Когда ветер качает вереск

      Она снова сбегает. Закрывается в ванной как только они заходят в квартиру. Всё ещё не понимая, как Кейси вообще нашёл её. Не то чтобы он не знал, где она живёт, но он не пришёл к ней домой. Он выследил её, заявившись в паб, в районе, в который никогда бы не забрёл случайно. Её паранойя снова поднимает голову. Как долго он следит? Как много знает? Что видел? И почему именно сейчас? Теона нервно усмехается, потому что вопрос глупый. Ещё три месяца и она получит доступ к тому, что так интересует этого ублюдка. Видимо, он решил подготовить почву. Дожать. Вывернуть её и без того нестабильную психику, чтобы в нужный момент она сделала всё, что ему потребуется. Всегда так делал. И это значит, что сегодняшний визит далеко не последний…       Эта мысль бьёт током, вызывая слёзы и безудержное желание вскрыться прямо сейчас. Зачем медлить, если исход все равно будет именно таким? Её взгляд останавливается на упаковке со сменными лезвиями. Они притягивают, гипнотизируют, манят, обещая быстрое избавление. Кажется, она даже пытается протянуть руку, но дёргается, вырываемая из затуманенного сознания резким шумом, раздавшимся за дверью и последовавшими за этим ругательствами.       Чонгук.       Она и забыла, что он всё ещё здесь. Сначала чувствует раздражение, быстро сменяемое жгучей волной стыда из-за того, чему он стал свидетелем. И желание никогда, вообще никогда не выходить из ванной, закручивает её внутренности до тошноты. Почти незнакомый ей человек стал свидетелем той части её жизни, которую не видел вообще никто. Жалкой, никчёмной, грязной и постыдной. Девушка морщится, пытаясь не разреветься окончательно.       — Эй, задохлик! — слышится грубый, насмешливый мужской голос. — Не выйдешь через две минуты, станешь участницей легендарной сцены из «Сияния». Усекла?       Форест хмурится, почувствовав укол раздражения. Глубоко вдыхает. Смотрит на свое отражение и принимает решительный вид. Пора избавиться от этого засранца. Она резко открывает дверь, едва не врезается в стоящего сразу за ней мужчину, гневно смотрит ему в глаза. Он отвечает довольной усмешкой. Несколько секунд они играют в гляделки, затем Чонгук отступает на шаг, давая ей пройти. Тео шагает прямой наводкой на кухню, но тормозит, заметив осколки керамической кружки у журнального столика. Молча смотрит на Чонгука, вопросительно изогнув брови. Он пожимает плечами, мол, «да, я, и что ты мне сделаешь?». Девушка закатывает глаза, идет на кухню.       — Убери, — требует недовольным тоном, доставая свою любимую кружку с единорожкой и наливая поганую жижу, которая ещё утром была кофе. — И вообще, пора бы тебе свалить отсюда, — говорит тише, но строже, делая глоток холодной жидкости и уставившись в стену над плитой.       — Да с удовольствием, — отвечает, плюхаясь на диван и вытягиваясь во весь свой не маленький рост, — но сначала мы кое-куда смотаемся, — говорит, ухмыляясь.       — Я, — Тео выливает содержимое кружки в раковину, потому что не в состоянии заставить себя пить это, насколько бы упрямой ни была, кружку оставляет там же, — никуда, — разворачивается, опирается поясницей в стол, скрещивая руки на груди, — с тобой не поеду. — Встречается взглядом с мужчиной, который приподнимается на локтях, чтобы видеть её.       — Лады. — Он пожимает плечами, корчит гримасу и снова валится на диван, подкладывая руки под голову, давая понять, что не сдвинется с места. Форест чувствует злость, шагает к нему.       — Ты что, не слышал? — Останавливается, нависая над ним. — Я хочу, чтобы ты убрался!       — Я озвучил условия. — Нахально ухмыляется, приоткрыв один глаз. — Тебе понравится.       Форест хватает подушку, с силой запускает в него, ругаясь на непонятном ему языке. Она злится. Он видит. Поэтому принимает сидячее положение, опустив ноги на пол и становится серьёзным.       — Я уйду, — обещает. — Правда. Но сначала хочу кое-что тебе показать. После ты вообще забудешь обо мне, — говорит тихо и вкрадчиво.       — Я ведь не избавлюсь от тебя по-другому? — обречённо вздохнув, спрашивает она.       — Ну… ты можешь попытаться меня вытолкать за шкирку, — предлагает вариант, явно насмехаясь над ней, за что в него летит ещё одна подушка.              

