Лунный свет

      На удивление Эдвард помнил своё детство до мельчайших подробностей. Помнил, как убил своего отца, как впервые познакомился со всеми жестокими качествами этого мира, и как мать однажды подарила ему эту ткань, украв у одних богатых людей. Он уже давно не придавался этим воспоминаниям, но этот вечер напомнил о существовании его прошлой жизни. Все эти заносчивые аристократы казались изначально не такими противными, как о них думал Тич, но затем они всё-таки показали свою истинную сущность. Все аристократы такие. Все, кроме Стида. Он добрый, умный, начитанный, со своими ублюдскими повадками, которые иногда были до болезни в висках бесячие. Но он не такой как они. Стид другой, особенный.       Из штурма мыслей прерывают шаги в его сторону. Он оборачивается навстречу подходящему и встречается с рассеянным лицом Боннета. Его лицо даже луна аккуратно покрывала своими лучами. Даже сейчас выглядел чертовски привлекательным.       —Прости, что этот вечер оказался полным разочарованием.       Он мотнул головой.       —Нет, ты был прав. Я не готов к такому.       —Не сказал бы. Ты был весьма утончённым, — его губы растянулись в лёгкую улыбку, от чего стало также легко на душе Эдварда. Тич усмехнулся. Взгляд Стида перешёл на ткань на ладони Чёрной Бороды. — Какой прелестный шёлк.       —Это всего лишь старая тряпка.       —Порой старые вещи — лучшие вещи, — сказал Боннет, поднимая брови вверх, и попросил ткань. Эд внимательно смотрел, как Стид бережно по-аристократически закручивал кусок когда-то прекрасного шёлка и положил ему в нагрудной карман. — Видишь? Тебе идут изысканные вещи.       Сердце приятно кольнуло в груди, делая кульбит. Хочется обнять, поцеловать, укрыть от всего мира этого пирата-джентельмена, который имеет собственную библиотеку в каюте, потайные ходы и который смог поджечь целый корабль с помощью массивной агрессии.       Сердце реагирует быстрее, чем здравый смысл, он медленно подходит к Боннету, обхватывает лицо двумя ладонями и целует мягкие, слегка обветренные губы. Он пожалеет об этом через некоторое время, потеряет к себе добрую такую половину доверия, но хотя бы почувствует тепло этого очаровательного пирата-джентельмена, который сейчас… Целует его в ответ?       Когда чужие губы коснулись его, то он замер, не понимая, что делать дальше. Его, Стида Боннета, целует Эдвард — мать его — Тич! Эдвард, которого он, как думал до этого, невзаимно полюбил. По рёбрам с бешеной скоростью стучало сердце. Простояв в ступоре ещё несколько секунд, Стид отвечает на поцелуй, аккуратно касаясь ладонями длинных волос, зарываясь в них пальцами. Эд пахнет морем, ромом, и даже сегодняшний банкет на горящем судне не сбил этот очаровательный аромат.       —Я же говорил, что они сойдутся, — ухмыляется Люциус, смотря на капитанов. Джим лишь закатили на это глаза и пошли подальше от всех собравшихся поглазеть.       —Это было слишком очевидно, — проговорил Олуванде, перед тем как пойти следом за Джим.