, а ты останешься. Ты далеко собрался? Пришли. — Сукуна замер и оглядел происходящее внизу. Они замерли прямо над студенческим кампусом. С высоты было видно, как во дворе тренируются Панда и Инумаки. Под деревом медитировал Мегуми, готовился к выходу на задание, сегодня был его вечер. — Видишь, как легко наблюдать за вами. Ну что? Домой? — Солнце село и теперь Сукуну немного потряхивало то-ли от пережитых перегрузок, то-ли от холодного ветра. Вернулись они в кабинет, откуда и уходили изначально. — К следующему разу посмотрим, что ты ещё умеешь и оружием тоже в следующий раз займёмся. Ты… Ты чего смеёшься? — Знаешь, я ведь действительно испугался, когда ты меня отпустил. — Смех Сукуны походил на истерику. — Я знал, что ты подхватишь, но я всё равно испугался. Да я бы и сам не упал, но всё равно испугался! — Иди уже, а то Итадори весь извёлся. — С чего бы? — Как ты помнишь, во дворе со всеми его не было. Тебя небось караулит. На сегодня всё, мой директорский приказ: отдыхать! Выходной день начинался как нельзя лучше. Сукуна проснулся в комнате Итадори — последнее время друг к другу они заглядывали часто. Юджи затаскивал его к себе после вечерних тренировок, делился с ним мангой, зазывал выехать с ними в город на выходном. Это было совершенно непонятно, слишком спонтанно, не по уставу и в корне неправильно. — Будешь уходить — отключишь? — Итадори махнул рукой в сторону лампочки у дверей. Сукуна в ответ хмыкнул, но от манги так и не оторвался. На Юджи он обернулся, когда тот уже спал. Света от настенного светильника было достаточно и Сукуна так и просидел до самого утра. За дверью мыли полы, выползать из комнаты Итадори в соседнюю — свою было лениво, а потому Сукуна завалился рядом с Юджи. Проснулся Сукуна через несколько часов совершенно бодрым. На улице посветлело, Юджи собирался в город. Если теперь такой была его новая жизнь, то, возможно и ему стоило попробовать чуть больше. Около главных ворот их настиг звонок от Годжо. Тот велел им немедленно собраться в классе всем составом. — Ты же понимаешь, что портишь нам выходной? — Хмурый Мегуми вошёл в класс первым. — Что делать то будем? — Нобара упала на скамью рядом с ним. — Мультики смотреть! — Годжо был доволен чуть больше, чем всегда. Пока все рассаживались, включая девчонок первокурсниц, которых за собой приволок Сукуна, Годжо действительно опустил экран на место меловой доски. Видео, которое он показал студентам было коротким, длилось чуть больше двух минут. На нём сражались два мага. — Ну как вам? — Радостный Сатору обратился к ученикам. — Мегуми, что скажешь? — Двое дерутся, один победил второго. Красиво. — Это всё? — Мегуми пожал плечами. — Ладно, Итадори, что скажешь? — То же самое. Двое магов, скорее всего сильных подрались на какой-то крыше. — Допустим… Девочки, мнения? — Это точно где-то в Японии, судя по вывескам на фоне, можно определить, где произошёл бой, да? — Нобара обернулась на первокурсниц. Тройняшки шушукались между собой. — У победителя здоровье в полном порядке. — Выдали девчонки хором. — Сукуна, что скажешь? — Годжо обернулся на него. Тот вперился взглядом в стоп кадр на экране и с самого начала смотрел на него не мигая. — Я ничего не понял. — Совсем ничего? Ты не поверишь, я тоже ничего не понимаю! — Годжо присел рядом с ним. — Давай вместе ещё раз посмотрим. — Это какой-то монтаж? — Сукуна пересмотрел короткое видео ещё пару раз. — Не понимаю, как ты думаешь. Откуда такие мысли? — Этот парень использует разрез — это моя техника. Она же со мной умерла. Это нарисовано, да? — Не-а. К