***

             Машина Чонгука все ещё стоит у паба, но она и не нужна, потому что до запланированного пункта назначения они все равно отправляются на автобусе. Общественный людный транспорт выбран не случайно. Последняя поездка на машине с малознакомым человеком наверняка всё ещё свежа в памяти Форест.       Так думает мужчина и не ошибается. Они не говорят, но он украдкой наблюдает, пытаясь угадать на какой стадии неадеквата она находится. И вроде всё идёт не так плохо. Чон немного нервничает, ведь собирается раскрыть ей кое-что, что о нем не знает никто из его окружения. Зачем? Потому что он наконец понял, что его зацепило ещё в тот вечер в хижине. Мужчина испытывает противоречивые чувства по этому поводу. С одной стороны он хочет послать всё это к чёрту, а с другой, пусть ещё не до конца осознавая, видит крохотный шанс сделать то, что был не в силах сделать много лет назад.       Они выходят на нужной остановке и проходят ещё ярдов двести, когда он тормозит перед воротами. Это тихий, довольно пустующий район города. Жилые дома находятся на приличном расстоянии друг от друга. А место, в которое он её привёл, вообще стоит в стороне. Теона поднимает голову и читает надпись, красующуюся на вывеске. Хмурится, смотрит на него.       — Приют? Серьёзно?       Чонгук не отвечает. Просто пожимает плечами и толкает створку, которая с тихим скрипом поддаётся. Форест ещё немного стоит, испытывая недоумение, а затем идёт следом. Мужчина спокойно заходит внутрь довольно большого одноэтажного строения так, будто бывал здесь не один раз. Они оказываются в просторном холле на стенах которого висят памятки и всевозможные плакаты о том, как нужно ухаживать за питомцами, что делать в той или иной ситуации, как выбирать породу и прочее.       Справа от двери располагается несколько кресел, столик с небрежной кучкой журналов с соответствующей темой, несколько комнатных растений и тихо работающий телевизор, подвешенный под потолком. Слева небольшая стойка. Из этого помещения в другие ведут четыре двери. Пока Теона вертит головой, разглядывая всё, Чонгук, широко улыбаясь, направляется прямиком к стойке, за которой сидит женщина в возрасте, отклонившая голову назад, потому что так лучше видит, что написано в газете. Она реагирует на посетителей только тогда, когда мужчина практически останавливается перед ней.       — Чонгук! — широко улыбаясь и поспешно откладывая газету, восклицает женщина, чем привлекает внимание Теоны.       — Джулия, — он клонит голову, — как всегда, прекрасно выглядите.       Джулия встаёт, обходит стойку перекатывающейся резвой походкой, крепко обнимает мужчину, едва доставая головой до его грудной клетки.       — Я рада, что ты пришёл. Ребята тебя заждались, — продолжая улыбаться, говорит она куда-то ему в грудь. А затем замечает Теону, — О… — выдаёт крайне заинтересованным тоном и хитро щурится, глядя на Чонгука. — А это кто у нас?       Мужчина обречённо выдыхает, понимая, что дальнейшего диалога не избежать.       — Здравствуйте, — приветливо говорит Форест, решив не ждать, когда её представят. — Меня зовут Теона. — Протягивает руку.       — Злобный маленький гном, вот кто она, — бормочет Чонгук, за что получает болезненный тычок в бок от миниатюрной пожилой женщины и злобный взгляд девушки.       — Милочка, не обращай на него внимания, — дружелюбно улыбаясь, говорит Джулия, переключив всё своё внимание на девушку, взяв её под руку и ведя в неизвестном направлении. — Этот неотёсанный болван вечно несёт несусветную чушь.       Тео ухмыляется, Чонгук закатывает глаза и резво перехватывает свободную руку девушки.       — Ну уж нет, — говорит он, потянув девушку на себя. — Чаёвничать будете как-нибудь в другой раз, дорогая, — обращается к Джулии, очаровательно улыбнувшись и вызвав тем самым недоуменный хмурый взгляд Тео, в котором читается немой вопрос: «Ты и так умеешь?». — А сегодня мы здесь совсем для других целей, — добавляет, пятясь и продолжая утягивать за собой девушку. Зарабатывает осуждающий взгляд женщины.       — Ты же не серьёзно, Чонгук, — утверждает Джулия, качая головой.       — О, нет, — злорадно улыбнувшись, отвечает тот, не обращая внимания на Тео, которая с каждой секундой понимает всё меньше. — Очень даже серьёзно. — Джулия отпускает руку девушки, останавливаясь и с какой-то детской обидой смотрит на мужчину. — Так нужно. Правда.              

