Когда ветер качает вереск

      Бостон, США, 2018 год.              — Мать твою, Тэ! Гони!       — Закрой хлебальник, Гук, — раздражённо шипит сквозь зубы мужчина, резко выворачивая руль.       Чон Чонгук — племянник босса. Тэхён мысленно выругался, когда тот сообщил, что в сегодняшнем деле его напарником будет Чон, но с боссом не спорят. Он нутром чуял, что в этот раз будет конкретное попадалово, потому что присутствие Чона на деле — это как гарант, как знак качества, блядь, охренительного качества отменного дерьмеца, которым заканчивается каждое дело с участием Гука. Но он племянник босса. Хотя казалось бы, каким боком Чон Чонгук относится к Дональду Косински, боссу Тэхёна? Как глава преступной группировки, эмигрировавший херову тучу лет назад в США, поляк к слову говоря, может быть родным дядей такому опездолу, как Чон Чонгук? Тэхён не то чтобы интересовался родственными связями, просто поначалу знатно охуевал от таких волшебных новостей. Впрочем, довольно быстро забил на этот момент. Он и не важен. Зато важно то, что этот идиот не способен хоть на что-то стоящее.       Сегодняшняя ночь не стала исключением. Всё было просто — они должны были сбыть крупную партию товара, забрать деньги. Всё. Но, по классике жанра, нагрянули копы. И теперь Тэхён пытается уйти от погони, сохранив бабло и кусок дерьма, вопящий на заднем сиденье машины. Мужчина не следит за временем, но, судя по концентрации копов и заграждений на дорогах, прошло достаточно, чтобы они успели так шустро скооперироваться. А это означает только одно.       Им не уйти.       И Тэхён знает, что с потерей денег босс смирится. У него этих денег хоть задницей жуй. А вот если копы сцапают Гука — отхватит он.       Блядь.       Тэхён быстро смотрит в зеркало заднего вида, оценивает ситуацию. Замечает комплекс старых складов недалеко справа и, подрезая патрульную машину, идущую ему наперерез, сворачивает на просёлочную дорогу. Вжимает педаль газа в пол.       — Гук, — спокойно зовёт недонапарника, тот поворачивает голову в его сторону, нервно облизывая губы. Перебирается на переднее пассажирское сиденье. — Сейчас я тормозну у одного из зданий, ты возьмёшь сумку с деньгами и свалишь нахуй отсюда.       — Что? — Широко открывает глаза. — Да они сцапают меня за двадцать минут! Тэ, ты чего…       — Слушай сюда, кусок дерьма. — Тэхён теряет терпение, пытаясь справиться с управлением и увеличить расстояние между ними и копами. — Они не знают, что нас двое. Свалишь из машины, побежишь в лес. Через пять миль к западу будет заправка. Позвонишь Дону, тебя заберут.       — Пять миль? Ночью по лесу?! Да ты чего нюхнул-то, блядь?! — негодует Чон.       — Хорошо, — Тэхён резко выворачивает руль, заметив глубокую яму посреди просёлочной дороги. — Вот тебе другой вариант. Ты остаёшься здесь. Нам не уйти, идиот! — гневно цедит сквозь сжатые зубы. — Нас сцапают. Твой дядя потеряет крупную сумму денег. Нас посадят. А в процессе будут прессовать, выбивая инфу про босса. Выдержишь? — Снова смотрит на него с ухмылкой, которая резко пропадает. Тэхён переводит взгляд в лобовое. — Хотя, может, оно и к лучшему. Может быть, Дон наконец поймёт, что его племянник припиздыш трусоватый. — Видит, что Чон насупился, обидевшись, но ему плевать. — Осталось сто ярдов. Решай.       — А как же ты? — вдруг спрашивает и Тэхён с удивлением понимает, что этот чувак действительно переживает за его дальнейшую судьбу.       — Отсижу за двоих. Повезёт, выйду по УДО.       — Но…       — Верность семье, Гук-и, — перебивает с насмешкой в голосе. — Попрактикуй как-нибудь. — Тормозит. — Вали нахер! — рявкает резко.       Чонгук дёргается. Медлит секунду. Слышит звук приближающихся сирен. Хватает сумку, набитую деньгами и, бросив быстрый взгляд на Тэхёна, буквально вываливается из машины. Бежит в темноте в указанном направлении. Тэхён смотрит на него секунду, а затем резко трогается с места. Знает, что ему осталось минут пятнадцать, но больше и не нужно. Главное — отвлечь копов. Ему не хочется подставляться. Ещё меньше хочется подставляться из-за идиота Чонгука. Но он знает, что Дон щедро вознаградит его за эту жертву. И, возможно, наконец пустит его в узкий круг доверенных лиц. А это именно то, что нужно Тэхёну. Пара потерянных в тюрьме лет стоит того.              

