пятнадцать
18 октября 2023 г., 19:51
Поток машин, медленно плетущихся по дороге, выводит Дэйва из себя. Раннее утро, грёбаные пробки и мелкий, мерзопакостный дождь добивают его и без того паршивое настроение. Мало того, что чёртов Мак не оставил им другого выбора, так ещё и, судя по всему, грёбаный ниндзя прикреплён к ним геморройным отростком. Мужчина кидает взгляд в зеркало заднего вида и лишь крепче сжимает руль, наткнувшись на грёбаный кусок бумаги, закрепленный его напарником.
— Дэйв… — напряжённо зовёт Раст, когда Моджо резко выворачивает руль вправо, обгоняя ползущего, как улитка, водителя.
— Эта псина сутулая… — начинает тот будто с середины разговора.
— Мак или этот… Чон Хосок? — уточняет Раст. Дэйв кидает на него быстрый взгляд.
— Оба, — отвечает мрачно. Калвертон откидывается на сидении, принимая задумчивый вид.
— Нам всё равно придётся это сделать, — говорит он спустя какое-то время. — Так что вместо того, чтобы психовать по поводу и без, смирись. И сосредоточься на деле. — Пожимает плечами, садится ровнее. — В конце концов этот мужик здесь не навсегда. — Едва сдерживается, чтобы не улыбнуться, когда Дэйв резко смотрит на него.
— Заделался местным Сократом? — с издёвкой интересуется.
— Ты хотел сказать Зеноном? — иронично уточняет мужчина. Моджо закатывает глаза.
— Ах, философия, бессердечная ты сука! — восклицает с наигранным негодованием. Затем его лицо принимает выражение, известное в простонародье, как «морда кирпичом». — Да чхать мне, кто из этих обнюханных контуженных пельменей придумал стоицизм, про который ты тут вещаешь.
— О, кто-то не в настроении, — в притворном удивлении подначивает Раст, чем заслуживает убийственный взгляд напарника.
Калвертон улыбается, приподняв руки вверх, как бы сдаваясь. Такое общение у них не в новинку. Раньше Раст здорово напрягался, когда Дэйв был таким, как сейчас. Но шло время, Калвертон выработал целую систему манеры общения со своим напарником в зависимости от того, в каком состоянии находится тот, которая позволяла сохранять их партнерские отношения на должном уровне уважения и доверия, необходимых для работы.
Дэйв паркуется сильно дальше главного входа в здание аэропорта и это, несомненно, не вызывает в нём ничего хорошего. Количество людей не мешает им пробираться к нужному выходу. Выражение лица Дэйва, застывшее, словно маска, подсознательно заставляет их расступаться, чтобы минимизировать любые контакты с этим человеком. Так что Калвертон просто шагает прямо за Моджо, забавляясь, но стараясь сдерживать желание подколоть напарника, дабы доведённый до белого каления мужчина вместо вежливого приветствия не свернул шею тому, из-за кого они оказались здесь. Нужный им самолёт уже сел и люди проходят паспортный контроль.
— Ну чудесно просто, блядь, — закатив глаза и вскинув руки, ворчит Дэйв, когда понимает, что они слегка опоздали. — И где теперь искать этого шустрого маленького опездола, блин? — Смотрит на напарника, раздув ноздри и прищурив глаза.
— Да не мороси ты, — в тон ему отвечает тот, встав рядом и наблюдая за потоком людей. — Почему маленького то? — с усмешкой спрашивает, скосив глаза в сторону Моджо.
— Азиаты все такие, — угрюмо отвечает, намеренно опуская тот факт, что парочка знакомых им людей, явно имеющих азиатские корни, под это определение не подходят.
— Пффф… опять твои расистские шуточки, — обречённо бормочет Раст, засовывая руки в карманы брюк.
— Да ничего подобного! Это констатация факта.
— Ну да, ну да, — скептически бормочет, но не пытается дальше развивать эту тему.
Они дожидаются последнего человека, присутствовавшего на рейсе. Экипаж проходит мимо них несколько минут спустя, а азиат всё не появляется. Они не говорят ни слова, но Раст буквально кожей чувствует, что Моджо надолго не хватит. Мужчина пытается придумать, как успокоить напарника, параллельно ищет отмазки, которые им придётся использовать, когда они сообщат Рочестеру, что облажались с «достойным приёмом коллеги». А потом его взгляд цепляется за девушку у стойки регистрации. Он бормочет: «Погоди» Дэйву, и не дожидаясь его реакции, направляется к девушке. Здоровается, представляется, показывает удостоверение, называет имя и рейс. Пару минут уходит на поиск. К этому моменту Моджо присоединяется к ним.
— Да, — девушка поднимает взгляд от экрана компьютера, — он был на рейсе и уже прошёл регистрацию. — Закончив говорить, она улыбается, но улыбка быстро испаряется, когда она видит выражения лиц агентов.
Раст быстро прощается, хватает Дэйва за предплечье и волоком тащит подальше от сотрудницы аэропорта, чтобы ей не досталось на орехи от закипающего мужчины.
— Да убери ты от меня свои грабли! — выдернув руку из хватки напарника, рявкает Дэйв. Тормозит, повернувшись лицом к Расту. — Где этот гандон?! А?!
— Успокойся, — цедит тот сквозь сжатые зубы, осматриваясь по сторонам и натягивая добродушную улыбку.