сожалению, не нарисовано! А ты молодец! — Годжо вернулся к экрану и перемотал видео на момент использования техники. — Итак, у нас объявился шаман, который владеет древней техникой, которую даже не преподают. — Самоучка? — Итадори оживился, разглядыая руки мага на видео, сложенные в печать. — Конечно, самоучка. Ты же сам выкладывал последний бой Сукуны в сеть. — Это было правдой, фрагменты боя Годжо действительно выкладывал у себя на странице. — Так там не был показан разрез. — Самое интересное, — Сатору продолжил. — Этот парень называет себя Рёменом Сукуной. В повисшей тишине Сукуна на первой парте нервно хихикнул. — Он же в бою этом выжил? Можно с ним пообщаться, очень хочу. Кумир детства. — Этим вы и займётесь. Нобара! — Годжо указал на неё пальцем. — Я пас, у меня ногти. Я к этому мастеру за месяц записывалась! — Понял! Девочки? — Тройняшки подняли головы. — Девчёнки — гулять и веселиться. Итадори, берите Сукуну и вместе с Мегуми дуйте к этому умельцу. — А ему не рано? — Мегуми фыркнул. — В бой вступать, может и рано… Будет вам из кустов подсказывать. Вы только сразу в драку не лезьте, а? — Одну девочку нам оставьте! Вместо аптечки будет. — Сукуна ухватил проходящую мимо первогодку за рукав. — Вот эту можно, она хорошая, правда! — Это ты у ребят спроси. — У первогодок тоже был выходной, и в целом Годжо сейчас не было до них дела. — Мегуми, Юджи, возьмёте с собой девчонку? — Итадори пожал плечами, Мегуми утвердительно кивнул. Ему в тоже было всё равно, с кем выходить на задание. — Одну забирай! Остальные брысь! — Мегуми. — Годжо задержал Фушигуро в дверях. — Ты, как самый ответственный, вот тебе адрес. Доставишь мне оттуда некоторые… артефакты. Если понимаешь, о чём я. Годжо испарился, стоило им сесть в такси. Ехать предстояло на другой конец Токио. Сукуна ликовал — в глубине души он надеялся, что псих, называющий себя его именем действительно был утерянной частью его самого. Он ведь мог раздвоиться, перед воскрешением, да? Девочку Сукуна приметил ещё во время прошлого выезда. Кажется, её звали Хэби, она быстрее всех освоила лечение наложением рук. Хоть тройняшки и были одинаковы с лица, способности к обратной технике проявлялись у них по-разному. Не спавший всю ночь Сукуна задремал, а когда проснулся, обнаружил, что вместе с ним в сонное царство провалились и остальные, а сам он оказался зажат между Итадори, прикорнувшим на его плече и девчонкой первокурсницей. Первое, что насторожило Сукуну — псих, называющий себя его именем оказался простым одержимым и ожидал их на крыше здания. Завесу поставил Мегуми. Лже-Сукуна вышел к ним на своих двоих, от него фонило проклятой энергией, хотя оболочка у этого духа была человеческая — крепкий сосуд? — Пусти меня с ним поболтать, а? — Сукуна протиснулся вперёд. Мегуми фыркнул, но уступил: хочет развлечься — пусть развлекается. — Кто это у нас тут такой? Ну-ка, покажись. — Проклятый дух не показался и не бросился на Сукуну, парнишка, тело которого он занимал, смотрел осознанно и совершенно молча. Не хочет общаться или… не может? Сукуна и сам восстанавливал речь пару месяцев, что уж говорить о его предполагаемой другой части, за которой не факт, что присматривали. — Знаешь меня? — Сукуна не унимался. — Ну же, поговори со мной, видишь, я сам к тебе пришёл, нашёл тебя? Как твои дела, а? — Он на свой страх и риск потрепал одержимого по голове. Тот не издав ни звука принял это так же молча, как и всё остальное. — Ну что? — Мегуми подошёл. — Давай прикончим его, пока он мирный. И духа не будет, и разрушений никаких. — Давай