Ходить по небу

Дома Диму ждали горячий свежезаваренный чай, тёплый плед, особенно прекрасный в похолодавшем Питере без отопления, горячий как печка в кои-то веки ушедший из участка пораньше Игорь и — а вот это стало сюрпризом — с десяток ящиков моркови. Морковь была чудо как хороша — крупная, ровная, яркая, сочная даже на вид, но это всё равно не объясняло её тут присутствия. — Знаешь, ещё утром я был абсолютно уверен, что в нашем списке покупок были только молоко, яйца и пельмени. — Ну вот что ты за человек, Дим? Ты на дачу всё лето ездил? Ездил. Полол? Полол. Поливал? Поливал. Пожалуйста, награда нашла своего героя! — А где эта награда хранилась раньше? — осторожно поинтересовался Дима. — В погребе. — А… — Бэ. Затопило погреб. Радуйся, что в этом году хотя бы кабачки не уродились. — Я радуюсь, — отозвался Дима и присоединился к задумчивому разглядыванию ящиков. Меньше их от этого, к сожалению, не становилось. — А больше совсем было некому? — Кому было, уже раздали. Они помолчали ещё немного, и Дима даже успел задремать, согревшись в объятиях Игоря: сейчас бы, не разлипаясь, залезть под плед, стереть с себя усталость от бестолкового допроса и не приходить в сознание все выходные. Злосчастная морковь насмехалась над его планами одним своим существованием. — У тебя есть банки? — Что? — Банки. Обычные стеклянные банки. Мы могли бы закатать на зиму морковный сок. — Дим, — проникновенно начал Игорь. — У меня нет даже соковыжималки. И ни моя безграничная любовь к тебе, ни бескрайний ужас перед тёть Леной, которая нас закопает, если мы это добро просто выкинем, не заставят меня тереть всё вручную. Вообще-то Дима бы на это посмотрел: постепенно он учился быть более эгоистичным, а вид трудящегося Игоря, особенно если предварительно стащить с него футболку, объективно входил в пятёрку лучших зрелищ, но десять ящиков он всё равно не заслужил — даже с учётом того раза на прошлой неделе, когда Игорь в очередной раз кинулся к подозреваемому без подкрепления. — Надо что-то делать. Что-то… Игорь с Димой переглянулись и мгновенно считали друг друга, как привыкли за время партнёрства — во всех смыслах. — Олег! — Серёга! Серёжа встретил их с той степенью восторга, которая обычно символизировала, что он не спал минимум сутки. Олег был более сдержан, но всё равно радушен, и оба серьёзно подошли к сложившейся ситуации. — Игорь, никаких проблем! Тебе уже вечером привезут самую мощную соковыжималку и всё, что нужно для процесса, да, Волч? Или вы можете занять нашу кухню? Я сейчас распоряжусь дать вам машину, и… — Серый, не части, — Олег веско сжал его запястье и заземлил. — Куда вы собрались девать столько сока? Правда что ли будете пить или через пару лет просто выбросите? — Лучше выбросить сразу? — тут же набычился Игорь, но Дима тоже схватил его за руку, прежде чем тот успел зарядить тираду о летней пахоте и что не всем деньги падали с воздуха. Оба давненько не выбивали друг из друга дурь в зале Игната, и это ощущалось. — Лучше сделать что-то действительно полезное, — на удивление мирно отозвался Олег, не поддавшись на провокацию. — Я знаю отличный рецепт морковного пирога, мы могли бы раздать его в воскресенье. — И морковные котлеты! — тут же подхватил Дима, который по возможности тоже старался волонтёрить в пункте горячего питания, спонсируемом Разумовским. — Будет тематический день, круто же, скажи, Игорь? Мысленно распрощавшийся с субботой Игорь пробормотал что-то согласное и переглянулся с Серёжей, с которым ему предстояло куковать ближайшие сутки: на кухню не подпускали их обоих. О том, что впереди их ждал ещё и урожай зимних яблок, он старался не думать.