Бесталанный птенец

      Я пару раз подходил к ней поговорить. Она идеально подходила под мои представления о птенце. Заманить ее на поцелуй оказалось очень просто: приказал ее профильному преподавателю задержать ее до ночи, а после завел на разговор в глубину пустующей библиотеки. Она не отказалась от моего предложения, она возжелала бессмертия со мной. Она покорилась моему желанию подарить ей поцелуй.       Это был первый раз, когда испивал человека до последней капли, ради этого я пару дней воздерживался от охоты. Руки подрагивали. Укус. Она стояла ко мне спиной и что-то хотела спросить. Уже не важно, главное, что она не увидела моего замешательства, она не должна усомниться в моей власти. Кровь была... Странная. Она была гуще, чем должна быть, словно она была живее, чем кровь обычного человека. Резко ударило по мозгам и голова закружилась, пришлось собрать всю свою волю, чтобы собраться с силами. Сколько прошло времени? Она уже полностью пуста, почему я пытался продолжать ее пить? Я пошатнулся и неудачно опершись на книжную полку уронил пару фолиантов на обмякшее тело снизу. Нужно торопиться - запрокидываю ей голову назад, чтобы кровь быстрее проникла ей в тело. Смогу ли я посадить ее на большие узы, если она выпьет больше моей крови? Я не должен об этом думать... Было смутное чувство, что я пробовал подобную витэ в прошлом, но что это было?..       Тело зашевелилось ещё до того, как я успел убрать руку. Мне пришлось поднять себе силу за кровь, чтобы удержать зверя, который сейчас лежал на полу. Взгляд утратил былую мягкость, ногти с длинным маникюром зловеще зацарапали по паркету, оставляя борозды, - она была голодна и неразумна. Придерживая ее за шею на вытянутой руке я провел ее до заготовленной жертвы - не нужно было ничего объяснять. Она сама чувствовала, что должна делать. Как и меня когда-то, Зофью пришлось оттаскивать силой от ее первой трапезы в нежизни. В глаза стала возвращаться осознанность, а после их заволокло пеленой страха. Странно, я не испытывал подобного чувства. - Я, я, я убила ее,.. - голос Зофьи задрожал. - Нет, смотри, - склоняюсь над выпитой девушкой и провожу языком по месту укуса, - к утру она очнётся и через пару дней уже будет в норме, - повернувшись к птенцу - увидел заметную тень облегчения, смешанную с отвращением. "Как скоро она потеряет свою человечность", - промелькнуло у меня в голове со злорадным смешком.       Я провел ее в свою капеллу, нашу капеллу. Становление еще не окончилось - в моих руках была ценнейшая из жидкостей. Это была кровь семи старейшин. Каждый тремер, что ее выпивает навсегда связывает свое сердце с нашим братством, словно через нее он получает не только кровные узы, но и черты характера, свойственные нашему прародителю - величайшему из магов прошлого. Большинство из всех тремеров, что я знал - были ярыми фанатиками своего дела, хитрыми интриганами, стремящимися возвеличить наш клан любой ценой. Я верю, что и эта девушка сможет внести свою лепту в наше будущее. - Пей, эта чаша крови для тебя - признак, что наш клан официально признает тебя своим членом.       Она подняла на меня свои глаза, ставшие, верно, еще более бездонными и выпила протянутую чашу. По моему позвоночнику, словно изнутри провели ледяным лезвием, звонко отсчитав позвонки. Я не успел понять, что произошло, она уже отставила выпитую до дна чашу и мечтательно посмотрела куда-то в даль. В ее душе зародились доныне неведанные по силе чувства, а в моих глазах ее облик стал неумолимо меняться. Голова словно резко похолодела отдаваясь страху, что сейчас я совершил фатальную ошибку.       Последующий месяц я всеми своими силами пытался сделать из нее хоть что-то толковое, но передо мной словно появилось совсем новое существо. Даже связывающие ее узы крови со мной - ее единственным сиром не могли побороть ее дикий нрав. Я видел, я видел среди ее словоблудия и ласковых заискивающих речей упрямую волю. Словно она всем своим нутром отрицала свое естество. Из всех изумительных путей тауматургии она выбрала самую приземленную, самую пошлую. Она не хотела власти ни над огнем, ни над созиданием материи, она отказалась от величайшего дара тремеров - властью над чужой кровью. Она хотела только одного - власти над людьми. В ней совсем не развилось ясновидение, напрочь отсутствовало шестое чувство и она совсем не стремилась к оккультным знаниям. Ее интересовала власть здесь и сейчас. Я был опустошен. С каждым приходом рассвета она собиралась и уезжала в свой дом, ей даже в голову не пришло днем спать в капелле, а мне не хватило сил остановить ее. Ее существование стало для несмываемым клеймом, я благодарил богов, что в этом проклятом городе нет ни одного другого тремера, что мог увить мое омерзительное во всех смыслах детище. Я проклинал себя раз за разом, силясь понять, как в мою голову могла прийти идея, что из этой... женщины мог получиться достойный маг. Я мог сетовать только на свое длительное заточение в капелле, видимо за сотни лет затворничества я окончательно потерял рассудок, очаровывавшись обычной смертной.       День, когда своих птенцов нужно было представить стае все же наступил. Не смотря на мои мольбы она дожила до этого дня, не решившись прогуляться под солнцем и не упала под гильотину. Я с отвращением заметил, что она приглянулась князю. Не могу судить об отношении других к своим птенцам, но на мой вкус они выглядят не более убого. Я не собирался давать ей или кому-либо еще рекомендацию, хотя это и противоречило приказу клана... Мне было тошно смотреть на нее. Сдержано поздравил всех, пожал руки, не снимая перчатки, и скорее направился в капеллу. Противнее собственного птенца мне был Гектор, я знал что это чудовище прячет под повязкой. Он следил за мной, читал каждый мой шаг. Он презирал меня. А она... Она совсем его не боится, называет дедушкой... Я должен уйти в работу, забыться, найти новые знания, потерянные знания, что угодно, я должен перестать об этом думать...