***

             — Ладно, пока наш парень пытается не откинуться, — громко говорит Мак, как всегда встав посреди помещения, — что у нас ещё есть? — Скрещивает руки на груди, глядя на техников и агентов. Какое-то время все молчат.       — А что с наружкой? — подаёт голос Раст, приподняв руку, как школьник.       — С той, на которую вы с напарником так благополучно забили, несмотря на приказ? — с издёвкой уточняет Мак.       — Ага, — вместо Раста отвечает Дэйв, плюхаясь на стул и закидывая в рот мармеладного червяка. Довольно улыбается. — С ней самой. — Игнорирует неодобрительный взгляд напарника, играя в гляделки со старшим спецагентом.       — Ничего. — Мак присаживается на один из столов техников. — С того момента, как парочка не самых умных агентов спалилась, — смотрит поочерёдно на Калвертона и Моджо, подначивает, но без злобы, — Дон и его люди стали вести себя в три раза осторожнее. Мы наблюдаем.       — А что с Кимом и его шестёрками? — задаёт очередной вопрос Дэйв, на что Раст закатывает глаза. — Кто их ведёт?       — Ребята, — Мак тяжко выдыхает, но понимает, они могут увидеть что-то, чего не увидел он, — которые ведут их, постоянно торчат у ресторана Дона. — Дэйв приподнимает брови. — Да. Все они находятся там. С утра и до вечера, а потом по домам. Ну или по барам. Все, кроме племянника Дона. Тот довольно много времени проводит с девушкой.       Дэйв переглядывается с напарником, а затем наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени.       — Хочешь сказать, что одна из наиболее активных ячеек Дональда Косински уже неделю просиживает штаны в ресторане? — скептически уточняет он у Рочестера. Тот хмурится.       — Ага…       — А Косински младший, в смысле Чон, тусуется с какой-то вафлей. — Дэйв откидывается на спинку стула. — То есть они просто… ничего не делают. — Мак пожимает плечами. — Ладно. С кем они встречаются в барах? Что за тёлка у Чона? Есть ли вариант, что они сваливают из ресторана каким-то другим способом? — начинает сыпать вопросами агент. Его напарник и старший спецагент переглядываются.       — Круг их общения активно мониторится, Дэйв, — снисходительно и терпеливо отвечает Мак. — Мелкие хулиганы и прочая шушера. Парочка ребят чуть посерьёзнее. Но никто не светился особо в последнее время. Ресторан под наблюдением со всех сторон. Что до «вафли», с которой тусуется Чон… интересная особа. — Видит заинтересованный взгляд Дэйва, качает головой. — Нет, не тем, о чём ты подумал.       Берёт со стола одну из многочисленных папок и протягивает мужчине. Тот резко наклоняется, выхватывая протянутый предмет и поспешно открывает, вчитываясь в текст. Хмурится, разочаровано ворчит, а затем присвистывает от удивления.       — Хуясе… Это…       — Ага, — кивает Мак, довольно улыбаясь. Раст протягивает руку и хлопает по плечу Дэйва, безмолвно прося передать ему папку.       — А её папаша знает, с кем общается дочурка? — с ехидством интересуется Моджо, пока Раст читает то, о чем уже известно двум другим мужчинам.       — Понятия не имею. И зная её отца, могу поспорить, что ему глубоко плевать, — отвечает Мак. В его голосе слышится осуждение.       Дэйв переглядывается с напарником. Тот корчит гримасу, ярко показывающую его отношение к таким отцам. Моджо поворачивается к Рочестеру.       — Ладно. Прослушка…       — Нет ордера, — перебивает его Мак.       — Ты серьёзно?       — Угу…       — Блядь… — Дэйв трёт заросшую щетиной щёку. — А…       Его прерывает один из техников, выглядевший немного нервно.       — Простите, сэр, — обращается к Маку. Тот, не меняя положения, смотрит на него через плечо.       — Что?       — Там… журналист какой-то, — отвечает. — Спрашивает вас.       — По поводу?       — Убийства китайского химика, — чуть запнувшись, сообщает техник.       — Выпроводи его, — раздражённо говорит Дэйв. — Какие проблемы?       — Он… довольно настойчив.       Мужчины переглядываются. Моджо приподнимает руки, как бы сдаваясь.       — Я просто пошлю его на хуй, ты же знаешь, — резво говорит он Маку. Тот переводит взгляд на Калвертона.       — Со мной тоже конструктивного диалога не получится, — сливаясь, говорит агент.       — И вообще, — Дэйв поднимается на ноги, — ты у нас старший спецагент, тебе и с прессой разговаривать.       Засовывает руки в карманы брюк, кривит губы в издевательской ухмылке. Мак смотрит на него, затем переводит взгляд на Калвертона, закатывает глаза.       — Ненавижу вас, — ворчит беззлобно и идёт за техником прочь из помещения. Но на полпути разворачивается к ним лицом, продолжая движение к выходу. — Совсем забыл. Ниндзя прилетает завтра рано утром прямым рейсом из Пекина. — Медлит, ожидая, пока до них дойдёт, и мстительно улыбается, увидев на лицах понимание.       — Нет… — начинает Раст.       — Мак, это по-свински даже для тебя, — одновременно с ним раздражённо говорит Дэйв.       Мак разводит руки в стороны, как бы говоря «ничего не могу с этим поделать»       — Не я решал. Распоряжение сверху.       — Ой, ондатра тоскливая, да кому ты свистишь! — щурясь и взмахнув рукой в направлении Рочестера, огрызается Моджо, вызывая тем самым довольную улыбку на его лице.       — Рейс 247, прилёт в семь тридцать утра. — Мак разворачивается у самого выхода. — Хорошо повеселиться, — ехидно добавляет, не глядя на них, и покидая помещение.              