— Успокоиться? — гневно шипит Моджо. — Да я в порошок…
Дэйв удивлённо замолкает, когда Раст, не дослушав, снова хватает его за предплечье и тащит подальше от потока людей. Он продолжает сверлить напарника гневным взглядом, когда тот, наконец, отпускает его, остановившись у огромного окна.
— Ещё раз тронешь меня…
— Да, да. — Раст всё ещё сканирует толпу взглядом. — Ты придушишь меня, — заканчивает мысль и смотрит на него. — Как и предыдущие триста сорок семь раз, — усмехается, встретив злобный взгляд. — Ты закончил? — Приподнимает брови. Дэйв поправляет пиджак, стряхивая несуществующие пылинки с рукава.
— Не закончил, — ворчит, — но кровавой пелены, — указывает пальцем на свои глаза, — нет. Вот, видишь? — интересуется ехидно. Раст улыбается.
— Чудесааа. Ладно, как мы могли пропустить парня? — задаёт вопрос, который не даёт ему покоя.
— Да мне то откуда знать? — намного спокойнее отвечает Дэйв. Раст внимательно смотрит на него.
— Давай осмотримся немного? Может чувак просто отошёл в сторону. А потом поедем к Маку.
Дэйв не отвечает, мрачно глянув на напарника.
***
Тэхён паркуется возле ресторана, глушит двигатель, но не торопится выходить. Откидывается на сидение. Смотрит в зеркало заднего вида, замечает машину, в которой сидят идиоты из ФБР. Они меняют тачки каждый день, но у них на рожах все равно написано кто они такие. Переводит взгляд на противоположную сторону улицы, сканирует пространство. Бродяга, ковыряющийся в мусорном баке, который стоит чуть в стороне — из ФБР. Дворник, медленно орудующий метлой и вяло оглядывающий территорию раз в пять минут — из ФБР. Девушка, поливающая цветы, стоящие на подоконнике второго этажа здания напротив ресторана — тоже из ФБР. Тэхён усмехается, качнув головой. Обложили, долбоклюи. Наверняка, есть ещё несколько человек, но ему лень их искать. Это забота Дона и Пола Сили. Тэхён решил эту проблему для себя и ребят, найдя старые тоннели, используемые бутлегерами в двадцатых годах прошлого века. Он на минуту зависает, вдруг подумав, что среди этих людей уже давно не видел старых знакомых: спокойного Раста Калвертона и милашку Моджо. Нет, вполне логично, они засветили свои рожи и это просто нецелесообразно — продолжать слежку, когда тот, за кем ты следишь, знает кто ты и как выглядишь. Но есть вероятность того, что к этому приложил руку Доэрти. Мужчина снова усмехается, вытащив ключи из замка зажигания, выходит из машины, направляется ко входу в ресторан, но тормозит. На его лице расплывается шкодливая ухмылка. Он разворачивается лицом к дворнику, девушке и бродяге. — Эй, стражи порядка! — зовёт громко, сложив ладони рупором у рта, чтобы обратить на себя внимание. Дворник замирает на мгновение, тут же продолжив мести улицу, голову не поворачивает. Бродяга глядит исподлобья. Девушка хмурится, выдавая тот факт, что отреагировала, на Тэхёна не смотрит, но маленькую лейку отставляет. — Ребят, вам может чего принести из ресторана? — Дворник хмуро смотрит на него. Ким указывает рукой в сторону заведения. — Там наверняка что-нибудь осталось со вчерашнего вечера… — всё ещё улыбаясь, продолжает он. — Всё равно выкидывать. — Девушка не смотрит в его сторону, продолжая ковыряться в цветах. — Ну ладно вам, я же за вас переживаю. — Тэхён засовывает руки в карманы джинсов. — Торчите тут сутками… — отвечает пристальным, спокойным взглядом на раздражённый взгляд дворника и злой — бродяги. Ухмыляется, поднимает голову вверх. — Милая, ты тут, пожалуй, единственная, у кого действительно есть подготовка и выдержка. Как только дверь за ним закрывается и улыбка, и приподнятое настроение моментально сдувает. Дон потребовал, чтобы он явился к нему с утра пораньше. Причин не объяснил. И это погано. Потому что вчера они уже встречались. Значит вопрос, по которому босс вызвал его, не касается дела, над которым они сейчас работают. Тэхён проходит пустой зал, кухню, не особо отвечая на приветствия персонала и тех немногих людей Дона, которые не имеют никакого отношения к кухне, но всё равно торчат здесь. Он не стучит, просто открывает дверь и проходит внутрь кабинета, не спрашивая разрешения. Нахально улыбается в ответ на недовольный взгляд Стиви, который, очевидно, обсуждал с сидевшим тут же Доном какие-то дела. — О, Стиви, — весело говорит Тэхён, — чего такой кислый? Снова изжога по утрам мучает? — интересуется, состроив участливую физиономию. Стив Мёрдок молча продолжает сверлить его взглядом, что совершенно не трогает Тэхёна. Он уверенным шагом направляется к бару Дона. Снова. Наливает себе бурбона из самого помпезного графина. — Знаешь, ты бы проверил свой, — щурится, глядя в потолок и вспоминая, — кислотно-щелочной баланс. — Улыбается, как школьник, вспомнивший правильный ответ. — Ну, мало ли… возраст, все дела. Делает глоток обжигающей янтарной жидкости, имеющую маслянистую структуру и насыщенный, но нежный вкус, с преобладающими медовыми тонами, говоривший о том, что в его бокале плещется бурбон родом из Кентукки. Чувствует послевкусие, насыщенное