Когда ветер качает вереск

      Нью-Йорк, США, апрель 2020.              — Пак! Где статистика?!       Чимин закатывает глаза, продолжая перебирать папки в нижнем ящике своего стола. Для этого ему пришлось присесть на корточки и часть его надеется, что этого будет достаточно для того, чтобы вихрь под названием Сэм Ланкастер прошёл его стороной.       Наивный.       — Вот ты где, — злорадно говорит Сэм, остановившись за его спиной и заставляя замереть.       Когда Чимин только попал сюда, относился к боссу с подозрением. Потому что привык к тому, что люди в большинстве своём не представляют из себя ничего хорошего. Просто настоящие козлы. Сэм козлом не был и понял парень это довольно быстро. Босс соблюдал субординацию, был неизменно вежлив и воспитан. Ко всем, кроме Чимина.       Чимин сдувает с глаз прядь выбеленных волос и смотрит на босса через плечо.       — Обязательно так рвать глотку, мистер Ланкастер? — спрашивает с ехидством. Сэм щурится. Чимин поднимает над головой папку. — Вот здесь ваши статистические данные. — Встаёт, мило улыбнувшись.       — Неплохая попытка, Пак, — говорит, хватая папку. — Но щенячьи глазки вкупе с улыбкой, отдающей чертовщиной, меня не трогают. — Парень усмехается, приподняв бровь. Ланкастер фыркает. — Ладно, туше, — ворчит, вызывая улыбку своего сотрудника. Опускает взгляд в папку. Хмурится. — Всё так плохо?       Пак ведёт плечом.       — Порядочные, скучные сенаторы нынче не в цене, — отвечает будничным тоном. Ланкастер закатывает глаза, захлопывает папку, разворачивается, шагает к своему кабинету.       — Даже не начинай, Чимин, — раздражённо говорит на ходу. Пак шагает за ним.       — Сэм, ты же хотел, чтобы я набирался опыта. Сам это предложил, — всё же говорит, копируя его тон. — И криминальные хроники — отличное начало!       — Это опасно.       — Я просто задам пару вопросов паре человек.       — У тебя прекрасно получается работать с тем, что есть сейчас.       Чимин тормозит. Сверлит взглядом его спину. Ланкастер останавливается, выдыхает, поворачивается к нему лицом.       — Я знаю, что тебя интересует тема повышенной преступности, но ты новичок. Это опасно, — повторяет обречённо.       — Если бы меня интересовала только тема повышенной преступности, я бы осел в Чикаго.       — Это ещё почему? — недоумевает Сэм. Чимин скрещивает руки на груди.       — Потому что этот город переплюнул даже Нью-Йорк по концентрации преступлений. Статистику давно смотрел? — спокойно отвечает.       Мужчина разворачивается и заходит наконец в свой кабинет. Пак следует за ним. Сэм кидает папку на стол, садится в кресло и ослабляет галстук. Думает. Откидывается на спинку, смотрит на своего подопечного долгим задумчивым взглядом.       — Какая тема? — задаёт вопрос, подперев подбородок рукой. — Если не банальная преступность, то что?       — Хочу узнать и рассказать, насколько исправляет преступников тюрьма… — замолкает, отводя взгляд, — в смысле, насколько она ничерта не меняет, наоборот, всё только усугубляет, — с энтузиазмом отвечает, садясь в кресло напротив.       — Зачем?       — Тюремная система в США носит коммерческий характер, ты же знаешь. Частные тюрьмы почти вытеснили федеральные. Это такая себе тенденция, — отвечает на очередной вопрос. Сэм фыркает.       — И? Убийц и насильников станет меньше, если сократить число частных тюрем? — ворчит себе под нос, отвлекаясь на виды за окном.       — Нет. Дело не в этом.       — Нет? — с интересом смотрит на парня. — Тогда объясни.       — Частные тюрьмы не подлежат контролю. То есть официально, конечно, подлежат, но все мы прекрасно понимаем, что это не так. Предполагается, что осуждённый за преступление человек должен исправиться в тюрьме, а по факту получается, что… — закусывает пухлую губу, пытаясь сформулировать мысль, здорово нервничает, понимая, что ему далеко до профи, работающих здесь. От этого раздражается. — Сейчас я сформулирую всё так, чтобы ты понял.       — Дело не в том, что материал могут не понять, Чимин, — говорит серьёзным тоном Сэм, и Пак терпеть его не может. — Дело в том, что при сборе информации тебе придётся контактировать с криминальными элементами. — Наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. — И мне это не нравится.       — Я могу за себя постоять, — говорит он сухо.       Ланкастер только пару раз слышал этот тон и, честно, в те разы терялся, потому что в подобные моменты Чимин переставал походить на себя.       — Собери для начала материал. Посмотрим, как хорошо ты научился это делать, — чеканит он и парень расплывается в довольной улыбке. Вскакивает с кресла, направляется к выходу. — И никаких экстремистов и садистов! — требует строгим тоном.       — Хорошо, папочка, — ворчит Чимин, даже не обернувшись.       Сэм наблюдает за ним, пока парень не скрывается за дверью, а затем откидывается на спинку кресла, качает головой. Как он, чёрт возьми, согласился-то на это?              

