одиннадцать
14 октября 2023 г., 08:37
— Я устала… — хнычет Форест, кидая грязную от пыли тряпку в ведро. — Ты здесь не убирался с момента заселения, что ли?
Хмуро смотрит на Чимина, который кряхтит, пытаясь достать тряпкой до дальнего угла под шкафом. Чимин поднимает голову, не меняя своего положения, и смотрит на подругу сквозь паутину запутанных прядей упавшей на глаза чёлки. Сдувает их, выпрямляется, но все ещё стоит на коленях.
— Я старался не заходить сюда в последни дни, ты же знаешь, — говорит тихо.
Он устал для более эмоционального ответа. Большую часть дня они провели здесь, убираясь. Ну или пытаясь. С постоянным бухтением Форест времени на уборку ушло больше раза в три. Чимин оглядывает комнату. Всё убрано, все поверхности протёрты, он даже по стенам прошёлся тряпкой. Постельное бельё они поменяли, отправив то, на котором спал Тэхён, в стиральную машину. В какой-то момент Теона предложила его сжечь и Чимин потратил минуту, всерьёз раздумывая над этим. Но в итоге решил, что все не настолько плохо. Он медленно складывает грязную тряпку и отправляет её в ведро с водой.
— Я думаю, мы закончили, — говорит, устало улыбнувшись.
— О, хвала богам! — Тео закатывает глаза и трясёт сжатыми в кулаки руками. — Закажем пиццу? Посмотрим «Голяк»? — с надеждой в голосе интересуется. — Мы так и не начали смотреть второй сезон.
— Ох, ну конечно, — Чимин поднимается на ноги, — как это мы без твоего Руди жили всё это время… — Шагает к двери, подхватив ведро. Тео хмурится, уперев руки в бока.
— Руди он был в «Отбросах», Чимин!
— Ага… — Парень смотрит через плечо на подругу, — Прости, я хотел сказать Кэссиди. — Усмехается, наблюдая за тем, как челюсть Форест ползёт вниз и всё её лицо становится маской возмущения.
— Это из «Проповедника», — шипит тихим голосом. Чимин приподнимает брови в притворном удивлении. — А в этом шоу он — Винни. Ясно тебе? — по-детски надувшись, ворчит девушка.
— Точно. Но, честно, в качестве вампира-обдолбыша он нравится мне больше.
Тео не успевает ответить, её прерывает приглушённый телефонный звонок. Оба тормозят и недоумённо смотрят друг на друга.
— Это не мой. На моём стоит Disturbed. А на твоём R.E.M… А это какой-то дряхлый, дребезжащий, старушечий звонок.
Чимин ставит ведро на пол и снова заходит в комнату. Осматривается, пытаясь понять откуда доносится звук. Понимает, что скорее всего из-под кровати. Подходит к ней, встаёт на колени, шарит рукой, ничего не выходит и он мысленно проклинает Тэхёна. Сомнений в том, что телефон принадлежит ему, нет. Ложится на живот и, подтягиваясь на руках, заползает под кровать. Как он пропустил эту чёртову штуковину, когда мыл пол? На ощупь шарит рукой, находит устройство как раз в тот момент, когда звонки прекращаются. Выбирается из-под кровати и поднимается на ноги, хмуро разглядывая раскладушку очень старой модели в своих руках. Теона подходит ближе, уперев руки в бока и глядя на телефон, как на что-то новенькое.
— Он реально что ли работает?
Чимин ответить не успевает, потому что звонки начинаются снова и от резкого громкого звука парень вздрагивает, едва не выронив устройство. Испуганно смотрит на девушку. Номер звонившего не определён.
— Ответишь? — отчего-то шёпотом спрашивает Форест.
— Ещё чего не хватало… Тео, нет! — шипит Чимин подруге, которая выхватывает телефон, намереваясь ответить на звонок.
И судя по выражению её лица, ничего хорошего звонившего не ждёт. Теона отскакивает от парня, одновременно с этим открывая раскладушку.
— Добрый вечер. Если вы оказались в трудной жизненной ситуации, нажмите единицу, — говорит дружелюбным тоном. — Если вы хотите связаться с оператором, нажмите двойку. Если с владельцем данного телефона, — тон её голоса перетекает в злобное шипение, — то шли бы вы нахер! И дружка своего можете забрать, потому что таким индивидуумам не место среди нормальных людей! — зло заканчивает, игнорирует настороженный взгляд Чимина и ждёт ответа. Но слышит лишь тишину. Отрывает телефон от уха, раздражённо смотрит на него. Снова прикладывает устройство к уху. — Слушай, накурыш, не трепи мне нервы и не звони сюда больше, иначе клянусь, я найду тебя и глаз на жопу натяну, ПОНЯЛ?! — С силой захлопывает крышку телефона, кидает его на кровать. Выдыхает, поправляет волосы и улыбается. Нарочито жизнерадостно. Встречает взгляд друга. — Что?
— Его можно было просто отключить… — тихо отвечает Чимин, — Неизвестно кто звонил. Может это очередной больной садист.
— Ииии?
— Тебе не кажется, что злить таких людей не стоит? — интересуется, пристально наблюдая за Форест.
— Да похер. Ну что, — снова ненормально весело спрашивает, — «Голяк» и пицца?
— Конечно, — улыбнувшись, отвечает Чимин.
Довольная девушка выходит из комнаты, оставляя Чимина в тревожных раздумьях. Он не знает сколько стоит вот так, отсутствующим взглядом уставившись в дверной проём, но отмирает, когда слышит нетерпеливое «Чимин!» Теоны. Бросает последний беспокойный взгляд на телефон, лежащий на его кровати, выходит, закрывая дверь и безуспешно пытаясь избавиться от чувства неясной тревоги.
