Песнь октября

Частое прерывистое дыхание разносится по маленькой каморке подсобки, Оля чувствует каждую шероховатость двери спиной, перемещаясь в такт толчкам. Пашин мозг, затуманенный алкоголем долгое отсутствие секса, стирают любые сожаления о содеянном. Рыков хорош и исполнителен, поддерживая руками за ягодицы, продолжает методично погружаться в нее подводя к черте. Невесомые поцелуи на шее, и тихие стоны, которые Оля пытается заглушить, чтобы не привлекать лишнего внимания к их совместной пропаже с праздника. В этом году Ломагин решил отпраздновать свой день рождения не на даче за шашлыками, а прямо на рабочем месте, с ее молчаливого согласия. Проверка уже прошла, вымотав и забрав все силы, с Рыковым все было относительно стабильно, он как мог поддерживал, стараясь не оставлять ее одну. Так пролетел месяц, за который Паша ни разу не пожаловался на то, что жена держит его на голодном пайке. Изредка подливая в Ольгин бокал вино, Паша заметил, как опустела бутылка. Алкоголь быстро ударил в голову, пить на голодный желудок было плохой идеей, но Арефьева не желала сознаваться мужу, что в очередной раз забыла поесть и скрывая это от него, опустошила содержимое контейнера в мусорное ведро. Дойдя до определенной кондиции, она решила уйти, утянув Пашу за собой. - Нам, наверное, пора, - Оля улыбнулась Владимиру Юрьевичу, - а вы еще отдыхайте. Рыков было попытался возмутиться, но под ее строгим взглядом быстро передумал. Держа руку на женской талии, быстро повел на выход и лишь в коридоре спросил: - Мы почему так рано уходим? Оля захмелевше улыбнулась и потянулась к его губам, впечатываясь в них легким поцелуем: - Я до дома не доживу! – будто отзеркалив его слова, произнесенные полгода назад в ее кабинете. До кабинета дойти было не суждено, остановившись у подсобки рядом с лестницей Арефьева повисла у мужа на шее, довольно зажмуриваясь, Паша довольно улыбнулся, поглаживая ее спину: - Больше не шифруемся? - Не сегодня! – еще один короткий поцелуй, с легкостью оставленный на его губах. - Не узнаю свою жену, - тихо прошептал он, - Оля, это безрассудно! Как и всегда на работе, она диктует ему свои условия, заводит в маленькую тесную коморку, расстегивает ремень на его джинсах и все ближе привлекает к себе. После, перестав себя сдерживать он кончает, каждой яркой эмоцией и импульсом, как ее мышцы сокращаются, а пальцы намертво вцепились в его плечи. Она тихо хнычет, запрокинув голову и пытается восстановить дыхание, все еще не отпуская мужа от себя. От былого опьянения не остается и следа, Арефьева встает на еще плохо слушающийся ногах, стараясь привести себя в порядок, поправляет юбку и только потом замечает его внимательный взгляд. - А вот сейчас не понял? - Паш, два бокала всего и то, второй я не допила, - она поглаживает его колючую щеку, - этого недостаточно, чтобы так опьянеть… - Но достаточно, чтобы затащить меня в подсобку, - внезапно он осознает, что стал более трезвым, чем был, когда они уходили с праздника. Оля смеется, поправляя прическу, стараясь не вдаваться в подробности, что согласно времени цикла именно сегодня у нее овуляция. А то вино, которое Рыков любезно подливал в бокал, каждый раз уходило в пользу Вити Ушакова.