***

                    — Я не собираюсь нянчиться с этим долбоклюем, — ворчливо заявляет Дэйв Расту, останавливаясь недалеко от главного входа в здание и прикуривая. — А Мак может идти нах...       — Я понял! — перебивает его, посмеиваясь из-за того, что напарник сейчас ведёт себя, как придурок. Моджо поднимает взгляд от кончика сигареты, исподлобья глядя на Раста.       — Чего ты десна сушишь? — прищурившись, задаёт вопрос.       — С того, что сколько бы мы не работали вместе с Маком, вы вечно ведёте себя как два дебила-старшекурсника.       Раст отвечает, но видит, что Моджо не слушает его, провожая взглядом проходящего мимо парня, что-то активно ищущего в своей сумке. Закатывает глаза, неверно понимая причину интереса напарника. Незнакомец, остановившись недалеко от них, явно не находит то, что ищет, поэтому что-то тихо ворчит себе под нос, поднимая голову вверх и тяжко выдыхая. Мужчины переглядываются, затем Моджо замечает в руках пачку сигарет, предполагает, что их хозяин не нашёл зажигалку и резво шагает к нему, безмолвно предлагая подкурить.       Раст хмурится, такая «галантность» Дэйву не свойственна.       — Спасибо, — слегка улыбнувшись, благодарит парень, после того, как прикуривает.       — Всегда пожалуйста, — приветливо улыбнувшись в ответ, отзывается Моджо, вызывая у напарника коллапс мозга, не обращая на это никакого внимания и продолжая пристально рассматривать парня. Тот наконец замечает его взгляд. — Я не видел вас здесь раньше, — простодушно заявляет. — Новенький?       — Нет, приезжал по работе, — чуть холоднее отвечает Пак. Дэйв кивает.       — А работаете вы в…       — «Немезида», — коротко подсказывает, поглядывая на парковку перед зданием. Дэйв переглядывается с напарником.       — Журналист, значит.       — Ага… — отстранённо отвечает. Рука с зажатой в ней сигаретой не достигает рта, когда Чимин принимается в ответ так же пристально разглядывать Дэйва. — Что-то не так? — интересуется. В голосе Раст слышит первые нотки агрессии.       — Мы с Вами раньше нигде не могли видеться? — вопросом на вопрос отвечает Моджо, отбросив все попытки быть любезным и включив режим ищейки. Раст переводит взгляд на него.       Что, опять?       — Сильно сомневаюсь, — совсем уж недружелюбно отвечает парень, кидает окурок в сторону урны, обходит мужчину. — Всего доброго.       — Ага.       Дэйв разворачивается, продолжая задумчиво наблюдать за уходящим человеком. Калвертон отрывает свой взгляд от урны, в которую залетел окурок, брошенный незнакомцем, и теперь смотрит на напарника.       — Дэйв?..       — А?       Моджо затягивается, на Раста не смотрит. Щурится, глядя на журналиста, который только что сел в машину.       — Ну что опять?       Калвертон закатывает глаза. Моджо отвечает далеко не сразу. Докуривает. Бросает окурок на землю, придавливает ногой, наблюдает за выезжающей с парковки машиной и обращает внимание на Раста только после того, как габаритные огни автомобиля скрываются за поворотом.       — Не могу вспомнить, где видел его, — недовольно говорит. Раст выдыхает.       — Ещё одно лицо, которое ты точно видел, но не помнишь где? — с издёвкой уточняет.              