***
Переполненный холл полицейского участка бесит. То, что уже вечер — бесит. Люди, горланящие когда нужно и ненужно — бесят. Самодовольный, самоуверенный сопляк, переставший строить из себя дурочка — бесит. И то, что нет никаких новых зацепок тоже бесит. Сука, блядь, бесит всё! Моджо с силой пихает дверь, не обращая внимания на тот факт, что практически бьёт ею одного из офицеров, которому не посчастливилось стоять слишком близко. Решительным шагом спускается по лестнице, намереваясь свалить отсюда к херам. Меняет свои намерения и просто отходит чуть в сторону от главного входа, достаёт сигарету, прикуривает, глубоко затягивается, когда огонёк зажигалки касается кончика белого длинного цилиндра. Дэйву до смерти хочется прикурить сигарету с немного другим содержимым, но не здесь. — Этот… Фло… тот ещё фрукт, — спокойно говорит Раст, подходя к напарнику. В ответ получает полный раздражения взгляд. — Да ты что? Фло перестал ломать комедию сразу же, как только оказался в комнате для допроса. Он знал, что у них на него ничего нет. За все нарушения закона, в которых его смогли обвинить, он уже отсидел, или отработал на общественных работах. После этого не попадался. И сейчас у них ничего нет. Хотя агенты ФБР довольно умело вели политику запугивания. С кем-то другим, возможно, это и сработало бы, но только не с Фло. Он предпочитал быть подкованным в разных сферах, именно поэтому изучил всё, что было ему доступно в правовом поле. Он знал законы. Знал, как их могут обойти представители правопорядка. И знал, что делать, чтобы с ним это не сработало. Такие, как Моджо, называли таких, как Фло обдолбанными, инфантильными, недалёкими идиотами. Такие, как Фло, не заморачивались с ответом, демонстрируя лишь длину своего среднего пальца. Калвертон сразу понял, что этим двоим нельзя оставаться наедине. Дэйв не обладает какой-то особенной моралью относительно людей вроде Фло. А Фло… будет развлекаться, изучая порог, до которого сможет довести агента. Поэтому допрос вёл Раст. В какой-то момент ему пришлось силком выволочь напарника за дверь, иначе тот просто покалечил бы изворотливого сопляка. Он не сказал ничего, что могло хоть как-то связать его с Кимом. Дэйв был уверен, что если копнёт глубже, то без труда обнаружит их связь. Проблема в том, что пока они застряли здесь, Тэхён продолжал проворачивать свои грязные делишки. Как ни крути, Моджо его упустил. И всё остальное на данный момент не имеет значения. — Нет смысла держать их здесь, Дэйв, — игнорируя тон голоса напарника, продолжает Раст, — Поехали в штаб, нужно доложить Маку. — Поворачивает голову в сторону мужчины, отрываясь от такого «интереснейшего» занятия, как созерцание мусорных баков. Встречает мрачный взгляд Дэйва и понимает, что тот действительно устал, раз перестал напрягаться и маскировать своё истинное настроение. — Ты ещё не закончил? — Что?.. — Кончай строить из себя идиота, Дэйв. Ты не машина. Не Господь Бог. И не суперсолдат. Знал бы ты, как меня до невозможного бесит твоя мания винить себя даже в том, что возможно и не случится! — Мы знаем наверняка, что второй акт, а может и третий, неизбежны, — тихим, уставшим голосом отвечает Моджо, — И мы знаем наверняка, что я в состоянии это остановить. Если, блядь, перестану отвлекаться. Раст невесело усмехается, качает головой. Маниакальная привычка его напарника загонит их обоих в гроб. Но даже не это беспокоит мужчину. Дэйв стал другим. Он загоняет себя: спит по два часа в сутки, выкуривает по три пачки в день, выпивает чёрт знает сколько кофе и почти ни с кем не разговаривает. Со стороны может казаться, что Моджо вполне доволен своей жизнью. Такой себе волк-одиночка, с гипертрофированным чувством собственного превосходства. Наглый, грубый, уверенный и забивающий на какие-либо правила. Вот только Раст проводит слишком много времени рядом с ним на протяжении многих лет. Он видел тот взгляд. Взгляд загнанного в угол зверя. Причём загнанного самим собой. И может быть Дэйв действительно заноза в заднице. Может быть для большинства людей он просто конченный ублюдок, помешанный на своей работе. Но не для Калвертона. Они слишком многое прошли вместе, оказывая друг другу молчаливую поддержку. Правда, в случае с Моджо довольно специфическую поддержку. Дэйв, сам того не желая, многому его научил. И хоть они одного возраста, Расту довольно часто кажется, что в теле Моджо заперт двухсотлетний старик. Он никогда не забудет первый день их совместной работы в качестве напарников. Тот ещё денёк. Калвертон не знает другого Дэйва, но знает, что другой когда-то был. Пытался выяснить что случилось. По глупости, не подумав, что это неуместно. Но с треском провалился. Что бы там не случилось, это было достаточно хреново, чтобы заставить Дэйва стать тем, кем он является сейчас. — Дэйв… — Поехали. Рочестер ждёт отчёт, — перебивает тот, кидая окурок себе под ноги. — И мне всё ещё нужно в архив. — Шагает спиной вперёд, чтобы видеть лицо напарника. — И нужно подобрать парочку особо уродливых агентов, чтобы этот Ким, если они попадутся ему на глаза, решил, что они из своих. — Усмехается, а затем резко тормозит и хмурится, глядя за спину Раста. — Да ты, блядь, шутишь что ли… Раст оборачивается и пару раз моргает, чтобы проверить, что ему не показалось. — Э… Вот и всё, что может выдать перегруженный мозг агента. Потому что он просто не в состоянии поверить в то, что видит. По дороге в их направлении бодро шагают две рослые мужские фигуры. — Дэйв… — предостерегающе говорит