и сухое, играющее нюансами дуба и понимает, что не прогадал с выбором графина. — Ты закончил? — холодно интересуется Дон. Тэхён переводит на него свой взгляд и глупо улыбается. — Ага. — Что ж… — Дон опускает взгляд к бумагам, лежащим на его столе и начинает их перебирать. — Стив, я жду результатов по вопросу, который мы обсуждали. — Смотрит на человека, с которым начинал свой бизнес, и понимающе улыбается. Выражение лица Мёрдока далеко от дружелюбного. — Сделаю всё, что в моих силах, Дон, — сдержанно отвечает он, встаёт из-за стола и направляется к двери, но тормозит на полпути, смотрит на Тэхёна. — Я отпраздную тот момент, когда ты облажаешься до смерти. Буквально, — говорит с гаденькой улыбочкой. Тэхён отвечает радостной ухмылочкой. — Конечно, Стиви! — Поднимает руку, машет. — Я буду стараться изо всех сил. Отворачивается и садится в кресло, вальяжно раскинув ноги, демонстрируя крайнюю степень неуважения к человеку, который ещё не покинул кабинет. Дон закатывает глаза. Мёрдок ещё несколько секунд сверлит злобным взглядом Тэхёна, но решает не связываться с сопляком, тратя свое время. — Я вот никак не пойму, — начинает говорить Дон задумчивым голосом, подпирая подбородок сцепленными в замок кулаками, — тебе это доставляет извращённое удовольствие? Тэхён смахивает с колена несуществующие пылинки и только потом поднимает взгляд. — Не понимаю, о чём ты. — Безразлично пожимает плечами. — Зачем ты вызвал меня, Дон? — решает перейти к делу. У него нет времени на разговоры по душам. — Ах, это. — Дон снимает очки, встаёт из-за стола, обходит его и присаживается на край рядом с Тэхёном. — Я просто хочу понять. — Бровь того поднимается вверх в немом вопросе. Дон пожимает плечами, скрестив руки на груди. — Я знаю, что Сид, Кай, Дик и Салем активно работают над делом, которое мы запланировали. — Выражение лица Тэхёна сменяется на нечитаемое, потому что он понимает о чём дальше пойдёт речь. — Но мне не ясна роль моего племянника в этом. Чем он занимается? — Он делает то, что нужно мне. Там, где это нужно, — спокойно отвечает Тэхён тоном, предполагающим важность активности Чонгука. Хотя, признаться, он понятия не имеет, чем именно тот занимался последнюю неделю. — Хм… Дон отталкивается от стола, неспешно шагает к бару, берёт бокал и тот графин, который ранее брал Тэхён, возвращается к своему месту и наливает бурбон в оба бокала. Делает глоток из своего, гоняет жидкость во рту, оценивая вкус. Тэхён не пьёт. Одно дело, когда он совершает набег на алкогольную заначку босса самостоятельно, как акт непослушания. И совсем другое, когда сам Дон банкует. Это не просто любезность. — Так… — Косински ставит бокал на стол, смотрит на Тэхёна. — Объяснишь мне, каким образом какая-то девка связана с нашим делом? — Смотрит наивным взглядом. Тэхён молчит, пытаясь сообразить о ком он говорит. — Такая… коротышка с разноцветными волосами, — уточняет, поднимая руку до уровня своей груди и показывая предполагаемый рост девушки. — Он торчит с ней круглыми сутками по твоему приказу? Тэхён, внешне оставаясь абсолютно спокойным, внутри бушует, мысленно грозясь порвать идиота Чонгука на куски. — Разумеется, — не задумываясь отвечает на поставленный вопрос, беспечно пожав плечами. — Хорошо. — Дон кивает. — Но… зачем? — Щурится. Ким разом допивает содержимое бокала, поднимается на ноги и ставит пустую ёмкость рядом с Доном. Оставаясь в непосредственной близости от босса, смотрит на него с насмешкой. — Тебе незачем знать подробности подготовки, Дон, — говорит со сдержанной улыбкой. — Тебя должен волновать только результат. — Так и есть, — медленно и вкрадчиво тянет мужчина. — Но не думай, что я не контролирую процессы деятельности моих людей. Он улыбается. Холодно. Тэхён понимает, что босс говорит отнюдь не о подготовке к ограблению. Это явное предупреждение, но он остаётся внешне спокойным, словно ему нечего опасаться. — Разумеется. Ничего другого я от тебя и не ожидал, — уверенно заявляет. — Всё под контролем. Ты получишь то, что хочешь, — утверждает, хлопнув босса по плечу, нарушая абсолютно все границы субординации. Подмигивает, разворачивается и шагает к двери, не дожидаясь разрешения. — А, — тормозит, развернувшись лицом к мужчине, — мы приступили к этапу, который подразумевает абсолютную сосредоточенность. Так что буду благодарен, если ты больше не будешь дёргать меня по пустякам. Не ждёт ответа, покидает кабинет, спокойно шагает к выходу из ресторана. Спокойно садится в машину, мимолётно отметив отсутствие троицы, с которой в одностороннем порядке беседовал совсем недавно. Спокойно отъезжает от здания. Спокойно, потому что знает — за ним наблюдают, и не может позволить чёртову Косински заподозрить хоть что-то. А заподозрить есть что. Тэхён с удовольствием использует Чона в качестве груши в тот же момент, как только увидит его.***