***

             Форест всегда любила вечерний Нью-Йорк. И сейчас, сидя в автобусе рядом с Чонгуком, она не отрывает глаз от окна, разглядывая огни магазинов, баров, пабов и кинотеатров, людей, весёлых, грустных, озадаченных. Разных. Никогда не могла понять, как можно одновременно любить и ненавидеть этот город с его безумным темпом и затерявшимися среди бури островками спокойствия в виде небольших книжных магазинчиков, антикварных лавок и спрятанных от всех скверов, на которые набредаешь совершенно случайно.       Мысли девушки текут спокойно, даже лениво. После насыщенного дня всё, что она чувствует — это приятная усталость. Физический труд, которым её заставил заниматься Чонгук, повлиял как ничто другое, вытеснив из головы всё, что терзало её. И она благодарна за это. За то, что мужчина открыл ту часть своей жизни, о которой, кажется, почти никто не знает. За то, что не судил её. За то, что никак не изменил своего поведения после того, что случилось в первой половине дня.       Когда он силком утащил её от Джулии, они прошли несколько коридоров, в которых она несомненно запуталась бы, попади туда одна. Чонгук молча остановился у одной из многочисленных дверей, хитро глянул на Форест и буквально вытолкал её из помещения.       В первые секунды девушка не поняла, где оказалась, из-за шума, начавшегося сразу после того, как за ними захлопнулась дверь. И её глазам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к яркому солнцу после тусклых сумрачных коридоров. Шумом оказался лай нескольких десятков собак разных возрастов, размеров и пород. Чонгук, не дожидаясь пока девушка придёт в себя, широким шагом направился к вольерам, громко и весело приветствуя хвостатых.       Форест всё ещё стояла на крыльце, осматривая огромную территорию, с правой стороны которой находилось множество крытых вольеров с будками и соломой, покрывавшей землю. В каждом вольере, насколько она могла судить, обитало несколько собак. Левая сторона территории не имела забора, отделяющего её от соседской и немного позже Тео поняла почему. В одноэтажном здании, которое она приняла за дом, и которое по факту было «административным» зданием приюта для собак, находилась пара кабинетов для ветеринара, зона, используемая как карантин, и помещение для тех, кто недавно перенёс операцию или нуждается в капельницах.       Так же там имелся рабочий кабинет и комната отдыха для персонала в который входили Джулия, два ветеринара, работающих посменно, администратор и ещё двое людей, занимающихся обслуживанием. Как позже поняла Форест из разговора с Чонгуком, как такового чёткого распределения обязанностей не было. Все занимались… ну, всем. Исключением были, разумеется, медицинские процедуры.       Приют, не имеющий поддержки муниципалитета, располагался на краю города. Буквально. