What Fools These Mortals Be

Мокрая ткань, пропитанная холодной водой из Чионтара, липла к телу — раннее утро на берегу после вынужденного купания выдалось не самым приятным. Гейл крепче обнял Доан, сплел простое заклинание, и тепло разлилось по их телам, высушивая тяжелые магические одежды. — Корона, Гейл… — произнесла она с хриплой дрожью в голосе. — Мы же никогда не найдем ее на дне этой проклятой реки… Он мягко коснулся губами ее лба. — Найдем. Я знаю, где искать. Его взгляд обратился к реке, чья гладь только отражала утреннее небо, но Гейл сквозь непроницаемые воды видел в глубине то, чего он так жаждал все это время. Нетерийская сфера отзывалась изнутри ровным спокойствием, вселяя почти сверхъестественную уверенность. — А если Рафаил… или Мистра… Гейл чуть улыбнулся, встретившись с обеспокоенным взглядом зеленых глаз. Отголосок запоздалого страха неминуемой гибели? Всего несколько часов назад она стояла посреди разрушенного города перед чудовищем, творением собственных рук, — воплощением разрушения, грозившим пожрать этот мир и бесконечное множество других. И была невероятно спокойна, лишь устало выдохнула, стирая грязь и кровь со лба: «Давай уже достанем тебе ее». Как у нее это получалось? Когда у него шумела в ушах кровь, а сердце билось так быстро, что он начинал сомневаться — хватит ли у него сил плести заклинания? Гейл думал, что во многом ее холодное спокойствие и расчет помогли им пережить эту битву. Оттого было по-особенному приятно, что теперь она прижималась к нему в поисках защиты и уверенности. — Даже если они явятся за ней, — тихо ответил он, — это займет некоторое время. Нам некуда торопиться. Гейл бросил мимолетный взгляд на других своих спутников и выживших горожан чуть вдалеке. Возможно, ему стоило помочь кому-то еще — вот только для этого пришлось бы оставить Доан. Поэтому он сразу отверг эту мысль. Не после того, как однажды уже чуть не потерял ее. Позже, в тот же день. Серебряный свет луны словно бы создавал островок иного мира, не вписывающийся в ярко и роскошно освещенный зал приемов Змеиной крепости. Гейл, стоявший у окна в лучах этого света, обернулся на легкий шелест платья, возвестивший возвращение его возлюбленной от стола с закусками. — Нам не стоит задерживаться во Вратах. Ее появление разорвало небольшой поединок взглядами между ним и господином эрцгерцогом, чей шаткий статус не мешал тому усмехаться с вызывающей уверенностью. — Еда и вино не отравлены, — Доан задумчиво накрутила прядь волос на палец, проследив за взглядом волшебника. Поморщилась, но сама на Горташа не взглянула. — Но лучше не рисковать. Гейл улыбнулся. Справедливое предположение. Эрцгерцог не выглядел побежденным — пара влиятельных лордов и переодетые бэйниты-телохранители за его спиной намекали, что у него еще есть карты на руках. — Это было бы опрометчивым решением с его стороны сейчас, когда он в меньшинстве. Не уверен, что Горташ настолько глуп. Она покачала головой, посмотрев в другую сторону. Гейл повторил за ней, увидев на другом конце зала Мизору, чья властная, грациозная осанка создавала впечатление кошки, готовящейся к броску, держала под руку еще одного претендента на титул правителя Врат — Уилл выглядел пусть и раздраженно, но внушительно в окружении нескольких сторонников из знати и Пламенных Кулаков, готовых защищать своего лидера. Волшебник поймал на себе еще два многозначительных взгляда — из более темной части зала. Прислонившаяся к колонне Шэдоухарт в черно-фиолетовом платье мягко улыбнулась и подмигнула ему, стоящий рядом с ней Астарион в ало-белом дублете скорее оскалился, чем улыбнулся. — Пожары в городе еще тлеют, а здесь уже готов разгореться новый, — задумчиво произнес Гейл, погладив бороду. Доан положила руки ему на плечи и шелк ее темно-красного платья скользнул под его ладонями, когда он обнял ее в ответ. — Слишком скоро, слишком рано, — сказала она со вздохом. Он не удержался и коснулся губами ее шеи, вдыхая ее запах. — Мы