Чонгук останавливает машину у небольшого круглосуточного магазина. Он отклоняется в бок, наблюдая за тем, как к нему торопливо шагает Теона. Она позвонила утром, чем очень его удивила, несвязно заговорила о том, что у неё появилось жутко срочное дело, в котором без него ну никак не преуспеть. Ничерта не понимая, он согласился приехать, охренительно заинтригованный этим звонком. Хотя едва ли признался бы в этом хоть одной живой душе. На самом деле он был даже рад, потому что не знал какой бы повод придумать, чтобы снова провести время с вечно ворчащей занозой в заднице. Он с ужасом осознал это в тот момент, когда за ним закрылась входная дверь его берлоги. С ужасом, потому что Тэхён прав, им нельзя заводить хоть сколько-нибудь имеющие для них значения связи. И по-хорошему нужно было бы отказаться от этого. Нужно было послать всё к чертям в тот самый момент, когда Тео рявкнула «Стой!». Нужно было просто забрать грёбаный телефон и свалить в закат. Но он беспечно не думал об этом. Точно не сейчас. — Привет, — плюхнувшись на переднее пассажирское, излишне весело говорит девушка, пихая объёмную сумку на заднее сидение. Мужчина, внимательно наблюдающий за её действиями, переводит взгляд на её лицо. — Привет, — отвечает слегка отстранённо. Тео ещё немного ёрзает на сидении, пристёгивает ремень безопасности. — Ну… поехали. — С удовольствием, — вздёрнув одну бровь, отзывается он. — Сразу после того, как ты объяснишь мне, что происходит. Широкая улыбка Форест, дрогнув, остаётся на месте. — Эм… да какая разница? — неуверенно интересуется, пожав плечами. Гук шумно выдыхает и откидывается на спинку сидения, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места, пока не получит ответ. — Я не такси, задохлик, — спокойно тянет. Девушка нетерпеливо выдыхает. Понятия не имеет, как объяснить ему то, что не давало ей покоя всю ночь. Она почти уснула, с отсутствием каких-либо мыслей от усталости, когда в разум ворвалась идея, не желающая исчезать даже после всех заверений в том, что это полный бред. Она ведь фотограф. Это единственная вещь, которая никогда не подводила её ещё с подросткового возраста. Когда Тео была совершенно одна, несмотря на количество псевдо-друзей и присутствие вроде бы насыщенной социальной жизни, соответствующей любому подростку, чьи родители имеют тот статус, которым обладал её отец. Долгое время играла отведённую ей роль. Потому что не знала, что можно по-другому. Думала, что другого выхода нет. Ведь боялась. Поэтому обзавелась кучей тупых подружек. Поэтому участвовала во всех вечеринках, встречах и мероприятиях, которые были положены. Потому что отец приказал. Потому что всё должно быть как у всех. Для вида. Никто не знал, что происходило за закрытыми дверьми их огромного, богатого дома, один вид которого вызывал у неё тошноту. А потом случился первый срыв. После которого Тео обнаружила, что не обязана играть роль богатенькой папиной дочки. Без сожалений оборвала все «дружеские» связи, с удовольствием наблюдала за тем, как её безукоризненная репутация рушится, обрастая чем-то другим. Чем-то новым. Настоящим. Выпускной класс в старшей школе она встретила с табличкой «чокнутая» на лбу и была рада этому. Заменой всей этой фальши стало благодатное одиночество. И объектив фотоаппарата. Она могла гулять часами по улицам города, фотографируя всё и всех, заняв позицию стороннего наблюдателя. Жизнь шла мимо, но её это устраивало, потому что она не считала, что у неё есть возможность участвовать во всём этом. Не с тем грузом, который тащила и который её отец и брат щедро увеличивали с каждым днём всё больше и больше. Теона научилась видеть людей по-другому. По-особенному. Находя в каждом новом лице что-то своё, что-то уникальное. Что-то неидеальное и оттого прекрасное. То, чего ей так не хватало в том идеальном на первый взгляд мире, в котором она родилась и росла, и который на проверку оказался сплошным адом. Именно поэтому она без опаски подошла к Чимину тем дождливым вечером. Именно поэтому позвонила Чонгуку этим утром. Единственная загвоздка заключается в том, что девушка понятия не имеет как все это объяснить мужчине, не вдаваясь в подробности, и как уговорить его согласиться. — Ну? — нахмурившись из-за долгого молчания Форест, ворчит он. — Если я попрошу просто довериться мне и сделать это, ты выполнишь мою просьбу? — нервно хихикнув, спрашивает Тео. И прежде, чем Гук успевает возразить, добавляет: — Когда ты спросил о том же, я ведь поехала с тобой без вопросов. Чон, открывший было рот, чтобы выдать целую серию аргументов, выступающих «против», поспешно захлопывает его, недовольно глянув на Тео. Она права. Ему нечем крыть. И ему всё равно нечего делать. И он же искал повод… так вот он. «Ой, да завались ты уже, блядь», — закатив глаза, говорит мысленно самому себе. Щурится, глядя на Форест и поворачивает ключ в замке зажигания. — Я свалю сразу же, как только мне что-то не понравится, — предупреждает брюзжащим тоном, вливаясь в поток машин. — Окей, — улыбается Тео, довольная тем, что пока подробных объяснений удалось избежать. Они едут в молчании, которое девушка изредка прерывает тихими указаниями дороги. Чонгук