КРИМИНАЛЬНЫЙ АДЪЮТАНТ

Знойное утро на степной поляне. Только-только тоненькие лучики солнышка начали пробиваться сквозь белые облачка, уносящие за собой ночь. Где-то отдаленно в горах слышится раскатистый рев барашка, который будто хочет разбудить всю маленькую деревушку. Ветерок нежно ласкает стебельки только раскрывшихся цветочков, а маленькие капельки росы окропляют сонную зеленую травку, по которой топают четыре маленьких копытца. За ними четыре маленькие лапки. За ними две маленькие ножки. Вдруг к ним прибавляются еще две маленькие ручки – кажется, тому кто топал на двух сложно было держать равновесие, поэтому этот кто-то теперь ползает на четвереньках, уподобляясь своим пушистым друзьям. - Иммануил! Куда ты побежал? – крикнула женщина с мягким, но в то же время громким голосом. Она развешивала белье на длинной белой нитке, натянутой между двумя деревянными столбами, и наблюдала за маленьким мальчуганом, барашком и собакой. В тот момент она подумала про себя «кто еще тут пастух?» и улыбнулась. Тут же, послышались другие мальчишеские голоса: они бежали вслед за малышом и хихикали, прыгая по мокрой траве, улетая в рядом стоящие величавые горы, будто передавая утреннее послание жителям с другой стороны. - Мама! Мама! Там кто-то открыл калитку, иди посмотри! – сказал один из мальчишек. Женщина только успела повернуться, как увидела своего старшего сына – Ибрагима. Он держал в руках букет свежесобранных цветов и улыбался. - Сыночек! Ты чего даже не предупредил? Надоело покорять столицы? – пробормотала она, прыгая в объятия своего ребенка. - Сыночек… - она прильнула к закрытому гробу. Теперь столицу покорял не сын, а она. Вокруг стояло шесть парней чеченской национальности, где-то недалеко стоял еще мальчик, который плакал в плечо своему другу. Женщины, стоявшие сзади, склонили головы и тихо шмыгали носом, наблюдая за трагической картиной прощания сына с матерью. - Надоело, вот к вам приехал! Как вы тут без меня? Наверное, совсем тяжко… - Конечно, сыночек! Как же на этих обалдуев управу найти одной? Очень сложно! Они совсем не послушные стали! Ибрагим оглянул зеленое поле, на котором располагался их небольшой домик. По зеленой траве бегали мальчики с собакой и бараном, охотясь на бабочек, летавших в округе. В тот момент Ибрагим почувствовал то самое облегчение, осознание того, что ему не надо ни о чем беспокоится. Он разглядывал далекие горы с белыми верхушками, улыбался яркому утреннему солнцу и вдыхал свежий загородный воздух. Чечня благоухала. - Ибрагим! – вскрикнул самый маленький из них, подбегая к старшему брату. - Иммануил! Каким большим ты стал… - Ибрагим подхватил брата на руки и покрутил вокруг. Холодный черный гроб с грохотом свалился в обледенелую яму, мать в слезах отошла и, не имея сил стоять, рухнула на холодную, укрытую снегом землю. Ее крики доносились через все кладбище. К ней подбежал Иммануил и крепко обнял, пытаясь успокоить. - Ибрагим, зачем нам переезжать в столицу? - Мама, ради Аллаха, нам нужно переехать… - Но… Как я брошу свой дом? Хозяйство? Сынок, почему это так важно? - Потому что идет война, нам нужно спасаться. Хозяйство можно и там нажить. Гама подошел к полке, на которой стояла фотография в красивой рамке. Ее окружало большое количество флакончиков с автомобильной краской. Взяв в руку рамку, он увидел себя, своих братьев и мать. Эта фотография была с того самого поля. Мама широко улыбалась и держала в руках букет цветов, подаренных Ибрагимом. Ее обнимал Ибрагим. Он тоже широко улыбался. - Ибрагим, а правда, что ты бандит? - Только маме не говори. – улыбаясь сказал он. Ему не было стыдно, ведь он мог обеспечивать свою большую семью, состоящую из матери и семи братьев. Ибрагим достал сигарету и подпалил ее прямо на глазах у Иммануила. - А мне! - Еще чего! Малявка совсем. - Я не малявка! Я сегодня в школе стырил пару мобил, и сережку у Надьки! – гордясь собой сказал Гама. - Вот! Достойная замена растет, хвали тебя Аллах! – Ибрагим взял телефоны и оценивающе покрутил их в руках. Пару минут вертя их туда-сюда, он улыбнулся и посмотрел на брата. - Что-то не так? - Не, просто горжусь тобой, малявка. Гама достал небольшую тряпочку и протер стекло, под которым лежала фотография. Затем аккуратно поставил ее на полку и улыбнулся. - Надо тебя навестить, брат. – сказал он стоящей на полке рамке. - Гама! Ого, че за тачка? – удивленно сказал Валик. - Моя… Не завидуй - с важным видом сказал Иммануил и оперся рукой на капот. - Не пизди! И руку убери, пока хозяева не пришли и пизды тебе не дали. - А я не пизжу. Моя. Вчера купил! Ты думаешь я зря воровал весь год телефоны? - Так ты кнопочные воровал, даун. - И че! Ты просто не знаешь кому я их толкал! - Пенсионерам? – мальчик не успел продолжить и услышал шаги за спиной. - Малышня, че творим? – Ибрагим открыл дверь своей приоры и улыбнулся. - Гама! Какой же ты пиздун! А я ведь почти поверил… - Дырявый!!! Это моего брата – значит моя, ежжи! Посмотрев на пустой гараж, Гама вздохнул. В очередной раз в его голове всплывали образы и события, связанные с его братом. Ибрагим был той самой отцовской фигурой, которой так не хватало брату. Гама запомнил его проникновенные карие глаза, которые вспыхивали еле заметными оранжевыми язычками у зрачка, когда тот был заинтересован в чем-то. По его глазам можно было понять все, что у него на уме, но доступно это было только таким людям, как Гама, которые знали его с головы до ног. Гама был самым младшим братом. В каком-то смысле ему это нравилось больше всего. Внимание от Ибрагима он получал больше всех, но в это же время от него многого ждали. Теперь, когда брата нет, единственный плюс от того, что он младший – не придется брать ответственность за всю семью. Это облегчало ему жизнь, однако он никогда не переставал думать о том, чем он может помочь своей матери. Ежедневные переживания насчет «бизнеса», воспоминания о брате, мысли о матери и братьях давили с огромной силой. Поэтому у Гамы никогда не получалось отказывать в себе в небольшом потребительстве собственного товара. Он расселся на диване, вытащил небольшой косяк и закурил, смотря в стену. Ибрагим стоял у зеркала и поправлял отросшие черные волосы. На его длинных пальцах зиял серебряный перстень, немного почерневший от длительной носки. Расправившись с волосами, он поправил белую рубашку, скрытую под черным пиджаком. - Ибрагим… - с улыбкой сказала мама – Даже побрился, вот жених! - Ну тихо, тихо, мам! Ради Аллаха! Не моя же свадьба, нельзя так говорить. - Так-то оно так, сынок. Только за Иммануилом следи, хорошо? - Конечно, - Ибрагим улыбнулся своими большими чуть желтоватыми зубами и потрепал брата по макушке. Через несколько минут они сели в машину. Руля к ЗАГСу, Ибрагим задумчиво смотрел на дорогу. - Ибрагим! А когда ты женишься? – спросил мальчуган у брата. - Когда найду нормальную! – сказал с усмешкой старший. - Ну да, а то мне Исхан сказал, что все бабы – шлюхи! - Исхан сам как шлюха! Один-два дня и уже новая. Вот разве мать наша такая? - Наша – нет, а вот чья-то другая – да! - Иммануил! – рявкнул Ибрагим – Если другая мать – шлюха, то и твоя тоже! Ради Аллаха, забудь то, что тебе говорит Исхан, он тупой как ишак, ежжи! Женщина – это цветок, который нужно беречь! Если ты будешь к ним относится так, то чем ты лучше пидора? - Но ты же сам сказал, что тебе нужна нормальная! Брат, это значит, что бывают ненормальные! Зачем мне оберегать каждую? - Иммануил… Ты задаешь много вопросов. Вырастешь – поймешь. Пока для тебя это все шутки, но… Ради Аллаха, если ты хоть раз тронешь пальцем женщину… Стоп. В голове Гамы явно что-то не сходилось. Ибрагим учил его уважительно относиться к женщинам, а сам обрадовался, когда мы случайно убили ту проститутку? Ибрагим мотнул головой и затянулся еще раз. «Может быть, что-то изменилось… Или что-то в принципе было не так в