***

             Ему снова холодно и страшно. Он осматривается, хотя знает, что в этом нет нужды. Приторно-сладковатая вонь, проникающая даже сквозь щели шкафа, в котором он прячется, не даёт ему и шанса спутать это место с чем-то другим. Всё вокруг кажется слишком большим. И не удивительно, ведь ему шесть. Весь мир, окружающий его, огромен.       Мальчик придвигается ближе к дверцам шкафа и припадает к небольшой щели между ними, силясь разглядеть хоть что-то. Он давно перестал чувствовать голод и озноб. Зима, отопление отключили за неуплату, так что дома, особенно ночами, идёт пар изо рта. Он не чувствует голода, да, но его мучает жажда. Поэтому мальчик, облизав потрескавшиеся губы, осторожно давит на дверцу шкафа, чувствуя ладошками шершавую поверхность. Дверца со скрипом открывается и он выставляет наружу босую ногу, ставит ступню на холодный пол.       Замирает на секунду, а потом резко выскакивает из своего укрытия, практически бежит в сторону маленькой кухни по тёмному коридору, минуя дверной проём в единственную комнату. Старается не смотреть. Ведь если чего-то не видишь, то этого и нет. Не получается. Он кожей чувствует, когда оказывается напротив входа в комнату. Застывает. Впадает в ступор от ужаса, потому что знает, что именно увидит. Но веки, словно против его воли, сами открываются, голова сама поворачивается и мальчик перестаёт дышать, широко открыв глаза.       Белая кожа, глазницы, кажущиеся из-за темноты чёрными, длинные чёрные волосы, разбросанные по полу и напоминающие змей. И слишком много контрастного красного на коже. На полу. На стенах. Повсюду. Мальчик шумно дышит, пятясь к стене. Потому что больше всего этого его пугает взгляд.       Чёрный. Стеклянный. Пристальный. Мёртвый. Взгляд, от которого не спрятаться.       Нигде.       Никогда.       Он хочет закричать, позвать на помощь, но вместо этого сползает по стене на пол, подтягивает к себе коленки и обнимает их, крепко зажмурившись. Что-то едва слышно мычит, раскачиваясь из стороны в сторону. В холоде, в темноте, в пожирающем одиночестве.              — Эй, Тэ! Мать твою, вставай! Опоздаем!       Ким резко садится в кровати, хватая ртом воздух. За секунду понимает, где он, кто он, и испытывает раздражение от назойливого Чонгука, явственно ощущая под раздражением то, что ненавидит больше всего. Этот треклятый сон снится ему на протяжении всей жизни. Всегда одно и то же. Он выдыхает, прикрывая глаза. Трёт лицо рукой, подпирая затылком холодную стену. Не реагирует на залетевшего в комнату Чона.       — Просыпайся, спящая красавица, — нахально улыбаясь, вещает тот, зажав в зубах сигарету. — Пора на бал. Принц заждался.       Тэхён хмурится.       — Что за чушь ты несёшь? — ворчит.       Гук подходит к шкафу и начинает бесцеремонно в нём копаться. Выкидывает в его сторону чёрные джинсы, белую футболку и кожаную куртку. Поворачивается лицом к Тэхёну и довольно улыбается.       — Собирайся, говорю. Тёлочки, тусующиеся в «Вольте», уже заждались нас, — многозначительно шевелит бровями вверх-вниз. Тэ с отвращением морщится, скидывая с себя вещи.       — Нахрен. Я не иду. — Падает лицом в подушку.       Два дня прошло с тех пор, как он вышел, и ничего. Никаких встреч. Дон словно всё ещё испытывает его. Лицезреть пьянь в каком-то клубе ему совсем не хочется. Чонгук хмыкает, уперев руки в бока.       — А что, если я скажу, что мой дядюшка попросил кое-что сделать в клубе в перерывах между изучением мягких, податливых женских… ну или мужских прелестей? — Снова ухмыляется. Тэхён открывает один глаз, смотрит на него. Раздражённо фыркает и встаёт.       — Ты отвратительный червь, Гук, — говорит, направляясь в ванную. — Как тебе ещё перепадает от женщин?..       — Всё дело в моей очаровательной улыбке, — кричит тот из комнаты. — И хер у меня, как у жеребца! — прилетает Тэхёну в спину.       Ким корчит гримасу отвращения. Дёрнул же чёрт этого идиота прилипнуть к нему. Скидывает с себя мокрую от пота одежду и шагает под струи ледяной воды. Прикрывает глаза, опираясь одной рукой в кафель перед собой. Смотрит в сток, замирая — вид воды, по кругу стекающей в тёмное отверстие, гипнотизирует и Тэхён приходит в себя только тогда, когда перестаёт чувствовать шею и спину от холода. Резко вдыхает, поднимает голову и трясёт ею из стороны в сторону, разбрызгивая капли воды. Слышит фоном голос Чона, доносящийся из комнаты. Этот чувак готов говорить просто, чтобы слышать свой голос.       Наскоро вытирается, заматывается в полотенце и останавливается напротив зеркала. Снова замирает, тупо пялясь в своё отражение. Кем он стал? А кем был? Вся его жизнь — сплошная ложь и притворства. Он так давно не был честен даже с самим собой, что уже и не помнит кем он когда-то был.              

***

             Чимин медленно выходит из здания редакции, останавливается у входа, осматриваясь. Он успел полюбить этот вид и момент, когда уходит с работы позже остальных. Медленные прогулки до станции метро и ощущение того, что ты невидимка в толпе. Он прилетел сюда пять месяцев назад. Без денег и идей что делать дальше.       Но живой.       И свободный.       Этого было вполне достаточно. Несколько дней ему пришлось торчать в студенческом хостеле, притворяясь студентом по обмену, документы которого ещё не пришли. Он был в отчаянии потому, что обман должен был раскрыться со дня на день, а он так и не придумал, что делать дальше. И когда стоя под ледяным дождём и не зная куда идти, он уже собирался просто закричать, кто-то внезапно накрыл его зонтиком.       Чимин поднял голову и нахмурился, рассмотрев на внутренней стороне зонта какие-то кадры из аниме. Медленно опустил голову и встретился взглядом с парой синих, густо накрашенных глаз. Следующим он запомнил громкий звук лопнувшего пузыря от жвачки. Даже моргнул от неожиданности.       — Привет, бро. Чего мёрзнешь?       «Бро» его назвала совершенно незнакомая девушка примерно его лет, его роста. На этом сходство заканчивалось. С совершенно невообразимой причёской из волос разной длины и окрашенных во все цвета радуги, в коротких кожаных шортах на подтяжках, в пальто явно не по размеру и огромных панковских ботинках, рядом с Чимином стояла девушка, продолжая держать над ним зонт и не обращая внимания на то, что сама при этом мокнет.       — Идти некуда, — растерянно ответил Пак. — Вот и стою.       — Пфффф тоже мне причина. — Она развернулась, продолжая жевать жвачку. — Пошли.       — Куда? — спросил Чимин, нахмурившись. Девушка посмотрела на него через плечо, как на умалишённого.       — Как куда? Домой, чудик. — Отвернулась и пошла вперёд, нисколько не сомневаясь в том, что Чимин последует за ней. Он и последовал. Потому, что слишком устал. — Меня, кстати, Теона зовут. А тебя как?       — Чимин.       — А? — Теона переспросила, резко повернувшись к нему и Паку пришлось ответить громче.       Чимин уныло плёлся за ней, как побитая собака, совершенно не представляя по какой причине идёт с абсолютно незнакомым человеком непонятно куда. Все его инстинкты должны были вопить о том, что нужно убираться куда подальше. Но они хранили гробовое молчание. Впервые все его натренированные годами чувства молчали и не давали ему сигналов о том, что где-то поблизости таится опасность.       