послушно поворачивал там, где сказано, больше не задавая вопросов. Пока что. Он включает приёмник, чтобы тишину разбавляло хоть что-то. Когда Форест в очередной раз говорит, что нужно свернуть, ткнув в сторону пальцем, он хмурится, потому что никак не может понять, куда они, чёрт возьми, едут. А когда девушка командует: «Стой, приехали. Дальше пойдём пешком», он и вовсе жалеет, что не задавал вопросов, грешным делом подумав, что она заманила его сюда, чтобы грохнуть. Он знает, что они где-то между Манхеттеном и Куинсом, но точнее сказать не может, поскольку места, в которые завела его Форест, выглядят пустующими и заброшенными. Девушка резво выходит из машины, не забыв о своей объёмной сумке, шагает в сторону по едва заметной заросшей тропинке. Останавливается и недоуменно оглядывается. — Ну? — нахмурившись, нетерпеливо спрашивает. — Ты идёшь или нет? Он выходит из машины, неторопливо прикуривает сигарету, осматривается. И вдруг понимает, что ему интересно, что же она задумала. Поэтому пожимает плечами, словно самому себе, и идёт следом за ней. Когда, находясь на некотором расстоянии от неё, он пытается что-то сказать, Тео, шикнув на него, говорит, что их не должны услышать. Это настораживает мужчину, но он никак не отзывается, чувствуя тяжёлый металл пистолета, спрятанного в наплечной кобуре, которую не видно под курткой. Если что-то и произойдёт, то он хотя бы не безоружен. Они идут не так уж и долго, когда Тео останавливается перед зарослями, дожидаясь его. Он подходит достаточно близко, она хитро улыбается, спрашивает: «Готов?», и шагает в заросли. Чонгук следует за ней, оказывается на небольшой поляне, заросшей, в абсолютно плачевном состоянии, на краю которой стоит сильно разрушенное трёхэтажное здание. Тео становится рядом с ним, аккуратно ставит сумку на место и принимается осматривать здание, довольно улыбаясь. — Ладно, — подаёт голос Чон. — Если ты собралась грохнуть меня, то могла бы найти менее жуткое место, — саркастично замечает. — Ну там… кладбище, например… — Косится в её сторону с высоты своего роста. Форест смотрит на него, возмущенно открыв рот. — Это госпиталь Renwick Smallpox, — голосом училки заявляет. Хватает сумку и направляется к зданию. — Он был открыт в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году из-за эпидемии оспы. В тысяча восемьсот восемьдесят шестом был переквалифицирован в колледж для медсестёр, — продолжает поучительным тоном. — В тысяча девятьсот пятидесятых колледж закрыли. А в две тысячи девятом это место было признанно национальным историческим памятником. — К этому моменту они доходят до крыльца… ну, или до того, что от него осталось.— Место частично закрыто для туристов, поэтому нужно вести себя тихо. Закончив, девушка снова ставит сумку на землю и упирается руками в бока, довольно улыбнувшись. Чонгук осматривается. Здание без крыши, с разрушенными стенами, внутри которых разрослась буйная растительность. Снаружи стены заросли плющом, вдалеке слышится шум воды. По периметру здание обнесено сеткой, но кое-где виднеются просветы, через один из которых они сюда и попали. — Так и… нахрена мы сюда припёрлись-то? — настороженно спрашивает. Тео садится на корточки и подчёркнуто внимательно начинает копаться в сумке. — Как нахрена? — тихо отвечает. — Я сто лет хотела сюда попасть, но одной было страшно. Всё-таки госпиталь… люди умирали. — О, — отзывается Чонгук с насмешкой в голосе, — так ты у нас приведений боишься? Тео резко поднимается на ноги с фотоаппаратом в руках и раздражённо смотрит на мужчину снизу вверх. Затем, ничего не ответив на его подначку, аккуратно поднимается по полуразрушенным ступеням, разворачивается к Чону лицом и торжественно заявляет: — Мы здесь, чтобы фотографировать. — Фотографировать? — растерянно переспрашивает он. — Да. Я фотограф, дубина. Это то, чем я занимаюсь. — Я думал, ты людей фотографируешь. — Он начинает подниматься по ступеням. — Ну там… все эти сопливые фотосессии с парочками или в стиле, — корчит гримасу, подняв руки на уровень своей груди и оттопырив мизинцы, — «я вся такая охренительно крутая тёлка, что сама охреневаю от своего великолепия», — закончив, он смотрит на неё и ухмыляется. Теона смотрит в ответ тяжёлым взглядом. — Подобные фотосессии немного не мой профиль, — холодно сообщает. — Но да, ты прав, довольно часто объектом съёмки становятся люди. Она замолкает, выжидающе уставившись на него. Он курит, по привычке играя в гляделки, пока до него не доходит смысл её слов. Ухмылка сползает с лица, взгляд становится мрачным, сигарета чуть опускается, удерживаемая лишь неплотно сомкнутыми губами, а затем он выплёвывает её и сердито спускается по лестнице. — Хера лысого, — начинает ворчать, шагая, — Неа, хер ты угадала… — Чонгук. — Нашла, блядь, фотомодель. — Он хохочет, правда, совсем не весело. — Гуууук… — тянет Тео, шагая за ним мелкими и быстрыми шагами, — ну Гук, ну, пожалуйста… — Сукаблядь, только время потерял, — продолжает он бубнить себе под нос. Тео ускоряется, оббегает