самом убийстве? Да простит меня Аллах…». - Ибрагим! У Олега такая красивая жена… Где он такую нашел? - Где-где. В музыкальной школе. Мимо проходил, а она на пианино играла. Знаешь сколько он ее добивался… - Нет-нет! – перебил Иммануил – Я имею в виду рыжую! Ибрагим громко рассмеялся и отмахнулся от брата. - Ты рыжих что ли ни разу не видел? В столице их много. - А тебе нравятся рыжие, Ибрагим? - А мне все равно на цвет волос, главное, чтобы было вот тут, - он тыкнул Иммануила в висок. - Мама говорила, что главное должно быть в груди… - Мама тоже права. Но то, что в груди, управляется тем, что в виске, брат. Поэтому полагайся на то, что в виске. В голове Гамы все снова перемешалось. «Главное, что в виске… Мы ей попали снежком в висок». Он глубоко вздохнул и посмотрел на часы. «Нет, смущает меня это все». Чтобы больше не думать, он, докурив, поднялся с дивана и подошел к зеркалу. Взял серебряное кольцо, лежавшее рядом с рамкой и надел его на палец. Иммануил и Ибрагим были похожи. Только глаза первого были немного светлее и нос длиннее. Гама взял в руки немного геля для волос и уложил их назад. В дверь постучали. Не дождавшись того, что дверь будет открыта хозяином автомойки, пара грязных кроссовок зашла внутрь. Обернувшись, Гама увидел одного из своих «нюхачей». Он устроил пару таких бомжей для того, чтобы они раскидывали закладки по всему городу. Можно было сразу убить двух зайцев – сделать закладку и что-то разузнать. На бомжей никто внимания не обращал и платить им много не надо было. Из минусов – сами попробуют скурить и сдохнут, а может накуралесят как. Поэтому пришлось найти парочку проверенных бомжей. - Начальник, дай копейку, я все разнес. - Брат, ты бы хоть не заходил, вонище ужасное – сказал Гама, открывая кошелек. - Как есть, Бог нас не бережет. - Новостей никаких? – Гама передал купюру бомжу. Он охотно ее взял и, смявши, положил во внутренний карман куртки. - Точно! Есть. Новый какой-то бомж появился. Ниче не рассказывает, сидит будто рот зашили. - Ясно, ну вы с ним поговорите, может подсадной какой. Сюда не приводить. - Хорошо, начальник – с улыбкой сказал бомж. - Все, вали уже, воняет… Бомж ушел. Гама лег на диван, сложил руки на груди и уснул. Ему снились горы Чечни, барашек и собачка. Он бегал с ними по зеленому лугу. Ветер обдувал его лицо и, кажется, он сделался совсем маленьким. Вдруг мама прокричала ему: - Иммануил! Посмотри кто пришел! Он подбежал к ветхому забору и посмотрел на калитку. Она открылась, а перед ним стоял Ибрагим. Его грудь была рассечена надвое, а глаз потек вниз по щеке. Он делал медленные и громкие шаги в сторону Иммануила. - Ну привет, брат! – очень громким и пугающим басом раздалось из его наполовину сгнившего рта. – Знакомься, это моя невеста – Маша. За ним показалась та сама женщина в каблуках и шубе, которую Гама и Валера случайно убили. Один ее глаз был закрыт, а второй, с огромной наклеенной ресницей и блестками, смотрел прямо на Иммануила. Из виска текла черная жижа, которая когда то была кровью. - Привет, Иммануил, не рад нас видеть? – таким же медленным, но более ехидным голосом сказала Маша. Иммануил от страха упал на землю за ним и начал отползать от двух чудовищ. - Я что, некрасивая? – сказала Маша. Только один уголок ее рта опустился вниз, надувая синюю губу. Второй замер. - Красивая, ежжи. Только я тебя выбрал не за красоту. А за то, что у тебя вот тут. – сказал Иммануил и сунул палец в дырку в виске. Он начал капаться в ране, ковыряя ее черным ногтем – пытался что-то достать. Когда кровавая рана стала еще шире, он всунул туда второй палец. - Милый, ну зачем при детях… - с громким вздохом пробормотала Маша. - Он уже взрослый, пусть знает… - синие пальцы ухватились за что-то в дыре. Он потянул пальцы на себя под громкие стоны Маши. Вытянув пальцы, в них что-то блеснуло. - Смотри, Гама, что достает женщинам настоящее удовольствие – он протянул ему длинную пулю.