Или Пак просто слишком вымотался.       Как бы там ни было, но Тео привела его в лофт. Чимин остановился у порога, озираясь по сторонам, даже не заметив, что рюкзак выскользнул из руки, шлёпнувшись на пол у ног. Довольно просторное помещение без стен было символично поделено на секции диваном и стойкой, служившей столом. Ничем не обработанный кирпич, из которого были сделаны стены, отдавал приятным тёплым терракотовым цветом. Кованная лестница вела на второй этаж.       — Так, — оторвала его от созерцания Тео. — Ванная там. Продукты здесь, посуда тут. Я сплю на первом этаже, — поморщилась, — лень подниматься на второй. — Прижала указательный палец к губам, задумавшись. — А, никакой оплаты. Разве что не будь неряхой.       Чимин нахмурился, осмотревшись и испытывая недоумение. Куча раскиданных по всему лофту тряпок, книг и пластинок не наводили на мысль о том, что Тео не нравились неряхи.       — В этом доме только одна неряха, — проследив за взглядом Пака, сказала Тео. — И это я. — Снова широко улыбнулась.       — Почему?       — Почему что?       — Почему ты привела к себе домой совершенно незнакомого человека так, словно мы старые друзья и ты доверяешь мне, — Чимин сделал шаг в сторону девушки. — Ты же совсем меня не знаешь.       Улыбка Теоны пропала и она из беспечной пятнадцатилетки превратилась во взрослого человека с проницательным взглядом.       — Не обязательно видеть человека каждое утро в течении всей своей жизни, чтобы знать его, — спокойно ответила она. — Кстати, чаще всего оказывается, что таких людей ты в итоге совсем не знаешь. — Пожала плечами, принимаясь готовить кофе, попутно сунув в рот сигарету. — Иногда достаточно одного взгляда. — Подняла глаза пару секунд спустя и задорно улыбнулась. — Да не парься ты. Тебе нужен был ночлег. А я тут с ума схожу от одиночества. Так почему бы нам не выручить друг друга?       Чимин усмехается, остановившись у входной двери и вспоминая тот дождливый вечер. Расскажи ему кто-нибудь, что он пойдёт на что-то подобное до отъезда из Ирландии, он бы на полном серьёзе решил, что этот человек болен. Но Тео… Тео чудаковатая, но очень хорошая. Своя. Есть в ней кое-что, что не чуждо и самому Паку. Наверное, всё получилось из-за этого.       Улыбается, отпирая дверь. Заходит в лофт, тут же закрываясь на все замки. Их четыре. Ну, да, Чимин немного параноик.       — Пак Чимин! — возмущено рявкает Тео, вылетая из ванной и останавливаясь напротив парня, уперев руки в бока.       Чимин хмурится, потому что такой вид Тео означает лишь одно — он о чём-то забыл. Судорожно пытается вспомнить. Понимает, что с треском проваливается и поднимает руки, сдаваясь.       — Ладно, я забыл, — неуверенно улыбается. — Напомнишь, о чём?       Тео щурится.       — Сегодня пятница.       — Ага.       — Тринадцатое.       — Ииии?       — «Вольт», Чимин! Он уже месяц работает, а нас там ещё не было. И ты обещал!       Тео напирает, забывая дышать в перерывах от возмущения. Пак прикрывает глаза. Чёрт, как он мог забыть? Выставляет руки вперёд, призывая её замолчать, но та и ухом не ведёт, продолжая причитать и возмущаться. Тогда Пак делает то, что всегда срабатывает в таких ситуациях — он засовывает два пальца в рот и громко свистит. Тео моментально затыкается и замирает.       — Дай мне полчаса, — устало говорит он и тащится на второй этаж приводить себя в порядок.              

***

             Огромное, затемнённое помещение со вторым этажом по периметру и островком барной стойки в центре заполнено до предела. Ночной клуб «Вольт» открылся чуть больше месяца назад и уже успел стать любимым местом для большой части молодых и не очень людей города-яблока. Тэхён сидит на одном из диванчиков второго этажа, откинувшись на мягкую спинку и наблюдая за копошащимися внизу людьми. Биты бьют по ушам так, что временами он морщится от раздражения. Мужчина почти не пьёт. В отличии от Гука и ещё троих парней, пришедших сюда вместе с ним развлечься и попутно преподать кое-кому урок, он предпочитает оставаться в твёрдом сознании.       — Тэ! — Чон пытается перекричать музыку, придвинувшись к нему максимально близко. Ким морщится, отворачиваясь, надеясь таким образом минимизировать контакт с ним и его алкогольным амбре. Получается не очень. — Выпей, мать твою! Мы же так и не отметили как следует твоё освобождение! — Пьяно довольно улыбается. Тэхён раздражённо выдыхает.       Чонгук непонятно почему решил будто тот факт, что он подставился и отправился за него в тюрьму, делает теперь их лучшими друзьями. Раньше Ким недоумевал, а теперь знает, что мужик просто не понимает — его терпят лишь потому, что его дядя — босс. Временами Тэхёну становится даже жаль Чона. Редко. Почти никогда. Но бывает.       Он поворачивается и холодным, безразличным взглядом смотрит на Гука, не моргая, и улыбка того как-то меркнет, сам он сдувается и немного отстраняется, хватаясь за очередную стопку текилы. Тэхён переводит взгляд на толпу, лениво наблюдая за пьющими, танцующими и деградирующими людьми. Совсем неожиданно его начинает тошнить от понимания того, что вот она, его жизнь. Среди этого тупого стада, дающего таким людям, как Дон, возможность богатеть, пока собственноручно загоняют себя в могилу.       Тэхён безошибочно распознаёт в толпе девушек и парней, пришедших сюда работать. Хотя на первый взгляд они и не отличаются внешне от богатеньких студенток и студентов, дорвавшихся до свободы. Цинично думает о том, что для одних является работой и далеко не всегда приятной, для вторых будет чем-то вроде дикого развлечения. Серьёзно. Он встречал таких. И не понимает. Правда.       Это общество больно давно и неизлечимо. Оно разлагается и этот процесс уже не остановить. Словно гангрена, расползающаяся по телу и ничего ты с ней не сделаешь, даже если вовремя ампутировать гниющую конечность. Она всё равно рано или поздно проявится. Это злит. Смысл трепыхаться, если всё равно ничего не изменить? Тэхён отстраняется, впадая в размышления, продолжая автоматически сканировать толпу. До тех пор, пока взгляд не цепляется за что-то.       Нет, за кого-то.       Он хмурится, возвращаясь сознанием в «здесь и сейчас», скользит взглядом назад и натыкается на макушку, покрашенную во все цвета радуги. Вот только зацепила его не она. Тэхён отталкивается от спинки, наклоняется вперёд и упирается локтями в колени. Щурится. Рассеянный свет не позволяет рассмотреть всё как следует, но он видит достаточно. Рядом с девушкой-радугой стоит парень. Он улыбается, пытаясь перекричать музыку и что-то говоря подруге. Вроде бы обычный парень, но нет, что-то в нём…       Обратить на него своё внимание Тэхёна заставило то, что большая часть присутствующих и не заметит — то, как он держится. Ему здесь неуютно. Некомфортно. Ким без труда узнаёт признаки тревожности. Зачем парень пришёл? Стоит в стороне, держа на определённом расстоянии всех, кроме подруги. В особенности избегает мужчин. Не танцует, не пьёт. Наблюдает. И он видит его напряжение даже с того места, где сидит. Вот чем отличается этот парень. Глупо, на самом деле, что он обратил на это внимание. Но когда тебя окружает пара сотен пьяных людей, отрывающихся в пятницу вечером в клубе, нестандартное поведение бросается в глаза. Это просто… необычно. Вот и всё.       В следующую секунду Тэхён непроизвольно дёргается, что случается с ним не часто. Вообще-то никогда до этого момента. Причиной становится то, что парень, за которым он наблюдает, поднимает голову и смотрит, кажется, прямо на него. Ким знает, что он не может его видеть, потому что весь второй этаж погружён во тьму. Но, чёрт, готов поклясться, что парень смотрит прямо в глаза. Это ощущение заставляет мужчину замереть.       — Ким. — К нему подсаживается Дик. Один из парней Дона, отданный тем в подчинение Тэхёну. Он поворачивает к нему голову.       — Он здесь. Салем видел, как он пришёл пять минут назад.       — Один? — Это всё, что интересует Тэхёна.       — С подружкой, — уныло отвечает Дик. Ким кивает, залпом выпивает остатки виски в своём бокале и встаёт. Пора работать.       — Скажи Салему, пусть займёт подружку, — сухо кидает на ходу, хлопая по плечу Гука, отвлекая его от облапывания сочной блондиночки и давая тем самым понять, что время развлечений закончено.              