его, упирается ладонями в мощную грудную клетку и пытается остановить. — Гук, пожалуйста, просто выслушай, — просит она умоляюще. Он тормозит и хмуро смотрит на неё. — Через месяц у меня выставка, но ничерта не готово, потому что всё, что я делала, кажется не тем, понимаешь? Есть наработанный материал, но его недостаточно. — Мне то что? — интересуется он, но уже не раздражённо, а скорее ворчливо. — То, что у меня не было никаких идей. Вообще. Ненавижу эти чёртовы блоки, никогда не знала как с ними справляться. И потом всё это дерьмо последних дней… — Он молчит, иронично смотрит на её ладони, всё ещё лежащие на его груди, и она отдёргивает их, как ошпаренная. — А эта выставка очень важна для меня. Если провалюсь… — Запускает пальцы в разноцветные волосы. — В общем, вчера перед сном я всё думала о том, чем мы занимались весь день. Впервые за долгое время у меня снова появилась пара идей. Но для их осуществления мне нужен ты… у тебя очень интересная внешность. И глаза... — Замолкает. Непонимающе хмурится, увидев неоднозначную ухмылку на лице Чона. — Думаешь обо мне перед сном, Теона? — спрашивает он вкрадчиво, подначивая её. Она пару раз хлопает ресницами, а затем бьёт его кулаком по груди. — Ну ты и придурок! — шипит, разозлённая его шуточками и расстроенная тем, что ничего не получается. Чонгук внезапно становится серьёзным. — Даже если бы я и хотел тебе помочь, все равно не могу, — пожав плечами, тихо говорит. — Мне нельзя, — добавляет, не вдаваясь в подробности. Форест сначала непонимающе смотрит на него, а затем до неё доходит. Конечно ему нельзя. Она не может знать наверняка, но и он, и Тэхён, и остальные не выглядят, как законопослушные граждане. Если в его окружении есть такие люди, как Салем, то велика вероятность того, что и он связан с каким-нибудь криминалом. Отчего-то эта мысль совсем не пугает. Хотя должна бы. Она хмурится, пока он закуривает очередную сигарету, а потом внезапно улыбается, заставляя теперь уже нахмуриться его. — Необязательно фотографировать твоё лицо. Во всяком случае не так, чтобы его можно было узнать. И когда мы закончим, я обязательно покажу тебе что получилось и что я выберу для выставки, чтобы ты мог одобрить или запретить тот или иной снимок. — Закончив, она наклоняет голову вперёд, встречаясь с ним взглядом. А Чонгук… он не понимает, что происходит. Ничего не говорит, не уточняет, что ему нельзя светить именно своей рожей. Она сама догадывается и вроде бы понимает. И он стопроцентно пожалеет, согласившись. — Если моя рожа будет красоваться в какой-нибудь галерее, клянусь, я достану тебя даже во сне, — обречённо говорит он, вызвав победный визг девушки. Она снова обходит его и чуть ли не бегом бросается к крыльцу, кинув находу: «Пошли быстрее, пока солнце там, где нужно!». Чонгук разворачивается лицом к зданию, стоит с минуту и уныло плетётся за девушкой, размышляя о том, каким, блядь, образом его втянули в это.***
Чон паркуется возле многоэтажного здания и смотрит на девушку, сидящую на переднем пассажирском сидении, повернув голову. Молчит. — Нууу… — Тео отстёгивает ремень безопасности. — Спасибо?.. — Ага, — глухо отзывается. Он так и не понял, что сегодня произошло. Странный, незнакомый ему во всех отношениях выдался день. И он не может утверждать, что ему не понравилось. Всю предыдущую неделю он проводил время рядом с Тео. Чертовски много времени. И это всегда было напряжённо. Странная нервозность, раздражение, непонимание и недоумение пронизывали всё это время. А ещё он видел, что и она чувствует себя так же. Казалось бы, зачем контактировать с человеком, вызывающим в тебе лютый внутренний дискомфорт? Но именно в данной ситуации дискомфорт не рассматривался в негативном ключе. Скорее было похоже на… за неимением лучших сравнений, он думал о взаимоотношениях собак, за которыми наблюдал довольно много времени. Была в приюте такая парочка. Беспородная дворняга. Огромная. Её вырвали из лап живодёров, ради развлечения обмотавших её шею и пасть колючей проволокой. В ходе обследования Трэвор понял, что псинка за свою жизнь натерпелась вдоволь. Через неделю после того, как она появилась в приюте, туда же доставили полудохлого стаффа. Предположений о том, что с ним случилось было множество, но никто так и не мог сказать наверняка. Весь в крови, переломанный, никто и не надеялся на то, что он выберется. Трэвор вытащил его с того света и обе собаки проходили довольно долгую реабилитацию. Агрессивные, никому не доверяющие, они встретились в общем дворе и вот тут началось самое интересное. Вопреки ожиданиям, собаки не кинулись грызть друг другу глотки, а принялись наблюдать друг за другом, признавая равносильного противника. Они долго обходили друг друга по очень широкой дуге, не контактируя. В какой-то момент расстояние между ними здорово уменьшилось, но они всё ещё обходили друг друга по дуге, что значило, что ни один из зверей не желает конфликта. Время шло, расстояние уменьшилось до трёх футов, движение по дуге всё ещё