Бостон, Юнити-стрит, 6

Взлелеяв мечту явиться к Верховенскому непременно ночью, Ставрогин, прибыв в Бостон, выдвинулся по адресу, только дождавшись сумерек и теперь, спотыкаясь в непроглядной темноте, ругал самого себя, идя незнакомыми улицами. И который дом тут шестой? И неужели нельзя было бросить эти глупости и подождать до утра? И главное: зачем вообще он сюда приехал? Как глупо! Мертвых он этим не воскресит, былого не вернет, а только раздражит душу ненужным, ненавистным им образом прошлого. Вдали завиднелся свет. Там, должно быть, не спят, и можно спросить дорогу. Подойдя к освещенному изнутри окну, Ставрогин, к своему немалому изумлению, обнаружил за стеклом Петра Степановича, невидящим взглядом уставившегося во тьму. Дом не был ничем огорожен, и Ставрогин подошёл поближе, недоверчиво прищурившись. Убедившись, что перед ним не наваждение, он подобрался совсем близко, так что Верховенский наконец заметил его и отшатнулся вглубь комнаты, скрывшись из виду. Николай Всеволодович нащупал в темноте дверь и настойчиво постучал. Нет ответа. Он забарабанил сильнее, и на этот раз в замке завозились. Наконец дверь открылась, и Ставрогин, набрав уже воздуха в грудь, застыл, забыв выдохнуть. В первое мгновение он даже решил, что обознался, поверив игре света в запотевшем стекле. Верховенский похудел, как-то сморщился, он выглядел старше своих лет и к тому же имел такой вид, будто его огрели по голове чем-то очень тяжелым. - Что же вы, Николай Всеволодович, проходите... - быстро проговорил он, криво улыбнувшись, попятился к стене и, наткнувшись на нее спиной, сполз вниз. Подождав некоторое время, Ставрогин тихо закрыл дверь и пошарил глазами по прихожей. Не найдя ничего, на чем можно устроиться, он, не дожидаясь приглашения, осмотрел соседнюю комнату, где обнаружил табурет и стул, после чего вернулся к Верховенскому, так и оставшемуся сидеть у стены с закрытыми глазами, обхватив руками голову. - Встаньте. Он встал, отрывисто вздохнув, смотря при этом куда-то в сторону. Ставрогин, как ни искал в себе хоть каплю того презрения, с каким направлялся в этот дом, не мог еë найти. Перед ним стоял человек, сполна заплативший за что-то, и Николай Всеволодович, даже слишком хорошо зная, за что, почему-то не мог заставить себя отстегнуть с него и за свою долю. - Идемте, там у меня есть стол... - неожиданно сам предложил Верховенский. Они просидели за письменным столом в молчании минут пять. Ставрогин чувствовал, как все заготовленные угрозы, упреки и насмешки, теперь до смешного пустые и неуместные, утекают из мыслей, оставляя в голове тяжелую тоскливую пустоту. Верховенский сидел, обхватив себя руками, и выглядел так, будто из последних сил удерживает сознание. Наконец он спросил еле слышно, но твердо, насколько это было возможно, глядя Николаю Всеволодовичу в глаза: - Скажите... Ведь не только Шатов и Федька?.. Да?.. Правда, что ещё Лиза, жена, ребенок,.. Его голос оборвался, хотя он продолжал пытливо смотреть на Ставрогина. Тот молчал, нахмурившись и также не отводя глаз. Верховенский хотел сказать ещё что-то, но, не выдержав распиравшей его тоски, накопившейся за последние месяцы, согнулся пополам и, вцепившись в затылок заломленными назад руками так, будто его прожигает изнутри раскаленное железо, затрясся в беззвучном крике. Ставрогину очень захотелось сбежать, оставив это раздавленное осознанием собственной сущности существо гореть изнутри в разожженном им же самим огне, но бежать не получалось: тело не слушалось. Оставалось только ждать. Только, кажется, вечность спустя Верховенский разогнулся, все так же не выпуская головы из собственных рук. - И что же мне теперь делать? - спросил он, обращаясь будто и не к Ставрогину вовсе. Тот покосился на лежащий тут же, на столе, пистолет, но промолчал. Он не мог придумать другого выхода, но ему наконец стало жаль Верховенского. Он отнял одну его руку от головы и крепко сжал в своих. На большее он был не способен. В дверь постучали. Оба вздрогнули, но не двинулись с места. Уже совсем рассвело. Постучали снова. Не дождавшись ответа, дернули ручку, и незапертая дверь поддалась. В комнату бодро прошествовал усатый круглолицый господин, одетый в теплый серый пиджак. - Извините, здесь проживает Петр Степанович Верховенский? - с улыбкой осведомился он на чистом русском. Верховенский зажмурился, так сильно впившись в руку Ставрогина, что тот перестал чувствовать пальцы.