его просто изгоним. Зачем убивать то? Ты только мелкую убери, вдруг полезет в пекло, когда не надо. — Ну ты у нас умелец, изгоняй. Я идею предложил. Изгоняйте, а я посмотрю… эй, сгоняй мне за чаем. — Сукуна отошёл в сторонку и сунул девчонке первогодке горсть мелочи. — Зелёный. Что? Сдачу себе оставь. Тут ничего интересного пока не происходит, видишь… Давай, давай… — Ушла. — Первогодка удалилась. — Завесу ставить? — Сукуна потянулся. — Итадори! Завеса! Без твоей пока обойдёмся, нам её потом снимать пол дня. — Небо вокруг них потемнело. Итадори стоял на стрёме, готовясь перехватить духа в любой момент. Мегуми сложил руки в печать. Второе, что насторожило Сукуну — податливость проклятья. На видео, которое показывал им Годжо, дух выглядел сильным. Сейчас же всё выглядело так, будто проклятый дух спал или наблюдал за ними, чуя силу от шаманов. Пока Мегуми бормотал заклятье, одержимый оставался безучастен. А потом Итадори зачем-то позвал Сукуну по имени и начался ад. Тело одержимого выгнулось под неестественным углом, едва не переламывая позвоночник, проклятье, сидящее в нём проснулось. — Сукуна-сама. — Одержимый отпихнул Мегуми и бухнулся на колени перед Сукуной, тот отступил назад, но не успел, цепкие пальцы ухватили его за ноги. — Фушигуро, назад! — Мегуми, готовый в любой момент ринуться в атаку, отступил на шаг назад. — Сукуна-сама — Коленопреклонённый одержимый не переставал шептать его имя. Сам Сукуна присел на корточки и потрепал его по голове, как собаку. — Ну рассказывай, кто ты у нас такой? — Сукуна-сама… — Да, мой хороший, не стесняйся, мы уже поняли, что ты говорящий. — Я Рёмен Сукуна, Король Проклятий. — Так уж прямо и Король Проклятий, — Сукуна хохотнул — Король Проклятий не станет вот так вот запросто бросаться на колени перед первым встречным. Уважай себя! — Проклятый закивал. — Скажи мне, Король Проклятий, кто я по твоему? — Сукуна отступил, пока его подражатель собирался с мыслями. — Фушигуро, можешь его выпроваживать. Жаль, что на связную речь этот дух не способен. По сигналу Сукуны ребята набросились на проклятье с двух сторон, но лже-Сукуна оказался проворнее, так что Мегуми с Итадори едва не столкнулись. — Слушай, а мы с тобой не знакомы? Ураумэ, ты? — Предположение вышло скверным, а самого Сукуну не менее скверно со всего маху впечатали в стену. Проклятый показывал себя, завеса делала своё дело. Нечеловеческая силища, бестолковая жестокость, не ради веселья даже, а просто потому, что таков образ жизни духа. Итадори разогнался и ударил по нему чёрной молнией — вот так, в начале боя. Проклятый дух взревел на всю мощь человеческого голоса, но взяв себя в руки сложил руки в печать и применил разрез. — Ого! — Сукуна открыл глаза и протёр лицо от пыли когда бой перешёл в воздух. Итадори в рукопашном бою держал уверенную ничью. А потом произошла ещё одна чёрная молния и одержимый вернулся на землю, прямо в руки изгоняющего всё нечистое Мегуми. Эти двое вообще хорошо сработались по мнению Сукуны, пусть качество временами страдало, работать вместе у них получалось. Проклятый дух корчился под руками Фушигуро, происходило изгнание. Сукуна доковылял до него и заглянул в совершенно человеческие глаза сосуда, где проклятый дух осел. — Раз ты Рёмен Сукуна, ты должен помнить свой бой с Годжо Сатору. — Проклятый оживился, несмотря на сети Фушигуро. Мегуми злобно зыркнул на Сукуну, но ритуала не прервал. — Так вот… — Сукуна продолжил. — Раз ты сражался с самим сильнейшим, должно быть, помнишь, какой длины клинок у призрачного генерала, а? — Шесть