Раст, но Моджо уже шагает по направлению к парочке. — Он бессмертным себя считает, что ли? — рычит, однако понимая, что по факту им нечего предъявить, мать его, Киму, который вразвалочку шагает к ним навстречу, улыбаясь во все свои тридцать два. — Добрый вечер, господа, — весело приветствует агентов Тэхён, когда Моджо и поспевающий за ним Калвертон останавливаются в паре ярдов от него. — Мне сказали, что я могу забрать свою машину здесь. Не подскажете, где я могу получить информацию об этом? Дэйв молча продолжает сверлить его гневным взглядом, не обращая никакого внимания на Чонгука. Тот нервничает, хотя и не показывает этого. Когда Тэхён сообщил ему о том, что собирается наведаться в участок таким тоном, будто им предстояла поездка в Диснейленд, он всерьёз задумался о психическом здоровье недо-приятеля, уставившись на него, как на недоумка. В ответ на этот взгляд Ким хлопнул его по плечу и заверил, что будет весело. Чонгук так не считал. И на данный момент его мнение не изменилось. Калвертон же наоборот с интересом наблюдает за племянником Дона. Хотя у него и выбора то особого нет. Чон и издалека казался огромным, вблизи всё оказывается куда хуже. Гора мышц, пирсинг, татуировки, вкупе с тяжёлым, цепким взглядом, не оставляют ни единого шанса, притягивая взгляд и заставляя гадать, что этот громила выкинет в следующую секунду. Расслабленная поза и ничего не выражающее лицо лишь добавляют масла в огонь. Чон не оставляет без внимания столь пристальный взгляд и принимается не моргая смотреть в ответ. Чёрт, он в состоянии делать это всю ночь, если понадобится, но предпочёл бы свалить отсюда как можно скорее. — Ээээ… — Тэхён трёт переносицу указательным пальцем, — простите, ребят. Не думал, что это сложный вопрос. — Усмехается, прекрасно зная, что играет с огнём. Моджо продолжает хранить молчание, Калвертон переводит удивленный взгляд. — Обзавёлся стальными яйцами, Ким? — тихо интересуется Дэйв, видит чуть заметный прищур глаз Тэхёна. Затем тот натягивает маску оболтуса и пожимает плечами. — Так… я вроде и не терял их. — Широко улыбается. Дэйв, наконец, отмирает, парой широких шагов уничтожает расстояние, разделяющее их. Калвертон и Чон напряжённо замирают, готовые в любой момент действовать, но Тэхён остаётся стоять в расслабленной позе, лишь чуть подняв взгляд, чтобы не терять зрительного контакта с Дэйвом, который оказывается на пару дюймов выше. Моджо щурит глаза, пристально изучая лицо напротив. — Только дай мне шанс, долбоклюй, — убийственно спокойным голосом наконец говорит Дэйв. — Только дай. Такие, как ты, в конечном итоге совершают самую мизерную, но смертельную ошибку. — Я никогда не ошибаюсь, ищейка. — Тэхён сокращает и без того небольшое расстояние между их лицами. Отвечает в тон ему. — Никогда. Дэйв приторно-дружелюбно улыбается. Ещё несколько секунд они играют в гляделки, а затем Ким делает шаг в сторону и обходит агента, направляясь к полицейскому участку. — Приятно было встретиться лично, — кидает агентам, даже не обернувшись и считая, что он с ними закончил. Моджо так не считает. — Эй, Ким… — зовёт он, разворачиваясь на пятках и продолжая улыбаться. Тэхён оборачивается, вопросительно приподняв брови. — Я всё думаю и не могу понять… Чем ты питался? — Игнорирует осуждающий взгляд напарника, пристально глядя на мужчину. — Уточнишь? — с усмешкой вопросом на вопрос отвечает тот. — Ну, — Дэйв небрежно пожимает плечами, — ту неделю, что был заперт в вонючей квартире с разлагающимся, порубленным в фарш телом мамаши. Что мог есть шестилетний пацан? Вот оно. Моджо получает желаемую реакцию. Лицо Тэхёна на мгновение становится каменным, а в глазах отчётливо мелькает паника и боль. Но уже в следующую секунду его губы растягивает отвратительная улыбка, не доходящая до глаз. Он игнорирует хмурый взгляд Чонгука. Так же небрежно, как и Моджо за секунду до него, пожимает плечами. — Макароны с сыром и вкуснейшие наггетсы. Почти не лжёт. Правда макароны были сухими, сыр с плесенью, а наггетсы… про них он и вспоминать не хочет, они буквально были сгнившими. Его рвало от такой «чудесной» пищи, а поскольку он почти не выходил из шкафа, то и блевал там же. Последние четверо суток он пил только воду. Когда находил достаточно сил, чтобы выйти из своего укрытия. Грёбаный федерал. Уголки губ Дэйва ползут вниз, когда он корчит гримасу «неплохо», а затем он широко улыбается. Тэхён, ненавидя этого мудозвона всей своей душонкой, но продолжая улыбаться, салютует агентам двумя пальцами и разворачивается, возобновляя движение в сторону участка. Чонгук, застывший от шока, отмирает двумя секундами позже и осторожно шагает рядом с ним. — Только заикнись… — мёртвым голосом предупреждает Тэхён. — И не подумаю. Захочешь, расскажешь сам, — в тон ему отвечает Чонгук. Ему лучше других известно, что вопросы о матери могут быть чертовски болезненными. Агенты не двигаются с места, наблюдая за удаляющейся парочкой. Моджо думает о чём-то своём. Калвертон пытается заткнуться, но в итоге сдаётся. — Это было обязательно? — раздражённо спрашивает напарника. Дэйв смотрит на него секунду, затем разворачивается и шагает к своей машине. — О чём ты? — Говорить о его матери было обязательно? — Решил пожалеть преступника? — приподняв одну бровь, интересуется. — Ему было шесть, Дэйв! — возмущается Калвертон, глядя на напарника через крышу машины. — Ага. Двадцать восемь лет назад. Ты видел то же, что и я? — Калвертон лишь хмурится в ответ. Дэйв закатывает глаза. — Он среагировал. — Да! Как любой человек, мать которого жестоко убили на его глазах! Господи, да что с тобой?! — Раст разводит руки в стороны, действительно не понимая. — Или, — Дэйв нарочито назидательно поднимает вверх указательный палец, — как человек, который всё ж таки имеет слабые места. — Пропускает мимо ушей возмущённое «Какого…» Раста. Садится в машину и напарник следует его примеру. Дэйв заводит мотор, но не двигается с места. — Пока ты сладко спал, пачкая слюнями обивку сидения моей машины, я сделал пару звонков. — И? — Раст поднимает брови, раздражённо уставившись на него. Моджо усмехается, выворачивает руль и начинает выезжать с парковки. — Знаешь кто такой Изао Танабэ? — Глава одной из группировок Якудза. И его ребята вроде как своего рода страшилка для остальных, — кивая, произносит Раст. — Точно. — Дэйв подчёркнуто внимательно следит за тем, куда едет. — Знаешь, что Ким работал с ними до того, как попал к Косински? — Не видит, но чует, что получил нужную реакцию от напарника. — Нет, этого я не знал, — медленно произносит Калвертон, хмурясь. — Да. Но интересно не это, а знаешь что? — Дэйв с угрюмой весёлостью смотрит на Раста, тот корчит гримасу. — Изао и его люди не забыли Кима. — Отворачивается, снова наблюдая за дорогой и добавляет тише: — Потому что этот мужик стал кошмаром для них. — С кем ты говорил? — перебивает Раст настороженно. Дэйв отвечает не сразу. Чешет нос. — Помнишь то дело в Далласе? — Да, но не помню, чтобы там фигурировал кто-то из японской мафии. — Дэйв никак не реагирует на это. — Моджо, мать твою, что ты сделал?! — Да не важно, что я сделал тогда! То, что было нужно на тот момент. Важно то, что я говорил с одним из бывших членов банды Танабэ. И… — У них не бывает «бывших», Дэйв! — снова перебивает Калвертон, всё больше злясь на напарника. — Дорога из банды одна — в могилу! Уж не знаю как Киму удалось от них уйти. — Кое-кому кроме него удалось избежать этого, окей?! — в тон ему отвечает Дэйв. — В то время, когда Ким работал с ними, его боялись, Раст! Понимаешь?! Изао не ставил ему чётких границ, а остальные члены банды просто старались обходить стороной! По этой же причине он беспрепятственно ушёл от них. — Переходит на крик. — Люди, которые сами являются кошмаром для отъявленных ублюдков, боялись его. Что это говорит тебе о нём?! А?! Дэйв смотрит на напарника долгую секунду, достаточную для того, чтобы для Раста стали понятны причины изменения поведения Моджо. Он почуял знатный кусок какого-то дерьма. Взял след или думает, что взял. И Раст не удивится, если для Моджо теперь поиск членов «Паноптикума» не в приоритете, потому что у Дэйва особые отношения с больными психопатами по неизвестным Калвертону причинам. И если он решил, что Ким один из них, то его поимка теперь стоит на первом месте. И это, мать его, хреново. Раст молчит. Не знает, что сказать. — Я хочу разобраться с ним, Раст. И я уверен, что ключ к этому ублюдку кроется в смерти его матери, — говорит Моджо тихим, мрачным голосом. — И мне всё ещё нужно в архив.***
— Они сказали, что будут ждать здесь? — чуть удивлённо интересуется Тэхён, когда Чонгук тормозит у хижины. — Кай, — неопределённо пожав плечами, отвечает тот. — Выбирался в город за едой и медикаментами. — Глушит двигатель, выходит из машины. — Надо же, ну прямо Мать Тереза, — с издёвкой говорит Ким, тихо закрывая дверь со своей стороны. Чонгук злобно усмехается. — Неа, — зажимает сигарету зубами, подкуривает, — я сказал, что если этот хер сдохнет до разговора с тобой, то отвечать будут они. — Улыбается. А Тэхён ненадолго виснет, пялясь на этого странного человека. Качает головой. — Ладно, — говорит на выдохе. Он устал. Слишком насыщенный был день, но этот разговор откладывать больше нельзя. — Давай уже разберёмся с этим, а то что-то я заебался. Достаёт и прикуривает сигарету прежде, чем двинуться в сторону небольшого одноэтажного строения. Быстро добирается до двери и без стука распахивает её. Тихо, спокойно. Молча заходит в помещение, которое встречает его абсолютной, звенящей тишиной. Он слышит тихий гул голосов до того, как появляется. Но все присутствующие резко замолкают, когда видят его. Замирают, как пойманные в свет фар кролики. Дик, кажется, даже дышать перестаёт. Кай встречается взглядом с Чонгуком и почти сразу же переводит взгляд на Тэхёна. — Здоров, мужик, — говорит он спокойно. Тэхён готов поклясться, что Кай единственный из присутствующих действительно рад видеть его живым. — И тебе не хворать, — кивнув, отвечает. Он осматривается. В комнате на удивление чисто. Ни бутылок, ни окурков, ни следов кокса. Они явно проветривали помещение. Хотя и оказались слишком ленивы для того, чтобы убрать пыль, толстый слой которой Тэхён видит даже стоя возле входной двери. Чонгук тоже быстро пробегается взглядом, но он не просто осматривается, он ищет признаки присутствия Салема, оружия, чего угодно, что представляет хоть малейшую опасность. Но, похоже, как только ребята услышали о том, что Тэхён жив — здоров, резко присмирели. Кай сидит всё в том же кресле, что и сутки назад. Словно и не вставал всё это время. Дик разжигал огонь в небольшом камине, когда они зашли, но, кажется, совершенно забыл об этом просто замерев и не спуская глаз с Тэхёна. Сид… этот недоумок слишком туп, чтобы понимать, когда нужно остановиться, поэтому всё ещё смотрит с вызовом. Салема не видно. Ким останавливает свой взгляд на Сиде. — Где он? — задаёт вопрос спокойным голосом. Мужчина отвечает не сразу. Да и ответом служит лишь кивок в сторону