Test of Loyalty

Будто смотреть в зеркало и видеть собственное отражение, только с абсолютно другой внешностью, другими чертами лица и совершенно другим характером – они с Сойкой действительно были в чём-то схожи. Как две капли воды упавшие в одну забитую канаву; как два наёмника, что провинились перед начальством; как два смертника, которым осталось прожить совсем-совсем немного… Сойка действительно напоминала Ви птицу, которую заперли в клетке, чтобы она, как однажды выразился Пласид, несла золотые эдди. Прекрасная, утончённая, но совершенно несчастная. Если Сон была птицей высокого полёта, то кочевница максимум походила на истерзанную черепашку без половины панциря и одной лапки. Вроде бы тоже животное, тоже радующая кого-то свыше, вот только которую совершенно не жалко тянуть во все стороны и кидать об стены при должной сноровке. Просто потому что можно и просто потому, что это было весело. Ведь наёмников было не жалко, а особенно тех, кто уже был на грани собственной кончины. Наверное, это была одна из главных причин, почему доверие к Сойке зародилось быстрее, чем в её голове успели полноценно покопаться. Соми просто не пыталась «кинуть её об стенку», а искренне протягивала к ней руки, желая погладить. - Только тебе теперь я могу доверять. Даже Рид… Даже он больше не может меня понять… - Сон заламывает несуществующие пальцы, буквально показывая собственное волнение. – Я… Я же могу доверять тебе, Ви? Ты же понимаешь… Что я просто хочу, чтобы мы обе выжили? Я готова пойти на всё ради этого. О, да. Кочевница прекрасно знает, на что может пойти абсолютно отчаявшийся человек, для которого любой шанс на спасение – волшебный. Сколько слёз было пролито, сколько сигарет выкурено и сколько стаканов разбито… Она так и не смогла с этим полностью смириться. Джонни называл её истеричкой, которая не умеет держать собственные эмоции под контролем, но Ви было плевать на его попытки выставить её слабой. Винить в подобном страхе кого-то ещё было, как минимум, лицемерием. Она точно не будет ещё одним Джонни. - Да, я понимаю… Правда понимаю. И обещаю сделать всё, чтобы помочь тебе. Клянусь. Доверие слишком быстро перерастает в нечто большее и Ви не особо удивляется, когда это самое «нечто большее» заводит её в глубины чужой позабытой жизни, куда ей позволили зайти. Она слишком покорно идёт за мерцающей фигурой через старые застройки и порушенный бетон, и даже сохраняет благородное молчание, позволяя Соми выговориться. За плохую жизнь; за далеко не самую святую Майерс; за отвратительного Рида, из-за которого она столько получила, но ещё больше потеряла. - Зачем ты мне всё это говоришь? – старый истерзанный диван прогибается, когда Ви валится на него как мешок с металлоломом. – Я понимаю, что тебе нужно выговориться… Но что-то мне подсказывает, что проблема не только в этом. Я права? Сойка улыбается слишком устало, убирая выбившую прядку неоново-алых волос за ухо и подсаживаясь рядом совершенно невесомо. Настолько близко, что если бы она была рядом, Ви однозначно бы посчитала подобное за неумелую попытку флирта – слишком близко, слишком настойчиво. Проще было сразу же сесть к ней на колени. - Наверное потому, что ты единственная, кто у меня остался и кому я могу всецело доверять. Я могу говорить с тобой откровенно, не подбирая правильных и нужных слов… Я могу… Не бояться показать тебе настоящую себя, Ви… - глаза полнятся грустью и кочевница как-то запоздало замечает в них искру чего-то, что после она обзовёт «немного забылась в обстоятельствах». -…и я вижу, что мои слова вызывают в тебе что-то… Что-то… Целовать губы из плотного потока пикселей почти так же приятно, как целовать горящую лампочку в торшере – странно, обжигающе, но до жути смешно. Будто пьяный или хорошенько пыхнувший забулдыга решил выразить всю свою любовь к прогрессу настоящего и будущего столь… Радикальным способом. Вот только лампочка при поцелуе не раскроет податливо губы, не опустит длинных механических пальцев на плечи, и уж тем более не заставит железо в теле Ви «стонать и прогибаться» от абсолютно каждого движения. Джонни наверняка назвал бы её ещё той шлюхой, видя, как она выгибается и ёрзает на месте, будто кто-то уже ей вставил вибрирующий штырь в одно место. А потому как хорошо, что сейчас он мог лишь наблюдать далеко не из первых рядов, уже не заезжая длинным любопытным носом на «сцену». Ведь эта самая «сцена» сейчас была в полной власти другой, более нежной и прекрасной стороны, в руках которой была вся она без остатка. Причём, не только ментально. - Господи… Обивка дивана холодная и неприятно липкая, когда обнажённый участок шеи упирается в неё, чтобы хоть сколько-то остудиться, но Ви ничего не может с собой поделать. Не реальные руки оказываются слишком ласковыми и чуткими; знающими, куда нужно надавить и что задействовать. Улыбка слишком быстро соскальзывает с чужих губ, уступая место сбитым толчкам не ощутимого дыхания и напряжению в покрасневших блестящих глазах. Ведь не только кочевницу подбрасывает на месте, когда что-то, а точнее кто-то мягко подёргивает в глубинах её груди запасной кровяной насос и каждый