локтей на лезвие, Сукуна-сама. — Выдал проклятый и затих, обряд изгнания закончился. Сукуна фыркнул. — Почему все так уверены, что я его измерял?! — Сукуна-сама… — Оклик настиг его сзади вместе с волной проклятой энергии, или это только показалось… — Сукуна-сама, ваш чай! — Это вернулась из своего укрытия девочка-первогодка. Бессознательную тушку паренька, в которого вселялось проклятье, они передали сотрудникам скорой помощи. Пока Итадори искал место, где можно пообедать, Мегуми отошёл за артефактами для Годжо. По итогу артефактами оказались сладости ручной работы. Нынешняя еда нравилась Сукуне. Вкусы были ярче, а за деньги можно было увидеть у себя на столе еду из любого уголка мира. Штука, которая поражала его — это разделение еды на завтрак, обед и ужин, а особенно то, что так жили даже простые люди. В его время простые работяги даже и мечтать не могли о каждодневном питании в таком ритме. Девочка первогодка не отцеплялась от него, будто боясь потеряться в большом городе. Держала за руку, молчала, иногда хихикая в рукав, и совершенно ничего не ела. Стеснялась? Или просто впечатлилась увиденным изгнанием проклятого духа? Хорошо, что не застала сам бой. Что бы там ни было, Сукуне её внимание очень даже льстило, он нравился ей и это было видно. В колледж они возвращались на закате. Итадори и Мегуми отправились к Годжо с отчетом о проделанной работе, а Сукуна повёл первогодку к сёстрам. Сукуна особо не интересовался внутренними дворами магического колледжа, пока Итадори был его сосудом, зато сейчас… Под ручку они прошлись по деревянным дорожкам, обогнули главное здание, полюбовались последними лучами заходящего солнца с мостика над искусственным ручейком, протекающим через весь колледж. Успел Сукуна брякнуть и какую-то чушь про то что имена тройняшек вместе звучали как Змея, Победа и Спасение и что сами они действительно были на свои имена похожи. Хэби, совсем не обиделась, а наоборот, расхохоталась, уткнувшись ему в плечо. Стоило им войти в учебный кампус, маршрут их сделал большой крюк и они очутились прямо перед дверью в комнату Сукуны. Первым впечатлением Сукуны от поцелуя с ней было недоумение. Девчонка совершенно точно ничего не ела и уж точно не пила, стало быть списать на градус такое поведение точно не получится. Она всё также молчала, да и что тут скажешь. Сукуна не мог прочитать по ней, была ли это её первая влюблённость, зато мог прочитать гордость в самом себе. Вторым впечатлением было предвкушение — да, определённо они сделали крюк не просто так, да и к нему пришли неспроста, здесь сёстры точно ничего не заметят и не узнают. Сукуна успел поставить свою непробиваемую завесу до того, как девчонка, бросилась в окно. Он мог быть тысячу раз слеп, миллион раз слаб, но вот так запросто дать сбежать проклятью было бы верхом позора. Ох и задаст он Мегуми при встрече, но всё это будет потом, после того, как он придумает, как победить бестию и обязательно, обязательно выживет. Маленькая и хрупкая в юбчонке и форменном пиджачке она сдавливала его запястья с нечеловеческой мощью, пока он всем своим существом чувствовал, как проклятье вознамерилось покинуть её тело и воспользоваться уже его. Заменник, так называли проклятую хтонь в его времена. Сукуна не знал, как именовали их сейчас, не догадывался об уровне проклятья, всё это было неважным на фоне разверзшейся перед его лицом проклятой воронки обмена душами, где его собственная должна быть съедена. С каждой новой жертвой тварь становилась всё сильнее, пока не доходила до своей конечной цели. И надо же было