одной из двух закрытых дверей. Тэхён оглядывается, смотрит на Чонгука, давая понять, чего хочет от него сейчас. Тот молча коротко кивает, скрестив руки на груди и упираясь спиной в косяк входной двери. Мужчина спокойным шагом направляется в указанном направлении, но, проходя мимо другой двери, тормозит. Снова смотрит на Чонгука и тому не нужно делать хоть что-то, чтобы Тэхён понял, что Тео он нашёл за этой дверью. Недолго думая, хватается за ручку двери и толкает. Не знает, что ожидает увидеть. Не знает и о том, какой будет его реакция. Ему просто интересно, вот и решил взглянуть. Так он думает. Но тошнота, злость и едва заметная капля сожаления, появившиеся в тот момент, когда он видит беспорядок и окровавленные простыни, говорят совсем о другом. Он не заходит в помещение. Незачем. Медленно прикрывает дверь и спустя секунду оборачивается. Три совершенно разных реакции. Взгляд Кая спокоен, он примет всё, что решит их непосредственный начальник. Сид всё ещё старается выглядеть дерзким, но его выдаёт бегающий взгляд. Дик просто опускает глаза в пол. Знай Тэхён его чуть хуже, решил бы, что ему стыдно. Он разворачивается и решительным шагом направляется в соседнюю комнату. Пинает закрытую дверь, которая от силы удара врезается в стену. Мужчины видят сквозь дверной проём подскочившего от неожиданности и скорчившегося от боли Салема, но потом дверь захлопывается и они вчетвером остаются в напряжённой тишине, бросая друг на друга настороженные и злобные взгляды. — Ты, говорят, приболел, Салем, — добродушно улыбнувшись, сообщает Тэхён, стоя у закрытой двери. — Тэхён… Бледный, как простыня, Салем принимает сидячее положение, что несомненно доставляет ему сильный дискомфорт. Его лоб покрывает испарина, появившаяся от попыток скрыть боль. От херовых попыток. Ким быстро осматривает комнату. Кровать, стул, тумба. В противоположной от двери стороне — окно. Вот и вся обстановка. Комната меньше двух соседних. Следы побоев на роже его подчинённого выделяются особенно отчётливо на фоне бледной кожи. Чонгук отлично постарался, Тэхёну и добавить то нечего. Впрочем, он явился сюда не для того, чтобы выбивать из Салема дерьмо. Во всяком случае не физически. — Расскажешь, что случилось? — спрашивает он всё ещё спокойным голосом. Тэхён точно знает, что делает. В таких ситуациях тон, выбранный им, лишь всё усугубляет. О таких моментах обычно говорят: «Лучше бы, блядь, орал или бил». — Ты… — Салем запинается, проталкивая ком в горле, разрываясь между желанием послать его куда подальше и чувством самосохранения. — Ты и так всё знаешь, — заканчивает тихо. Тэхён пожимает плечами, корчит гримасу. — Я хочу послушать твою версию, Арво. Салем на секунду перестаёт дышать. Понимает, что его дела ещё хуже, чем он предполагал. Решает молчать. Отчасти потому, что знает — выведет Тэхёна этим из себя, отчасти потому, что понимает — ему нечего сказать, а опускаться до глупых отмазок он не собирается. Поэтому вскидывает голову, откидывая со лба пряди почти белой длинной чёлки и не моргая смотрит на мужчину. — Что ж, ладно. — Тэхён корчит гримасу. — Давай я подскажу. — Медленным шагом проходит к окну, делает вид, что разглядывает сосну, растущую прямо у дома. — Ты нарушил прямой приказ. Более того, нарушил его лишь тогда, когда была велика вероятность того, что я сдох, — говорит задумчивым голосом. — И возникает справедливый вопрос… — Он разворачивается, сцепив руки за спиной. Щурится. — Откуда такая уверенность? — Видит непонимающий взгляд. Пожимает плечами. — Ну… в том, что я не вернусь. Ведь ты действовал так, словно никакого наказания за нарушение приказа не последует. — Его взгляд тяжелеет. — Почему? Это чушь и он знает об этом. Салем никак не связан с покушением, Тэхён уверен. Но Салему знать об этом не обязательно. Начав понимать куда клонит Тэхён, он бледнеет ещё больше. Его взгляд мечется по комнате, пока мозг пытается придумать, как убедить мужчину в своей невиновности относительно данной ситуации. В детали которой он даже не был посвящён. — Что?.. — Качает головой, нервно усмехается. — Ты же не думаешь… — Тэхён приподнимает брови. Салем подаётся вперёд. — Мужик, я понятия не имею, где тебя черти носили. — Ким молчит. — Да я и не думал, что что-то случилось. Мне просто скучно было! А тебя не было несколько дней! Тэхён щурится, глядя на то, как Салем медленно впадает в панику. Оно и понятно. Одно дело накосячить и не выполнить приказ. Другое — быть замешанным в исчезновении главы ячейки. Оба варианта так себе и караются в обязательном порядке. Но второй — смертью. Без шансов быть оправданным. И Салем это понимает. Он замолкает, осознав, что начинает лепетать, как малолетка. Тэхён усмехается, подходит к кровати и слегка похлопывает его по плечу. — Расслабься. — Задерживается ладонью на бледной щеке. — Я знаю, что ты не имеешь отношения к этой проблеме. — Салем облегчённо выдыхает. — Знаю. — Резко наклоняется, сокращая расстояние между их лицами и удерживая того ладонью, которую так же резко перемещает с щеки на заднюю часть шеи. — Но это не значит, будто меня устраивает, что мой человек за моей спиной ведёт себя, как гнида, подрывая мой авторитет! — цедит сквозь зубы. — Бля… — Салем пытается вырваться, морщится от жгучей боли в том месте, где ещё вчера была татуировка. — Сука… Ким задействует вторую руку, кладёт её на ногу Салема, нащупывает повязку, следом рану от огнестрела и давит на неё большим пальцем, буквально впихивая в рану вместе с бинтом. Крик Салема вперемешку с матами от злости из-за невозможности избежать этой самой боли, ведь Тэхён держит крепко, разрывает тишину, повисшую во всём доме. Люди в соседней комнате переглядываются, но не двигаются с места. И только Чон удовлетворенно хмыкает. Тэхён ждёт, когда взгляд Салема немного прояснится, ловит его, переставая сдерживать гнев. — Что, не нравится? — Злобно улыбается. — Ну зато ты теперь хотя бы примерно представляешь, что чувствуют те, кого ты трахаешь против их воли. — Пожимает плечами. — Правда, велика вероятность того, что твоя боль и рядом не стояла. А если так? Продолжает вдавливать палец в рану на ноге мужчины, чувствуя тёплую кровь. Салем стискивает зубы, мычит, дёргаясь. Взгляд не отводит, хотя держится из последних сил. А потом всё резко прекращается. Тэхён отпускает его, отходит на пару шагов. Салем бесформенной кучей валится на кровать. Тяжело и шумно дышит, болезненно стонет. Но Тэхён и не думает заканчивать. Снова подходит к кровати, игнорирует попытки Салема увернуться от его руки, хватает за волосы и с силой тащит сначала с кровати, а затем и из помещения. Приподнимает и пинком отправляет в середину комнаты. Салем проходит почти ту же траекторию, что и сутки назад. Разве что стол не ломает, потому что стола в месте его приземления больше нет. Ким останавливается на пороге и мрачным тяжёлым взглядом смотрит на своих людей, получая моральное удовлетворение от стонов боли белобрысого ублюдка. — У нас есть заказ, — начинает говорить, останавливаясь взглядом на каждом. — На подготовку отведено четыре недели, но мы будем готовы через три. Сегодня-завтра видеть ваши рожи не хочу, но в понедельник всем быть на месте. — В ресторане? — тихо интересуется Кай. — Нет. — Ким задерживается взглядом на все ещё ползающем Салеме, но потом смотрит на задавшего вопрос. — На складе в доках. Всё, что связано с делом, обсуждается только там. Ясно? — В ответ молча кивают. — Никакого алкоголя, наркотиков или тёлок до тех пор, пока дело не будет сделано. Это тоже ясно? — Получает тот же ответ. — Хорошо. Теперь об… — смотрит на Салема с чётким выражением отвращения на лице, — этом. Арво, дружище, в состоянии уловить суть моих слов? — с издёвкой спрашивает. Тэхён встречает горящий ненавистью взгляд чёрных глаз спокойно. Секунду спустя Салем медленно кивает. — Чудненько. — Улыбается. — С этого дня ты выполняешь самые мерзкие, грязные и говнянные поручения, которые только могут быть. Если раньше ты был относительно наравне со всеми, то теперь ты ниже. — Салем молчит, лишь дышать начинает чаще. — Смекаешь? Любой из нас может дать тебе поручение и ты не в праве отказаться. Хочешь изменить своё положение? — Тот едва заметно кивает, вызывая довольную, но далеко не доброжелательную улыбку Кима. — Ну тогда тебе придётся постараться. Любой промах — смерть. И, чувак, я говорю не о пуле в лоб. Это ясно? — Да. Я понял, — сквозь сжатые зубы отвечает. Тэхён кивает, направляется к выходу, хлопнув его по-приятельски по плечу, проходя мимо, но дойдя до Чонгука, тормозит. Разворачивается и теперь уже без кривляний, убийственно спокойным голосом начинает говорить. — Забыл уточнить. В смысле, напомнить. Хотите быть насильниками, не вопрос, только валите нахер к кому-то другому. Ни один ублюдок, работающий на меня, не будет заниматься чем-то подобным. Это, блядь, понятно?! — На него молча смотрят с каменными лицами. — Если я узнаю, что хоть один из вас схватил какую-нибудь тёлку за руку, отпустил сальную шуточку, залип на чью-то задницу, не говоря уже о чём-то большем, кастрирую собственными руками. Вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что мои слова редко расходятся с делом. Я надеюсь, мы поняли друг друга? — Он смотрит в глаза каждому до тех пор, пока не получает молчаливый кивок в ответ. Добившись желаемого, Тэхён злобно хмыкает. — Да неужто, блядь. Он выходит на улицу, чувствуя ломоту во всём теле. Полученные раны дают о себе знать, но останавливаться нельзя. Некогда отлёживаться. Он добредает до машины и прижимается к ней спиной, засовывая в зубы сигарету. Прикуривает и глубоко затягивается. Выдыхает, наблюдая за тем, как сизый дымок поднимается вверх, растворяясь где-то там, на фоне уже потемневшего неба и звёзд. Прикрывает глаза. Здесь так тихо. Пожалуй, это именно то, чего ему не хватает больше всего — тишины. Вместо постоянной болтовни, шума города, собственных мыслей. Непозволительная, блядь, роскошь. Открывает глаза, услышав тихий скрип двери. Чонгук не спеша шагает в его сторону, тоже закуривая. Тэхён следит за ним взглядом и в его голове назревает вопрос, который рано или поздно придётся озвучить. Чон останавливается со стороны водителя, отвечает на взгляд Кима. — Спасибо, — говорит тихо, спустя какое-то время. Тэхён хмурится. — За что? — Ты сделал то, что обещал. — Открывает дверь, садиться за руль. — Почему? — спрашивает Тэхён, плюхаясь на соседнее сидение. Чонгук непонимающе смотрит на него. — Почему тебя так волнует этот момент? — Пожимает плечами, Чонгук заводит мотор. — Не пойми меня неправильно, я тоже не переношу насильников, но у тебя это прям мания какая-то. Чон выворачивает просёлочную дорогу и молчит, надеясь, что Тэхён просто отвалит к херам. Но ведь это Тэхён. Если ему что-то приспичит, то вынь и положи сию минуту. Мужчина выдыхает. — Это относится к разряду тех же вопросов, что и смерть твоей матери, — наконец отвечает мрачно, затем смотрит на Кима. — Готов поговорить о своей матери? — с лёгкой язвительностью интересуется. — Пошёл ты… — беззлобно отвечает Тэхён, отворачиваясь к окну. Оставшуюся часть пути они проводят в полном молчании, переваривая весь поток информации, полученной за день. Это был не день, а просто какой-то отстой. И тем не менее Чонгук находит крохотный плюс — они оба узнали друг о друге чуть больше.***