***

             Пак сдувает с лица прядь длинной чёлки и снова озирается по сторонам. У него разболелась голова ещё до того, как они вышли из дома, но он не хотел расстраивать Тео. Хотя сейчас жалеет об этом. Ему никогда не нравились людные места. Переполненные ночные клубы он не любит ещё больше, но пару недель назад Тео рассталась с очередным «онтотсамыйединственныйЧиминячувствую» и, похоже, на этот раз всё действительно было серьёзно. Во всяком случае со стороны Тео, потому что девушка была странно тихой всё это время. Чимину хотелось её поддержать. Поэтому он необдуманно согласился на вылазку в клуб.       Медленно выдыхает. Ему душно. Тео что-то говорит и Пак улыбается, кивая, хотя совершенно ничего не слышит. В целом терпимо, но хотелось бы на воздух. В какой-то момент он замирает, снова ощутив это ненавистное чувство. Знает, что кто-то наблюдает. Озирается по сторонам, понимая, что ему внезапно становится трудно дышать. А потом резко поднимает голову вверх, уставившись в темноту второго этажа. Знает точно — кто бы ни наблюдал, он там. Чимин всю жизнь провёл под постоянным наблюдением. Буквально. Ему не оставляли никакого пространства. Крайне редко удавалось побыть одному. Он знает с чем сравнивать. Именно поэтому безошибочно понимает, когда кто-то наблюдает. Не кидает мимолётный, пусть и заинтересованный взгляд, а целенаправленно наблюдает, въедаясь под кожу.       — Эй, Пак, ты позеленел! — кричит Тео и весело хихикает. Чимин немного нервно улыбается, но Тео улыбаться перестаёт вовсе. — Ты в порядке? — Во взгляде проскальзывает беспокойство. Чимин берёт себя в руки и улыбается увереннее.       — Да. Тут просто душно. Выйду ненадолго. — Прикасается ладонью к плечу девушки, кивает.       Тео провожает его взглядом до тех пор, пока Чимин не скрывается в проёме выхода. А потом хмурится. Они живут вместе пять месяцев и Тео не дура, видит, что с Чимином творится что-то неладное временами. Начиная с криков по ночам от кошмаров и заканчивая внезапным замиранием. Тео знает, что Пак от чего-то бежит, но не лезет в это, у самой полно скелетов в шкафу. Они просто приглядывают друг за другом, и терпеливо ждут, когда хотя бы одному из них хватит духу открыться.       Чимин протискивается на улицу, удивляясь очереди, состоящей из людей, желающих попасть в клуб. Отходит в сторону, чтобы не мешать, достаёт пачку сигарет и прикуривает одну. Прикрывает глаза, глубоко вдыхая и медленно выдыхая прохладный воздух. Пытается взять себя в руки. Он просто параноик. В Нью-Йорке миллионы людей и никому ни до кого нет дела. Все эти «взгляды» просто в его голове. Он пытается убедить себя, но получается хреново. А потом его отвлекают странные звуки, доносящиеся со стороны переулка за углом клуба.       — Не смей, — тихо шипит сам себе. Глубоко затягивается. Делает неуверенный шаг в сторону переулка. — Чимин, мать твою…       Озирается по сторонам, чуть дёргаясь от негодования. Ну куда он лезет? Хмурится. А вдруг кому-то нужна помощь? Делает последнюю затяжку, выкидывает окурок и шагает к углу здания. Не тормозя, вылетает из-за него и замирает.       Блядь.       В дальнем тёмном углу, опустив головы, стоит группа мужчин. Один из них поднимает ногу и пинает что-то… кого-то. Только сейчас Чимин может разглядеть у их ног лежащего человека. Хмурится. И раньше, чем успевает подумать, делает несколько широких шагов по направлению к ним.       — Эй! — возмущенно кричит, тут же кусает себя за язык, когда все четверо поворачивают головы в сторону раздавшегося возгласа. Весь его запал тает на глазах.       — Кто это тут у нас? — щурясь и наклоняя голову в бок, спрашивает один из них. Похабно улыбается, оглядывая Чимина с ног до головы.       — Что… что вы делаете? — Всё ещё пытается делать вид, что ему не страшно до усрачки.       — Да так… — пожимая плечами и выходя вперёд, говорит всё тот же мужчина. — Разговариваем с приятелем.       Чимин делает шаг назад, а потом замирает, затравленно наблюдая за тем, как он приближается. Неопределённо машет рукой.       — Это… не похоже на разговор приятелей, — лепечет. Затем хмурится и упрямо поднимает подбородок вверх. Мужчина останавливается в паре ярдов от него.       — Шёл бы ты отсюда, золотце, — говорит, улыбаясь, но тон остаётся холодным. — Хотя… — Оглядывается на своих друзей и те злобно хихикают. — Судя по всему, тебе скучно. — Шагает к Чимину, хватает за руку чуть повыше локтя. Пак отступает на шаг, пытаясь вырваться. — Составишь нам компанию, детка? — Мерзко улыбается.       Впрочем, его улыбка быстро исчезает, как и хихиканье его дружков, когда он смотрит за спину Чимину. Резко отпускает его. Чимин пятится. А потом врезается в кого-то. Оборачивается, отпрыгивая, как ошпаренный, упирается взглядом в широкую, обтянутую белой тканью, мужскую грудную клетку. Медленно поднимает голову. Встречается взглядом с ещё одним мужчиной. Он держит в зубах сигарету, щурясь от дыма и смотрит не моргая. Света от уличного фонаря достаточно, чтобы Пак смог разглядеть родинки на лице незнакомца, чёрные чуть вьющиеся волосы. Он выше и в неподвижном, казалось бы расслабленном, теле угадывается сила и мощь. Глаза светлые и отчего-то Чимину это кажется неправильным. Не разглядеть причин. Он с трудом проталкивает ком, образовавшийся в горле, чувствуя, как его руки начинает бить мелкая дрожь. Мужчина медленно окидывает его оценивающим взглядом, немного задержавшись на дырах в джинсах, открывающих колени, наклоняет голову в бок, переводит взгляд на тех, кто стоит за спиной Чимина.       — Мы тут это… — лепечет тот, кто ещё минуту назад вёл себя нахально. — Он появился ниоткуда… — Замолкает, потому что мужчина даже не моргает, сверля его взглядом.       Он шагает к Паку, останавливаясь слишком близко, наплевав на личное пространство. Смотрит в глаза с высоты своего роста и парню приходится задрать голову вверх. Затягивается и аккуратно снимает небольшую поясную сумку, для чего ему приходится завести руки Чимину за спину. Паку становится трудно дышать. Незнакомец слишком близко и его инстинкты заставляют сжаться в ожидании боли. Вот только её не следует. Его не трогают. Просто открывают сумку, принимаясь бесцеремонно изучать её содержимое.       Незнакомец находит удостоверение личности, переводит взгляд на него, изучает, хмыкает. Смотрит на Пака, снова на удостоверение, словно сравнивает он/не он. Кидает пластик обратно в сумку и ищет дальше. Находит пропуск в редакцию. Изучает. Ищет дальше. Довольно хмыкает, когда натыкается на кусок белой бумаги. Квитанция об оплате, имеющая адрес проживания. Чимин мысленно обзывает себя последними словами, потому что опять забыл выложить всё ненужное. Ну кто таскает с собой в клуб подобные вещи?       Мужчина оставляет квитанцию в своей руке, закрывает сумку и подчёркнуто аккуратно возвращает её на пояс Чимина, который в этот момент перестаёт дышать. Он снова затягивается, чуть отворачивается, выпуская дым. Ещё раз пробегается взглядом по лицу Чимина и парень вдруг понимает, что этот взгляд, хоть и изучающий, не заставляет его ощутить то мерзкое чувство, которое ползёт по коже от взглядов мужчин и женщин, расценивающих его как объект сексуального интереса. В этом взгляде ничего подобного нет. Он не смотрит на него, как на кусок мяса, способный удовлетворить базовые потребности. Любые мысли вылетают из головы Чимина, когда мужчина приближается к нему, останавливаясь в нескольких дюймах от лица. Глаза не отводит.       — Я знаю как тебя зовут, где ты работаешь и живёшь, — говорит тихо, глубоким с лёгкой хрипотцой голосом. — Если хоть кто-то узнает о том, что здесь сейчас произошло, будь уверен, я приду за тобой.       Чимин буквально кожей ощущает холод и угрозу, исходящие от него. Смотрит широко открытыми глазами и на несколько мгновений теряется. А затем шумно втягивает кислород в лёгкие, отступает на шаг, обходя мужчину. Незнакомец продолжает наблюдать за Паком взглядом, не двигаясь с места. Тот пятится к выходу из переулка, не выпуская его из вида. Бросает последний взгляд на человека, неподвижно лежащего у ног остальных. Резко разворачивается и буквально бежит ко входу в клуб. Нужно забрать Тео и сваливать нахрен отсюда. Хватит с него увеселительных мероприятий.       — Бля, Тэ, можно же было поразвлечься, — разочарованно говорит один из его людей, когда парень исчезает из поля их зрения. Ким переводит на него раздражённый взгляд.       — Он видел наши лица. Что, если расскажет копам? — с беспокойством в голосе спрашивает другой.       — Не расскажет, — спокойно и уверено отвечает Тэхён, потирая большим пальцем клочок бумаги, который держит в кулаке.              