ей выбрать за прототип именно его первоначальное четырёхрукое воплощение. Несмотря на силу в руках, тело девчонки осталось лёгким, Сукуна отбросил её пинком, как дикую кошку, игнорируя боль в запястьях — хорошо, если кости окажутся целы. За неимением никакого подходящего оружия в комнате, Сукуна схватился за вешалку для одежды и отмахивался ей как большой мухобойкой. Вложить в неё хоть немного проклятой энергии до него дошло спустя несколько пропущенных ударов. Дух, вселившийся в первогодку дремал весь день, а теперь лез наружу. Самым поганым было то, что объект на котором этот проклятый дух был повёрнут остался с ним наедине добровольно. Надо же было так оплошать, ведь он заметил, заметил, что девчонка обращалась к нему «Сукуна-сама» слишком часто. В какой же момент эта гадина завладела ей? Неужто, когда Мегуми изгонял, а Хэби уже вернулась с чаем? Впитав в себя немного проклятой энергии вешалка постепенно превращалась в орудие битвы. Сукуна перевернул стол, загораживая проход и перепрыгнул едва не споткнулся об него сам, когда уклонялся от следующих атак. Проклятый дух постепенно потягивался, расправляя свои техники перед ним. Сукуна сделал выпад, вложив в побольше энергии в своё оружие, и проклятье отступило, но лишь на шаг. Сквозь утробное рычание Сукуна разобрал слова какой-то мантры — непостижимо! Это был не первый разумный проклятый дух на его памяти, но точно первый настолько на его персоне повёрнутый. Додумать свою глубокую мысль Сукуна не успел, проклятье применило рассечение и атака впилась в дверь. В другой раз эта атака размозжила бы весь кампус, но только не внутри непробиваемой скорлупы, которую Сукуна заранее выставил. — Да, скорлупа. Так это теперь и будет называться. — Выдохнул Сукуна, когда проклятье пошло на второй круг по комнате. Вот она, очередная закономерность подмеченная Сукуной, после каждой серьёзной атаки проклятый дух пускается в пляс. — Что же ты, мать твою, такое! И спросить то не у кого! — Сукуна-сама! — Радостно заявил проклятый дух из-под потолка, а потом в плечо Сукуны впилась очередная режущая атака. Проклятая сволочь подстроилась под стеснённое пространство и теперь била точечными ударами. Сукуна взвыл и сполз по стене за стол, отгораживающий его в прихожей от поля боя в самой комнате. Идея поставить ещё одну завесу пришла сама собой, когда ещё одна атака влепилась в дверной косяк. Единственным выходом было лишить проклятье его сосуда, пока оно не разыгралось в полную мощь, но почему-то именно этого Сукуна сейчас боялся. С одной стороны девчонку было так непривычно и по человечески жаль, с другой стороны, стоило кому-то из учеников умереть от его руки, как жизни лишится и сам Сукуна. Уже стоя под ещё одним слоем защиты Сукуна подумал, что проигрывает. Так позорно он ещё ни от кого не убегал — что же сделала с ним человеческая слабость?! Надо было звать на помощь. Годжо взял трубку с первого раза, хотя едва ли он мог ожидать от него звонка в столь поздний час. — Годжо Сатору слушает! — Казалось так, будто даже в трубку этот чокнутый улыбался. — Господин директор, вашему глупому ученику нужна помощь. — Играть по правилам Годжо значило играть по правилам иронии. — Что у тебя случилось? — У меня проблемы в комнате… — Попробуй завтра сходить к завхозу. Ты что-то сломал? — Годжо должно быть издевался. Неужели кто-то действительно звонил ему и по такой ерунде? — Проблемы с Хэби. Это девочка-первогодка. С ней проблемы у меня в комнате. — На другом конце трубки вздохнуло и почесало в затылке. — А Итадори тебе не в силах помочь? — Не в силах. Стопроц не в силах! — Сукуна начинал волноваться. — Ты можешь придти и помочь? Молча прийти, помочь и уйти! Пожалуйста! Я не хочу её убивать! Пожалуйста! Алло! Ты здесь? Алло! — Его спасительная скорлупа хрустнула, дала трещину и раскололась под натиском пришедшего на поле боя Сильнейшего. — Ну и бардак у тебя. — Это было единственное, что Годжо сказал от момента своего появления до полного изгнания проклятого духа. Две атаки рассечением влепились в бесконечность, так и не достигнув цели. Сукуна сидя на полу наблюдал за тем, как Годжо осторожно одним прикосновением отправляет девочку на тот свет. Чтобы отвлечься от происходящего Сукуна прижал пальцы к рассечённому плечу, но стало только хуже. Тело Хэби Годжо уложил легко, как тряпичную куклу, на всё ещё целую кровать. Спустя несколько мгновений показалась тёмная сущность проклятого заменника. Проклятье выползло из ненужного сосуда в поисках новой жертвы, но сыскало только быстрый конец. — Как скучно я живу. — Вздохнул Годжо, как паутину смахивая первый слой скорлупы, выставленный Сукуной. — Вставай и иди сюда. Сукуна выполз из своего укрытия и приблизился к бездыханному телу Хэби. — Что мешало сделать так с самого начала? — Тон Годжо был холоден. Белые ладони его лежали на груди девчонки. — Я не хотел её убивать. — Почему? Сукуна не нашёлся, что ответить. Что вообще значит «почему не хотел убивать?» — разве не этого они все здесь добивались, очеловечивая его со страшной силой. — Надо сказать её сёстрам. — Сукуна знал. Он знал, что всё закончится именно так, что надо было убивать сосуд и уничтожать духа намного раньше, ещё там, на крыше, когда проклятый не был никем ни для Сукуны, ни для остальных. — С ними ты сам поговоришь. И перед ней тоже извинишься позже. За твои любовные похождения я отвечать не собираюсь. Что ты делаешь?! — Он одёрнул Сукуну, опустившегося на колени перед телом Хэби. — Прошу прощения. Я слышал, что теперь все тела кремируют. — Дурак что ли? Она спит. Только сейчас Сукуна заметил, как спокойно вздымается её грудь, будто та действительно видит уже седьмой сон. — Но ты же… — Ещё одно непостижимое за эту ночь окончательно выбило Сукуну из колеи. — Я действительно её убил. А потом вернул к жизни через обратную технику и наложение рук. Если честно, первый раз применяю такую штуку в боевых условиях ради дела — это меня северяне научили. — Серьёзный Годжо сменился привычным болтливым удальцом, а с плеч Сукуны будто свалилась гора. Он найдёт любые слова, придумает сто историй, одна удивительней другой, чтобы оправдаться перед сёстрами, если Хэби проснётся через несколько часов. Будто в ответ на его мысли девочка вздохнула и перевернулась на другой бок. Живая. — Скольким людям ты ещё пытался дозвониться. — Только тебе! Видишь, как работают твои волшебные упражнения на доверие! Учитель тысячелетия! — Уставший Сукуна хохотал почти в голос. — Шёл бы ты спать. — Они с Годжо стояли на мостике и смотрели, как на розовом небе собирается всходить солнце. — Всё равно не усну. Лучше теорию завтра прогуляю. — Годжо хохотнул. — Сделаю вид, будто ничего не слышал. Приходи к нам после тренировки, обсудим последние задания с участием вашей троицы, подведём итоги. — Разбор полётов устроишь? — Устрою. Они разошлись, когда первые лучи солнца уже скользили по макушкам деревьев и крышам. Годжо летящей походкой удалился в свой кабинет. «Будет досыпать сидя в кресле» — подумал Сукуна, возвращаясь в свою разгромленную комнату, где на кровати всё ещё крепко спала Хэби. Такая настоящая. Такая живая.