вряд ли сможем остаться в стороне, — сказал Гейл. Эта мысль вызвала раздражение — он с тяжестью почувствовал, как устал от этого города, его жестокости и мелочных конфликтов. Давно ему настолько сильно не хотелось домой. Она медленно кивнула. — Не будешь скучать? — спросил он, заглядывая в ее лицо. Доан отвела взгляд. — Кровь всегда лилась и будет литься по улицам Врат во славу моего отца, даже если все вокруг будут яростно отрицать это. Вот только… теперь это не мое дело? До сих пор сложно осознать. Гейл проследил за тенью на ее лице. — Если ты этого не хочешь, значит так оно и будет, — честно ответил он, предпочитая, чтобы она все же сама сделала выбор. Она уверенно качнула головой. — Не хочу. Чем раньше мы покинем это место, тем лучше. Волшебник пожал плечами. — Я всегда могу телепортировать нас. Доан наморщила нос. — Я тоже, ты же меня сам научил. — Что же тогда останавливает? — Гейл улыбнулся, чмокнув ее в щеку. Она ответила не сразу. — Не хочу сбегать уж слишком поспешно, будто я чего-то боюсь, — Доан вздохнула и взяла его за руки. — Идем на крышу, все подумают, что нам срочно захотелось... — Туда, где ты в прошлый раз угрожала мне самоубийством? - с ехидным весельем спросил Гейл. — У меня столько приятных впечатлений с того дня! — Восторженно выдохнула она. — В этот раз оставим пустые разговоры, перейдем сразу к самой важной части. А уже потом к телепортации. На следующее утро волшебник и чародейка отплыли из Врат в Глубоководье с первым кораблем. — Ты удивила меня, — сказал он, опираясь локтями на перила. — Думал, ты хотя бы попрощаешься с Астарионом. Доан не отводила взгляда от моря, уходящего за горизонт. — Лорд вампиров выполнил свой долг, — холодно ответила она. — Больше нас ничего не связывает. Гейл хмыкнул. — Ни за что не поверю, что связывали вас только обязательства. Доан пожала плечами. — Ритуал сделал его слишком могущественным, чтобы это не повлияло на нашу дружбу. Дружат с равными, слабых используют. А у меня же ничего не осталось, — обернувшись к нему, она неуверенно усмехнулась. — Баал лишил меня всего, что делало меня почти неуязвимой. Только магия Плетения…— Доан в подтверждение призвала небольшой огонек и чуть-чуть поиграла им пальцами прежде, чем потушить. — Знаешь, будь я на месте твоей бывшей, давно бы отняла и ее. — Мистре пришлось бы договариваться с Баалом ради этого, — задумчиво произнес Гейл. — Это было бы не так просто. — Повезло мне, — ее усмешка стала шире, а затем Доан склонила голову на бок, чуть щурясь от солнца. — Ты сам тоже никому и словом не обмолвился. — Оставил записку. Шэдоухарт и Уиллу — из вежливости — с указанием, где они всегда могут найти его башню в Глубоководье. На самом деле он действительно стремился поскорее покинуть город, пока тот не придумал им еще одно, очередное испытание, напоследок. И Гейл был рад, что в этом их мысли с Доан сошлись. — Я все равно ни к кому не привязался за все это время. Кроме тебя. Доан нарочито небрежно пожала плечами. — Что сказать — я точно самая везучая девушка в Королевствах. Гейл вернул ей улыбку перед тем, как обернуться в последний раз на удаляющиеся Врата Балдура. Они начинали новую главу — или, по крайней мере, он на это надеялся. Поначалу все было идеально. Даже слишком идеально, чтобы быть правдой. Оказаться после Врат Балдура в самом лучшем городе Побережья мечей, в своем доме, где все было привычно и подчинялось его законам, было настоящим счастьем. Еще большим было видеть в нем каждый день самую лучшую во всех планах женщину. Словно бы лучи яркого рассвета заполнили алым светом его башню. Гейл водил ее по мощеным улочкам, показывал сверкающие шпили храмов и шумные рынки, угощал пирожными с красными апельсинами, как обещал. Они ходили по театрам, выставкам и иногда — приемам, где Доан всегда привлекала внимание. Давно снявшего с себя знак Мистры архимага Декариоса и его яркую спутницу обсуждали повсюду в Глубоководье. Его это даже забавляло — он привык быть