Чимин тянет руки вверх, потягиваясь. Шумно выдыхает и только после этого открывает глаза. Взглядом изучает потолок несколько секунд, а после поворачивает голову, ожидая увидеть Теону рядом. Хмурится, ведь не видит желаемого. Резко садится и начинает нервно оглядываться. Они снова спали на полу. Ну… как спали, после просмотра пяти эпизодов «Голяка», пиццы, которую они заели ведром мороженого и просмотра какой-то комедийной мелодрамы, они легли спать, но посреди ночи Чимина разбудили крики девушки. Форест снился кошмар и она так крепко спала, что Чимин не сразу смог разбудить её. Позже, после того, как Тео успокоилась и выпила пару стаканов воды, он осторожно попытался узнать о том, как она себя чувствует, но Форест не была бы Форест, если бы не нацепила свою привычную маску и сказав: «Да плевать, нам постоянно сняться кошмары. Забей», не легла бы спать, повернувшись к нему спиной. Они оба усердно делали вид, что спят, но один не мог избавиться от мыслей о том, как помочь, как придохлить Тэхёна за то, что случилось с Тео, как отмазаться от работы ещё на несколько дней, ведь не хочет оставлять подругу в таком состоянии одну… Он не заметил как его мысли от этого плавно перетекли к мыслям о том, что его прошлое неизбежно настигнет и ему придётся разбираться ещё и с этим. Вторая тихо плакала, не в состоянии понять, что именно происходит с ней. Воспоминания о детстве и подростковом возрасте тесно переплелись с тем, что произошло недавно и она никак не могла чётко охарактеризовать чувства, переполнявшие её сейчас. Паника, подступающая к Чимину, испаряется сразу, как только он видит хрупкую, худенькую фигурку, укутанную в плед, стоявшую на балконе в предрассветных сумерках. Он замирает в нерешительности, ведь даже стоя спиной Теона выглядит одинокой и разбитой. Сам Чимин предпочитает такие моменты переживать в одиночестве, но смотреть на такую Форест просто не может. Поэтому он выбирается из нагромождения подушек и одеял, зачем-то проводит ладонями вниз по своей пижаме и решительным шагом направляется к балкону. Тихо открывает дверь, глубоко вдыхает запах прохладного утреннего города, перемешавшегося с сигаретным дымом и запахом крепкого кофе, тихо выдыхает. Прижимается плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Кофе сварен минут десять назад, ты ещё успеешь застать ту его температуру, которую любишь, — глухим голосом говорит Теона. — Ты больше не спала? — задаёт интересующий вопрос, а затем оттолкнувшись от своей опоры, подходит к девушке. Встав рядом, наблюдает за тем, как серое небо медленно окрашивается в тёплые цвета, ожидая ответа. — Нет, — Теона качает головой, стряхивая пепел тонкими пальцами, — но я буду благодарна тебе, если ты перестанешь носиться со мной, как с хрустальной, — поворачивает голову и смотрит на него, грустно улыбнувшись. — Ладно, — через силу улыбнувшись, отвечает Чимин. — Ладно? — Ага. — Он хватается за перила и отклоняется назад, как маленький ребёнок. — Раз ты не хочешь, чтобы о тебе позаботились, тогда хватит гипнотизировать соседнее здание. Выпивай свой кофе и шевели задницей. У нас много дел, — сказав это, Чимин разворачивается и шагает к двери. — Каких ещё дел? — нахмурившись, переспрашивает Тео. — Шевели задницей, — вместо ответа беззлобно шипит Чимин. Форест подчиняется. Они вместе выпивают кофе, завтракают, Чимин обрабатывает раны девушки, хоть та и сопротивляется поначалу. А потом они отправляются гулять. Ранним воскресным утром улицы Нью-Йорка наполняет какая-то особенная атмосфера. Кофейни уже открываются, некоторые успели обустроить места на улице, хотя по вечерам всё ещё холодно. Поток машин не такой плотный и шум, издаваемый ими в будние дни, сейчас не сводит с ума. Они забредают в несколько магазинов. Форест покупает несколько примочек для своего оборудования, Чимин забавную шариковую ручку с фигуркой смурфика на колпачке и блокнот. Ещё один. Они идут в кинотеатр, на утренний сеанс. И единственным фильмом, который показывают в это время, оказывается очередной «зомбак-фильм», в котором все тупые и только красавчик главный герой находит противоядие от смертельного неизвестного вируса, превращающего человеческие мозги в кашу. Хотя до этого момента не имеет абсолютно никаких знаний ни в каких сферах научной деятельности. Разумеется, среди ужаса новой реальности он находит любовь и лучшего друга. Того, который вроде и второстепенный персонаж, но получает любовь зрителей чуть ли не в три раза больше, чем сам главный герой. Тео зовёт таких «осёлизшрека». Неочевидный красавчик, нервный, саркастичный, орущий при любой опасности, но в самый нужный момент нашедший в себе не хилую такую силу духа. Они кричат, когда на экране в самый неожиданный момент какой-нибудь полусгнивший труп выпрыгивает из темноты. Почти сразу начинают смеяться до слёз от понимания того, что это было ожидаемо, но не избавило их от воспроизведения звуков, похожих на ультразвуковой писк. Форест нравится утренний сеанс и когда они выходят на улицу, щурясь от яркого солнца после двухчасового просмотра второсортного ужастика, проведённого в темноте, она заявляет, что отныне намеренна ходить в кинотеатры исключительно по утрам. Их хорошее настроение испаряется