***

             Весна в Нью-Йорке бесит Моджо. Днём уже жарко, а к вечеру зуб на зуб не попадает из-за холода. Поэтому приходится таскать с собой, как идиоту, пальто. Сейчас даже не вечер — глубокая ночь — и он с большим удовольствием бы сидел в каком-нибудь баре. Но поступил вызов, напарник прервал его на самом интересном месте, когда он как раз почти выиграл игру в гляделки с одной очень соблазнительной особой. Дэйв Моджо любит свою работу. Ненавидит и презирает тех, с кем приходится иметь дело, но обожает то чувство глубокого удовлетворения, когда очередная мразь попадает за решётку.       Он выходит из своей машины, уверенным шагом направляется к жёлтой ленте оцепления, сунув в зубы сигарету. Его встречает напарник — Раст Калвертон. Им обоим по сорок лет. Вот только Раст имеет потрясную жену и двоих очаровательных спиногрызов. Моджо так не повезло. Да и хорошо. Он одиночка до мозга костей.       — Привет, — весело говорит Калвертон. Дэйв кидает на него мрачный взгляд. — О, чего такой мрачный? Что-то сорвалось?       — Ага, — отвечает Моджо, прикуривая. — Знатный, качественный трах. — Затягивается, выпускает дым. — Набери в Google, хоть узнаешь, что это такое. — Огрызается. Раст усмехается, нисколько не реагируя на едкие слова Моджо. — Что у нас? — переходит к делу Дэйв, пока они идут к телу, накрытому белой тканью.       — Школьница, семнадцать лет. Салли Макнот, — серьёзным тоном отвечает Калвертон. — Тело нашёл некий Стивенсон, прогуливаясь перед сном с собакой.       — Поздновато.       — Ага. Вызвал копов. Они нас, — заканчивает Раст.       — Почему? — хмурясь, интересуется Моджо, останавливаясь перед телом.       Раст садится на корточки. Откидывает ткань с лица жертвы.       — Знакомая картина? — отвечает вопросом на вопрос.       Дэйв всматривается в лицо девочки, тихо выругавшись. Взгляд широко открытых от ужаса глаз устремлён в небо. Посеревшая кожа кажется прозрачной. На губах виднеется розовая от крови пена, а ото рта отходит паутинка почерневших вен. Они уже видели нечто подобное. В Бостоне. Неделю назад.       — Блядь, — цедит сквозь сжатые зубы. — Центр оповестили?       — Да, — отвечает Раст. — И наш филиал в Нью-Йорке тоже. — Смотрит за спину Дэйва. — Это сержант Оуэн. — Кивает в сторону. Дэйв хмурит брови, поворачивая голову и глядя на мужчину лет пятидесяти, который только что подошёл и приветственно кивнул. — Сержант, это мой напарник, спецагент Моджо, — говорит федерал.       — Здравствуйте, — отвечает Оуэн. Переводит взгляд на тело. — Вы уже сталкивались с подобным?       — Ага, — мрачно отвечает Дэйв.       — И? Что это за хрень?       — Эта хрень означает, сержант, — говорит Моджо, шагая к своей машине, — что в Нью-Йорк заявилась группа террористов. — Поворачивается к ним лицом, продолжая идти спиной вперёд. — И труп этой девочки, — указывает пальцем в сторону тела, — значит, что в ближайшее время умрёт ещё дохрена людей, если мы не зажмём яйца в кулак и не найдём, блядь, этих уродов.       Разворачивается, дёргано выкидывает окурок в сторону и шагает к своей машине. Оуэн и Калвертон остаются стоять на месте.       — Всё серьёзно настолько, насколько он говорит? — тихо спрашивает сержант.       Раст косится в его сторону.       — К сожалению, всё намного серьёзней, — мрачно отвечает на вопрос.