объектом для зависти других. Гейл не мог не познакомить девушку со своей матерью — и, на его удивление, все прошло хорошо. Доан держалась холодно, но спокойно. Они обменялись положенными по этикету любезностями и после даже иногда встречались друг с другом — Доан пожимала плечами, говоря, что нет вреда от вежливости. С Тарой, которая по-прежнему часто проводила время в башне Гейла, они уживались хуже. Взаимная неприязнь была настолько сильной, что чародейка и трессим негласно договорились не пересекаться. — Мистер Декариос, эта женщина погубит вас, — в ее голосе была искренняя тревога и беспокойство. — Оставь, Тара, прошу. Эту женщину я люблю больше жизни, у нее были тысячи возможностей «погубить» меня. Я не оставил ее, когда Бааловому проклятью почти удалось убить меня, и не оставлю теперь, никогда, чего бы мне это ни стоило. Тара покачала головой. Отношение старой подруги и ее слова были первым, что слегка омрачило его счастье. Гейл почувствовал, как тень сомнения, как бы он ни старался убедить себя в обратном, все же закрадывалась в его сердце. Он отгонял эти мысли, убеждая себя, что ничего не разлучит их — не после того, что они вдвоем пережили. Чтобы уйти от этих размышлений, Гейл еще сильнее погружался в исследования, медленно приближаясь к цели, о которой знали только они с Доан. В такие моменты она иногда помогала, но чаще оставляла его одного, уходя гулять по городу или находя себе занятия. Иногда Гейл следил за ней, незаметно, но больше, чем просто как за возлюбленной, любуясь, например, тем, как она поправляет прядь волос, читая книгу. Искал признаки Баалова безумия, но с тех пор, как Джергал вернул ее к жизни, оно ее так и не беспокоило. Пока Доан была с ним, к убийствам и кровавым ритуалам ее не тянуло. Прошло несколько месяцев, когда их утренние завтраки на балконе стали ежедневным ритуалом. Магия согревала воздух, позволяя Доан лежать на диване без одежды, с растрепанными волосами. Гейл же, завернувшись в любимый халат, старался выглядеть прилично — как и всегда, даже после секса. Девушка перевернулась на живот, лениво взяла чашку кофе и, жмурясь от рассветных лучей, сделала глоток. — Горташ стал эрцгерцогом Врат, — Гейл усмехнулся, пробегая взглядом по газете. — Снова. Доан резко села, отставив чашку. Ее глаза сузились, и она протянула руку. — Дай взглянуть. Она схватила газету и цепким взглядом пробежалась по строчкам. — Победил все-таки, — процедила чародейка сквозь зубы, швырнув бумагу на столик. — Проклятый ублюдок. Он покачал головой. — Не говори, что ставила на Уилла. — На Мизору! — Доан бросила на него возмущенный взгляд, сведя брови. — Ну, может, и на Уилла тоже, — добавила тише, с ноткой неуверенности. Гейл пожал плечами. Ему новости показались далеким отголоском прошлого, скорее забавным исходом, чем важным событием. — У Мизоры наверняка есть план, — произнес он, продолжая обсуждать тему, как нечто тривиальное. — Вряд ли бы она позволила Рейвенгарду просто так исчезнуть — не после всех тех усилий, что на него потратила. — Я должна была вмешаться, — выдохнула Доан, скрестив руки на груди. — Должна? Гейл с удивлением вскинул бровь. — Это же ведь ты решил оставить Горташа в живых! Я согласилась, думая, что это часть твоего хитрого плана. Он покачал головой. Звучало, как незаслуженное обвинение. Ему казалось, они давно забыли эту историю, и ему вовсе не хотелось вспоминать ее теперь. Гейл не имел привычки убивать даже своих врагов — кроме самой крайней необходимости. — Мой «хитрый план», Доан, это увести тебя от безумия твоего отца, — сказал он, вздохнув, и в его голосе почти что можно было услышать сталь. — От кровавой мести. Ее зеленые глаза сверкнули, словно лезвие кинжала. — Я должна была вырезать его черное сердце! Должна! А теперь я просто… Гейл вскинул бровь, ожидая конца фразы. Но не дождался. Будто бы она… сожалела? — Ты сама хотела оставить Врата. Разве не так? Доан ничего не ответила и просто отвернулась, поджав губы. Гейл