***

             Дублин, Ирландия, ноябрь 2019 года.              — Чёрт…       Парень морщится, выглядывая на улицу. Льёт, как из ведра. Он расплачивается с таксистом и выходит, захватив с собой небольшую дорожную сумку. Плевать ему на то, что промокнет, лишь бы убраться подальше отсюда. Короткими перебежками добирается до здания аэропорта и идёт прямиком к кассе, молясь, чтобы ещё были билеты на нужный ему рейс. Купив билет и поняв, что до начала посадки ещё полчаса, хватает свою сумку, почти бегом направляется к туалету. Нервно проверяет есть ли кто в кабинках. И когда понимает, что он один, кидает сумку на пол, неожиданно всхлипывая.       Подходит к раковине, дрожащими пальцами откручивает вентиль и умывается ледяной водой. Поднимает голову, уставившись в своё отражение. Тёмные отросшие волосы спутаны, обычные карие глаза сейчас выглядят блёклыми и безжизненными, тени под глазами, кажется, навсегда въелись в кожу. Синяки на шее, которые он пытался замазать тонной тонального крема, всё равно проступают. Кидается к сумке, дёргано расстёгивает молнию, копошится внутри, приводя всё в ещё больший беспорядок, находит шарф и, не глядя в зеркало, как попало наматывает его на шею. Смотрит на результат своих усилий. Как будто бы остаётся доволен. Поднимает взгляд, замирает, уставившись в отражение своих глаз.       Снова чувствует, что его затягивает.       Как в чёрную дыру, в водоворот, назад, в пучину страха и боли, из которых состояла его жизнь до этого вечера. Морщится. Выдыхает. Не знает, что его ждёт. Он едет в никуда. Много лет решался. Ещё дольше собирал всё необходимое для побега. Слишком долго. Назад пути нет.       Медленно подходит к раковине и приближает лицо к зеркалу, пристально вглядываясь в своё отражение. Кто он? Что он за человек? Ему не давали возможности узнать ответы на эти вопросы, заставляя жить в аду под носом у всех. Человеку, живущему по расписанию, составленному для него другими, под пристальным контролем каждого шага и круглосуточным наблюдением, сложно узнать самого себя. Теперь он намерен найти ответы на эти вопросы. Как и на множество других. У него всё равно нет другого выхода.       Хмурится, зацепив взглядом красное пятно чуть выше запястья.       — Чёрт. — Задирает рукав кофты выше. Понимает, что не стёр всё. Снова включает кран, подставляет под струю воды руку, принимаясь нещадно тереть кожу. — Чёрт…       Всхлипывает, не может это контролировать, наблюдает за тем, как окрашенная кровью вода стекает в водосток. Резко дёргается, услышав, что началась посадка на его рейс.       Выключает воду, вытирает руки, хватает сумку, проверив билет, и выходит из туалета. Торопится к выходу, но резко тормозит, заметив в толпе знакомую фигуру. Перестаёт дышать, замирает по привычке, и проходит несколько секунд прежде, чем он понимает, что обознался. Опускает голову, натянув капюшон, шагает к нужному терминалу. Кусает до крови губы, ожидая своей очереди, и даже не замечает этого. Постоянно озирается по сторонам в попытке совладать с очередным приступом паники и так увлекается этим, что не сразу понимает — подошла его очередь. Даёт на проверку документы, нервно притопывая ногой. И выдыхает лишь тогда, когда попадает в коридор, ведущий к самолёту.       В тридцати ярдах от терминала из тени выходит высокий, широкоплечий, лысый мужчина, провожающий взглядом только что прошедшего проверку парня. Смотрит на табло, в котором светится номер рейса, ухмыляется. Достаёт телефон и набирает первый в списке быстрого набора номер.       Отвечают почти сразу.       — Лиам, он сел в самолёт. Да, до Вашингтона. — Слушает. Снова ухмыляется. — Понял.       Отключается, ещё немного стоит неподвижно, обдумывая план действий. Засовывает руки в карманы пальто и неспешно шагает в сторону касс.              