последующий имплант по-отдельности. Механическая оболочка сердца, синтетические мышцы, даже касаются кончиков хромированных костяшек, пуская по ним целый сноп покалывающих ощущений… Перебирает каждый подключённый контакт, поддаёт на них небольшое скачущие напряжение, дёргает каждый чёртов драйвер в системе, чтобы перед глазами мерцали окошки ошибок, а тело снова и снова поддавалось оным навстречу. - С-с-соми... Ви стыдливо прикрывает глаза, когда пальцы добираются до самого напряжённого и «механического» составляющегося в её теле и окончательно позволяет покорить себя чужой воле. Она честно пытается говорить что-то ещё, глотая собственные тихое стоны рваными глотками, попутно ловя чужие, готовые сорваться следом… Но когда напряжение начинает скакать волнами, смешиваясь с искусственно вызванной вибрацией… - Ви… Когда наёмница остаётся одна, бедра неприятно липнут друг к другу, пальцы дрожат, а перед глазами всё заплыло алым от обилия ошибок и предупреждений. Несколько имплантов перегрелись от стимуляции настолько сильно, что теперь без посещения Рипера запустить их снова не предоставляется возможности. Под одеждой было жарко, воздуха не хватало, а в горле всё слишком сильно пересохло… Но Ви ни о чём не жалела. Ни о том, что ей придётся преодолеть половину Пёсьего Города, чтобы добраться до нормального рипер-дока; ни о том, что в принципе здесь произошло. Если это смогло их, хотя бы ненадолго, отвлечь от общей проблемы, то почему бы и нет? По крайней мере, это было приятно и очень даже взаимно. Хороший осколок воспоминаний перед прощанием. Ведь когда всё начинает рушиться как шаткий карточный домик, только о нём и остаётся думать, чтобы не сдохнуть. - Знаешь, мне ещё никогда не приходилось заниматься виртуальным сексом с хренью из-за Чёрного Заслона. Спасибо что напомнила, как это круто! И это буквально слишком отчётливо показывало, какой Ви по жизни человек. Ведь даже на грани смерти, она будет глупо шутить про секс - не то от собственной глупости, не то от того, что жить ей осталось ровно следующие тридцать секунд. Слишком много волнения для, и без того, истерзанных нейронов. - Просто… Продержись ещё немного, ладно? Я не оставлю тебя! Лопнувшие колонки продолжают искрить, но выдох который доносится до слуха наёмницы оказывается безобразно громким, будто все они разом издали его на полной громкости, без всяких помех. Хриплый, полный какой-то слишком знакомой боли и не менее знакомого принятия – от него у Ви мурашки бегут по спине, а ноги невольно подгибаются, скользя по железным решётчатым панелям. Хотя, может мурашки у неё бежали ещё и от того, что стальные лапы паукообразной твари высекают горящие искры из металла ровно в том месте, где всего мгновение назад была её нога. С каждым сбитым вздохом, с каждым новым витком волнения, заражённая махина была к ней всё ближе и ближе, прекрасно зная, куда наёмница может пойти. Нет смысла стрелять, нет смысла пытаться ломать то, что самого тебя переломает и сложит в маленький разноцветный кубик из мяса в тканевой обёртке. Она не могла драться с тем, что не могла победить, а потому оставалось лишь одно – бежать в поисках решения проблемы, пока ещё есть такая возможность. Ведь где-то там, за метровыми стенами из переплетённых проводов слившихся со сталью, всё ещё страдала настоящая Сон, пытающаяся вырваться из плена собственного кошмара. Лжи, страданий и дикого создания из-за Чёрного Заслона, что желала порвать саму Ви на части прямо на панели регуляции температур. Она обещала Сойке свободу. Просто потому что её попросили и ей доверились. Ви в принципе была идиоткой, когда давала обещания. Ведь она всегда их выполняла, даже если для этого требовалось слишком много сил, ресурсов и адекватности. - Когда всё померкнет… В последнюю секунду я вспомню, что была не одна. Наверное именно поэтому, когда пальцы скользят по шероховатой оболочке свитого провода, выдёргивая его с характерным щелчком из чужого затылка, она чувствует лишь захлестнувшее отчаяние. Не мысль о том, что она одним решением испортила отношения с НСША до состояния «радуйся, если выйдешь отсюда живой», а такое тупое бесполезное отчаяние человека, который сам скоро будет радоваться приближающейся смерти. Ведь видя чужую боль в затухающих глазах; слыша такую отчаянную благодарность девушки, потерявшую в этой жизни всё, кроме предательства и ощущения того, что ты всего лишь вещь… Нет. Ви точно не хотела подобного. Даже не получив шанса на возможное «настоящие» спасение, а скорее заработав себе несколько новых кошмаров на оставшийся срок жизни, она приложит все силы, чтобы не закончить так же. Она подарила Соми такую желанную свободу от оков правительства и вечного обмана, ценной всего, чего сама кочевница так долго добивалась и чёрт возьми, это того стоило. И если ей придётся снова сделать выбор – она сделает всё точно так же. Ведь в отличие от Сойки, у неё всегда оставался пистолет и верная пуля одна на двоих. А там уже и НСША ей ничего не смогут сделать. Ведь ничего нельзя сделать свободному человеку. А точнее – просто мёртвому.

…она ведь не ошиблась, отказавшись от всего, верно?...