почувствовал себя уязвленным — пусть даже и невысказанными мыслями. Ей скучно, заключил он. Без интриг, опасности и неминуемой гибели. Слишком спокойно и безопасно здесь. Волшебник встал и окинул ее долгим, загадочным взглядом и коротко бросил: — Пойдем. Она посмотрела на него и с немым вопросом вскинула бровь. Гейл поймал ее взгляд, подавив легкую улыбку, и, уже отступив на шаг и развернувшись, добавил, смягчив тон: — Как бы мне не хотелось, чтобы ты оставалась ровно в таком же виде, как сейчас, отвлекаться мне тоже не хочется. Пожалуйста. Доан усмехнулась, но подчинилась, накинув по пути легкую накидку, больше похожую на ночную рубашку. Все же лучше, чем ничего. Гейл повел ее по винтовой лестнице и через бесконечное множество комнат к сердцу башни — самой недоступной зоне, закрытой всевозможными чарами, туда, где Корона парила в магическом сиянии, а ее тяжелая энергия даже сам воздух вокруг заставляла становиться густым и непроницаемым. Доан не произнесла ни слова, но в ее глазах было мелькнуло любопытство. Она часто бывала здесь, наблюдала за ним… Наблюдала. Это тоже пора было бы исправить. Волшебник взял девушку за руку и его пальцы сжали тонкую ладонь, когда он подвел ее ближе. — Все равно планировал сегодня привести тебя сюда. Но теперь захотелось напомнить. — Я помню, Гейл, — почти виновато улыбнулась Доан и с некоторой неуверенностью добавила, — тебе нужно что-то конкретное? Ты же знаешь, я и половины не понимаю из того, что ты делаешь. Он мягко улыбнулся ей перед тем, как встать позади нее и обнять, вложив ее ладони в свои. Как бы ему не хотелось плотнее прижаться и зарыться в ее волосах, Гейл все же удержался. — А я снова напомню тебе, что ты чувствуешь магию так, как не могу я. Помоги мне найти фокус. Ее пальцы дрогнули в его руках, когда он все же подался вперёд и его горячее дыхание коснулось ее уха, и зал наполнился алыми отблесками света. Гейл начал плести заклинание, и его руки, направляя руки Доан, двигались с точностью мастера, переплавляя ее хаотичную энергию в сложные фигуры. Пока на миг три нетерийских камня в Короне не вспыхнули ярче, словно линзы, усиливая их объединенную магию — резко, сильно, неминуемо. Реальность содрогнулась, и темная, нетерийская энергия запульсировала, вошла в резонанс — и разбилась звоном тысячи умирающих звезд. Когда задрожали стены и завибрировал пол под ногами, Гейл почувствовал, как Доан сжалась в его руках от инстинктивного ужаса неминуемой смерти — даже Баалова дочь от него не избавлена, подумал он с легким самодовольством — и услышал, как она выдохнула его имя. Гейл остался спокоен, словно бы не происходило ничего необычного, только его пальцы еще крепче обхватили запястья Доан — им двигала лишь холодная уверенность. В конце концов, именно этого он и ожидал. С академической отстраненностью Гейл подумал, что вышло познавательно, — он приблизился к крайней, критической точке, мысленно подводя для себя черту. С другой стороны, волшебник с удовлетворением отметил, насколько сильно возросла его уверенность при работе как с нестабильной нетерийской магией, так и с самой Короной, насколько отзывчивы они были к его воле. Одним точным жестом он сплел последнее, запирающее заклинание, — и буря утихла, магия погасла со слабым эхо. Впрочем, достаточно сильным все же, чтобы отдачей сбить двух магов с ног. Ничего не произошло, реальность уцелела — только тогда, наконец, Гейл отпустил контроль и почувствовал опьяняющий восторгом адреналин. Он приподнялся над Доан и, не сдержав хитрой усмешки, спросил: — Ты цела? Она смотрела на него, все еще тяжело дыша, но шок в ее широко распахнутых глазах становился все глубже, темнее. Ее губы дрогнули, и вдруг Доан рассмеялась — хрипло и дико, почти безумно, как раньше. Эйфория захлестнула и ее тоже. — Это было… потрясающе… ты… ты просто… — Гений, — закончил Гейл, накрывая ее губы своими. Его пальцы скользнули по ее бедру, вверх — под подол накидки. Пришло время очередного раунда.