по мере того, как они приближаются к дому, потому что между ними завязывается спор, темой которого становится необходимость Чимина завтра возвращаться на работу. Он не хочет оставлять Форест без присмотра. Как бы он ни старался, у него погано получается скрывать беспокойство. Теона, по факту, единственный близкий для Чимина человек, отсюда и повышенное внимание. Форест такой расклад не устраивает, что она и озвучивает, закрывая входную дверь. — Я не маленькая, Чимин, — бушует. — И ничего со мной не случится. Ланкастер не может и дальше продолжать делать тебе поблажки. — Переживёт, — раздражённо отвечает Чимин, подходя к кухонному столу и ставя на него сумку. — Ну хорошо. — Тео закатывает глаза, всплеснув руками. — Если ты так не хочешь оставлять меня в одиночестве, то я просто позвоню кому-то из своих друзей. — Пффф, — Чимин оборачивается, смотрит на подругу, усмехаясь. — О, да. И они скажут мне всё, что я захочу услышать, при этом не выбираясь даже из своих кроватей. — Чимин!.. — Теону прерывает стук в дверь и она снова закатывает глаза, сердито шагая к двери. — Кого ещё там принес… ло… Застывает, потому что этого человека она ожидает увидеть на пороге своей квартиры меньше всего. Ей приходится задрать голову, чтобы встретиться взглядом с непрошенным гостем. Который… совершенно точно раздражён. Форест принимает это на свой счёт и щурит глаза. — Какого хрена тебе здесь надо? — У меня тот же вопрос, — враждебно говорит Чимин, подойдя к Форест и уставившись на Чонгука. Чон в этот момент готов пристрелить придурка Тэхёна, заставившего его делать то, что он не хотел. Но под этой причиной кроется ещё одна — Ким буквально этим утром заявил, что Гук не будет принимать активного участия в намечающемся деле. И отказался объяснять причины, отмахнувшись неопределённым «позже». Мало ему было этого, так теперь придётся отбиваться от двух мелких злобных фурий. — И вам добрый день, — саркастично улыбнувшись, отвечает он наконец. — Мой приятель… чуть ниже ростом, ведёт себя, как задница и раздражает одним своим видом… помните такого? — Выдерживает гневный взгляд одного и хмурый взгляд другой. — Вижу, помните. Так вот, — трёт нос, — он кое-что забыл у вас. Видит понимание на лице Чимина. Тот резко разворачивается и идёт к лестнице. За время его отсутствия Тео впускает Чона в квартиру и теперь они стоят друг напротив друга, играя в гляделки. Теона отходит на достаточное расстояние, скрестив руки на груди. Взгляд мужчины тяжёлый и недовольный. — Смотрю, тебе лучше, — он решает открыть рот и тут же жалеет об этом. — Тебе какое дело? — Абсолютно никакого. От ответа Форест избавляет появившийся Чимин. Он кидает телефон Чону так, словно это что-то до ужаса мерзкое. — Благодарю, — фальшиво улыбнувшись, говорит мужчина. Получает в ответ точно такую же улыбочку и разворачивается к двери, надеясь свалить отсюда как можно быстрее. Вот только мыслительный процесс Форест оказывается быстрее. — Стой! — Она делает пару шагов и поворачивается к Чимину, встав между ним и мужчиной, который от неожиданно резкого тона послушно тормозит и теперь стоит полубоком. — Слушай, — начинает тараторить, обращаясь к другу, — не хочешь оставлять меня с друзьями, потому что думаешь, что они будут делать то, что я захочу, окей. Не вопрос. Ну уж он то, — тычет указательным пальцем в сторону Чона, даже не смотря на него, — точно не станет плясать под мою дудку. — Чего… — бормочет Чон, но никто не обращает на него внимания. — Ты… спятила? — тихо спрашивает Чимин. Теона ненормально весело улыбается. — Да нет же! Я не буду одна, но и творить всякую чушь, которую по твоему убеждению я творить буду, мне не дадут. Ты спокойно пойдёшь на работу и перестанешь уже подставлять своего шефа. — Тео, ты говоришь о человеке, который является другом… — Да мы не такие уж и друзья, — бормочет Чонгук, и снова остаётся неуслышанным. — …человека, по вине которого ты и оказалась в состоянии, в котором тебя страшно оставлять одну. — Замолкает, хмуро наблюдая за Тео. — Он вытащил меня из того гадкого места. Зачем ему вредить мне? — Гхм… — Чон всё ещё пытается привлечь внимание. — Да ладно тебе. — Тео снова улыбается. — Мы просто… будем смотреть фильмы. До мужчины наконец доходит, о чем они говорят. — Эй, я в няньки не нанимался! — Помолчи! — рявкает Форест, бросив на него раздражённый взгляд. И он затыкается, потому что просто немножечко так охреневает. — Мне не нравится эта идея, — говорит Чимин, не веря, что вообще рассматривает этот вариант. Но и пользоваться благосклонностью Ланкастера он больше не может. Тео корчит моську кота из Шрека и Чимин косится в сторону Чона. Понимает всю абсурдность этой идеи, но всё равно собирается согласиться по непонятной ему причине. Чонгук хмурится, щурится, злится на эту мелочь, а затем вспоминает о том, что сказал утром Ким. Он ему не нужен. Отлично. И поставить на место злобного гнома не мешало бы. Он переводит взгляд на Форест. — Чудненько. Мстительно улыбается и девушке становится не по себе, ведь она предложила его кандидатуру в качестве няньки лишь потому, что была уверена — проблем с ним не будет. Потому что он просто не придёт. Двух зайцев одним выстрелом: Чимин будет спокоен за неё, а её наконец-то оставят в покое. Но, кажется, что-то пошло не так. — Я ухожу в восемь, — сообщает Чимин, нарушая повисшую тишину. Чонгук не отвечает, просто кивает и молча уходит, оставив обоих в «лёгком» недоумении, в котором пребывает и сам. Потому что… …какого хрена только что произошло?