***

             Нью-Йорк, США, февраль 2020 года.              — Эй, Тэ, передашь привет моей мамаше? — спрашивает Рикки, кидая в него довольно большой шарик из бумаги. Тэхён фыркает, не отрывая взгляда от книги, которую читает.       — Может, лучше Луизе? — с насмешкой спрашивает Бозо. Рослый латиноамериканец, который выглядит устрашающе, но при этом и мухи не обидит. Хорошо, что об этом знают только Тэхён и Рикки.       — Ты бы попридержал свой хавальник, Бозо, — насупившись, отвечает Рикки. Спрыгивает со своей кровати, бесцеремонно плюхается на кровать Тэхёна. Пристально смотрит на него.       — Что? — невозмутимо спрашивает тот, переворачивая страницу.       — Почему ты не сбежал, как Скофилд? — весело спрашивает парень. Мужчина хмурится, смотрит на него.       — Ты же в курсе, что Майкл Скофилд — это вымышленный персонаж? — вздёрнув бровь, интересуется. — Как и тюрьма, из которой он сбежал. — Возвращается к книге. Рикки закатывает глаза.       Этот невысокого роста, вечно раздражающий криминальный элемент стал своего рода приятелем для Тэхёна. К его удивлению, кстати. С самого первого дня в Райкес прилип к нему, как банный лист. И постоянно искал в нём сходство с главным героем известного шоу о побеге из тюрьмы. Кроме множества непонятных никому, за исключением самого Тэхёна, татуировок и очевидно высокого интеллекта, никакого сходства с персонажем шоу у него не было, но Рикки это не останавливало.       — Ким! — рявкает охранник. — На выход!       — Уже?! — изумляется Рикки. Тэхён хмыкает. Поднимается с кровати, тыча книгой в парня.       — Начни читать, чувак, — говорит ему. — Жаль будет, если ты так и останешься на уровне сопливого подростка, — продолжает беззлобно. — Потенциал-то есть.       Рикки хватается за книгу и хмурит брови. Тэхён хлопает его по плечу, собирается развернуться к выходу из камеры, когда понимает, что доступ к кислороду внезапно перекрыт. Бозо. Крепко обнимающий его Бозо — вот причина.       — Бля, громила тупорогая, ты меня раздавишь! — Несильно бьёт кулаком в бок. Хотя, ударь он со всей силы, результат был бы тем же. Нулевым. Бозо ухмыляется, отпуская Тэхёна.       — Жаль, что ты так быстро, — басит.       — Да пошёл ты, — усмехнувшись, отвечает Ким. — Мне хватило. Тошнит уже от ваших рож.       Не ждёт ответа, разворачивается, выходит из камеры. Слышит свист и выкрикивания с разных сторон, большинство из которых носит крайне агрессивный характер. Ему плевать. Два года он ждал этого дня. С той самой ночи. Ему дали пять, но Дон подсуетился, как Тэхён и предполагал. Удалось скостить срок. Плюс Тэхён был неприкосновенен в стенах «Райкерс». И это бесило большую часть заключённых.       Зато его веселило.       Ему нравилось дразнить этих уродов. Бывало, что он отхватывал от особо отчаянных, но никогда не уходил от драки, какой-то частью себя испытывая больное удовольствие оттого, что его метелят как в добрый путь. И от того, что он делает тоже самое. Жестокость и хладнокровие этого места никого не обходят стороной. Исключением стали два придурка, с которыми Тэхён делил камеру. Сдержанная терпимость проявлялась лишь по отношению к ним.       В любом случае, как он и сказал, его уже тошнит от этого места.       Его ведут коридорами, которые он выучил наизусть до каждой трещины. Он не сверяется с распиской, просто распихав содержимое пакета с личными вещами по карманам. Он ни с кем не говорит, ни на кого не смотрит. Мужчина собирается что-то съязвить ему, типа «до скорой встречи», но затыкается, потому что впервые видит настоящего Тэхёна.       Он выходит, останавливается у самых ворот, вдыхая морозный воздух, и цепляется взглядом за чёрную машину, стоящую неподалёку. Нисколько не сомневаясь в том, что это за ним, шагает к ней. Забирается на заднее сиденье и замирает, испытав секундное замешательство. На него смотрит пара чёрных глаз Дональда Косински. Босс, который — и Тэхён совершенно точно это знает — никогда не снисходит до того, чтобы лично встречать только что освободившихся членов его группировки.       — Дон, — спокойно приветствует его Тэхён.       Косински отвечает не сразу, с подозрительным прищуром уставившись на него. И только спустя несколько секунд его губы расплываются в широкой улыбке, покрывая лицо множеством морщин.       — Здравствуй, Тэхён. — Он улыбается широко, да, но Ким не идиот. Улыбка босса совсем не трогает глаза. — Готов?       — К чему? — Хмурится. Дон взмахом руки даёт понять водителю, что можно ехать, и, убрав с лица улыбку, смотрит на Тэхёна.       — К повышению, мой друг. И к новым горизонтам. — Замолкает ненадолго. — За два года кое-что изменилось.       — Например?       — Например, — Дон пожимает плечами, — например, направленность нашей деятельности. И, учитывая твоё прошлое, я думаю, тебе понравится. — Кровожадно улыбается.       Тэхён усмехается в ответ, но как только отворачивается к окну, делая вид, что наблюдает за дорогой, усмешка исчезает. Итак, он не просчитался, Дон, наконец, пустит его в круг приближенных. И это хорошо. Только омрачается новостью о смене деятельности. Потому что Тэхён, несмотря на уверенность Дона, уже знает совершенно точно, что ему это дерьмо не понравится.