сохранялось. К нему добавился взгляд, не прямой, являющийся прямым показателем агрессии, а искоса, и вялые махи хвостами. Все сигналы кричали «я не хочу с тобой драться, но не ожидаю ничего хорошего, поэтому пока соблюдаю дистанцию». Чонгук не один раз убеждался в том, что животные гораздо мудрее людей. Эти двое не видели ничего хорошего за свою жизнь. Шрамы на их шкурах говорили о том, что страдали они не только от рук людей, но встретившись они вели себя осторожно и всё равно дали друг другу шанс. Потому что ни одно живое существо не может жить в одиночестве. Даже если ему удалось убедить себя в обратном. Им понадобилось полтора месяца, а потом они не отходили друг от друга, деля между собой еду и подстилку, защищая друг друга в несерьёзных драках, встречающихся между обитателями приюта. Позже стаффу нашли хозяина, который, узнав о дружбе между собаками и увидев их взаимодействие, решил забрать и дворнягу. Насколько Чон знает, сейчас у них всё отлично и они путешествуют вместе со своим хозяином по Северной и Южной Америкам. У него бредовое ощущение абсолютной схожести ситуаций, которое он старается не анализировать. — Мне понадобится несколько дней, чтобы выбрать нужные кадры. А потом я тебе всё покажу, — нервно улыбнувшись, говорит Форест. Мужчина молча кивает, просто продолжая смотреть на неё. Он собирался послать всё к чертям, развернуться и свалить нахрен при первой же фразе, похожей на те, которые говорят вообще все фотографы. Но всё, что сказала Тео было: «Забудь, что у меня в руке фотоаппарат и давай просто прогуляемся здесь». Они так и сделали. Говорили на абсолютно отвлечённые темы, не затрагивающие личное, исследовали руины, которые остались от госпиталя, и прилегающую к нему территорию. Иногда он слышал звук, характерный для фотоаппарата, но совсем скоро перестал его замечать, потому что место, в котором они находились, как-то оторвало его от реальности. Из звуков — только шум ветра в распускающихся листьях, звуки воды, разбивающейся о разрушенный причал, и птицы… там было дохреллион птиц. Никаких машин, голосов и прочих характерных для мегаполиса звуков. Место, дожившее до их времени, несло в себе отпечаток лет. Смертей, чудесных выздоровлений, голосов ректоров, читающих лекции будущим медсёстрам, плачь тех, кого забрала костлявая. В таких местах всегда чувствуешь какой-то будоражащий трепет и неизбежно думаешь о времени, о том, что действительно важно, о жизни и смерти. Странный опыт. Они уехали оттуда, когда солнце начало опускаться к горизонту. Оба молчаливые и задумчивые. По пути к дому Форест так же молча съели по бургеру, сидя на ступенях какого-то торгового центра и отстранённо наблюдая за потоком машин и людей. У Чонгука никогда не было времени на то, чтобы остановиться и просто понаблюдать. У него почти не было времени на то, чтобы просто подумать о чём-то, не касающегося его непосредственной деятельности. Или это была отговорка. Он не знал. Не хотел знать. — Я пойду, — снова говорит девушка, протянув руку к двери. Чон улыбается уголками губ. — Спокойной ночи, задохлик. Она кивает и выбирается из машины. Дождавшись, пока она зайдёт в дом, выезжает с парковки. Ещё пару кварталов он находится в каком-то задумчивом состоянии. Но вид Тэхёна, сидящего в своей машине на том же перекрёстке только с другой стороны и пристально смотрящего на него, быстро возвращает Чона на землю. — Бляядь… — тянет он тихо, когда Тэхён кивает в сторону и, дождавшись зелёного, поворачивает. Чонгук следует за ним, параллельно пытаясь найти телефон, который точно был где-то здесь. Найдя устройство и взглянув на него, он снова матерится, только уже гораздо изощрённее. Тринадцать пропущенных, семь текстовых и девятнадцать голосовых от Тэхёна. Чудесно. Они едут довольно долго и когда машина Тэхёна останавливается возле водохранилища, Чонгук хмурится. Выходит вслед за Кимом, который направляется к какой-то двери, расположенной так, что незнающий её просто не найдёт. Они оказываются в длинном, сыром коридоре, освещённом лишь тусклыми голыми лампочками. Где-то капает вода через равные промежутки времени. Их шаги отдаются эхом. Воняет сыростью. Когда Чонгук пытается что-то сказать, Тэхён резко перебивает его, лишь гневно глянув. Путь довольно прост. Прямо, направо и ещё раз направо. Судя по наклону уровня пола, Чон понимает, что они плавно спускаются ниже уровня земли. Где-то мигают лампочки, создавая атмосферу второсортного ужастика. А когда Ким заходит в неопознанное помещение, толкнув железную дверь, к общей картине добавляется противный лязгающий звук. Помещение является пустой квадратной комнатой с обшарпанными стенами. Чон заходит следом, Тэхён закрывает за ним дверь, разворачивается и впечатывает свой кулак в его челюсть. Мужчина отшатывается, прикладывает пальцы ко рту, отдёргивает, видит кровь. — Сторчал последние мозги?! — вскипая, интересуется. — Тот же вопрос хотел задать тебе, — прищурившись, цедит Тэхён. — Совсем из ума выжил? — Да какого… — Настолько похуй и скучно, что решил снюхаться совсем не с теми людьми?! — делая шаг в сторону Чона и повышая голос, продолжает сыпать вопросами Тэхён. И Чонгук понимает в чём дело. — Ты как вообще додумался до этого дерьма, опездол контуженный? — Хорош орать, истеричка, — раздражённо отзывается. — Он знает, Гук, понимаешь? — Тэхён и с удовлетворением отмечает, как меняется выражение глаз Чона. Значит, не совсем идиот. — Дон знает. Где ты был, что ты делал, — заканчивает уже тише. Чонгук молчит. Ему нечего сказать. Это действительно самая тупая вещь, которую он только мог вытворить. А затем он пожимает плечами, вызывая недоумение Тэхёна. — Больше причин побыстрее грохнуть гандона. — Ты же понимаешь, что это не так просто сделать? Не говоря уже о том, что его прихвостни не оставят тебя в живых. Нельзя просто прийти к нему и всадить пулю в его херов лоб, Чонгук! — наклоняясь вперёд, рявкает Тэхён. — Всё должно выглядеть так, будто мы вообще не при делах! А если он что-то заподозрит, то пострадаешь не ты. Сначала он отыграется на милашке Теоне и ты это знаешь! Как ты вообще… — Не заканчивает, качает головой, глядя на привалившегося к стене Чона. Затем лезет во внутренний карман куртки, достаёт что-то и швыряет к его ногам. — Что это? — нахмурившись и разглядывая крохотные круглые пластинки, спрашивает мужчина. Приседает на корточки, берет одну из них, рассматривает, а затем удивлённо смотрит на Тэхёна. — Это было в твоей квартире. — Он поставил прослушку? — всё ещё пораженно спрашивает Чонгук непонятно у кого. Тэхён кивает. — А твой дом… — Вспоминает, что именно там они впервые заговорили о том, чтобы разобраться с его дядей. — Свой дом на наличие вещей, которых там быть не должно, я проверяю регулярно, — устало отвечает Тэхён. Да, он всё ещё злится на Чонгука за его безрассудство, но вместе с тем понять его не составляет труда. Просто время Чон выбрал самое неудачное. — А… — не заканчивает тот, обведя взглядом помещение, в котором они находятся. — Нет, здесь прослушка не сработает, — отвечает Тэхён на невысказанный вопрос. — Слой воды, гидравлика и просто херов шум делают это невозможным. Он знает о чём говорит. Потому что эту точку они с Доэрти использовали несколько лет подряд для своих немногочисленных встреч. Позже Шон решил больше не использовать её, так как опасался того, что их за столько лет могли приметить работники водохранилища. Но это место всё ещё идеально, если ты хочешь обсудить что-то важное и не хочешь, чтобы это услышал тот, кто не должен. — Дон поставил прослушку, приказал Сили следить за тобой. Наверняка сделал тоже самое и с другими нашими ребятами. Неважно по какой причине. Важно, что он не доверяет нам как раньше. — Ты уверен, что это он? — интересуется Чонгук, крутя в пальцах жучок. — Может копы хотят подобраться к нему через меня? — Поднимает взгляд на Тэхёна и тот качает головой. — Нет. Во-первых, это не их методы. Во-вторых, это даже не методы федералов. Ну и в-третьих, ни копы, ни спецслужбы не используют эту модель. — Тебе то откуда знать? — невесело усмехнувшись, спрашивает. — Это имеет значение? — вопросом на вопрос отвечает Ким. Чонгук подкидывает жучок, ловит его, отталкивается от стены. — Что там с подготовкой? — спрашивает, меняя тему. Тэхён делает пару шагов в сторону. — Тебя это колышить не должно, — следует недружелюбный ответ. — «Ты не при делах» означает, что ты не при делах. — Чонгук продолжает сверлить его взглядом, вздёрнув бровь и ехидно улыбнувшись. Тэхён закатывает глаза. — Почти всё готово. И есть пара идей относительно того, как подговнить Сабуру. — Но? — Но придётся привлечь ещё одного человека. — Чон открывает рот, чтобы возразить, Тэхён перебивает его. — Из тех, кто будет с нами в банке, а значит не тебя. — Тэхён… — Кай. Я думаю, он подойдёт, — снова перебивает. — Уверен, что это безопасно? — Нет. Но другого выхода скорее всего нет. Так что нужно прозондировать почву. Ну и будем считать, что этот вариант пока основной. — Так а что за вариант то? — интересуется. Тэхён нахально ухмыляется. — Ты не при делах. Закончим с сирийцами, возьмёмся за Дона. Лады? — Да, — кивнув, отвечает. Шагает к двери. — И, Гук… — зовёт Тэхён, оставаясь на месте. Мужчина поворачивается к нему лицом. — Нужно завязать. С Тео. Возможно, уже поздно, но есть шанс, что нет. Так что… — Я знаю, — перебивает, хватается за ручку двери. — Знаю. Просто… — замолкает, пытаясь подобрать слова. — Просто она такая хрупкая и милая… — коверкая голос и кривляясь, говорит за него Тэхён . — Я прям не знаю, как устоять… — замолкает. Чон закатывает глаза. — Ой, да завались ты, ушлёпок, — возмущенно ворчит, вызывая улыбку на лице мужчины, который подходит к нему и хлопает по плечу. — Ты же понимаешь, что я не перестану тебя подъёбывать? — зловредным голосом спрашивает. Чон ничего не отвечает, только издаёт какой-то недовольный нечленораздельный звук и шагает прочь из комнаты, слушая карикатурный голос Кима, шагающего позади и продолжающего своё утрированное мини-представление.
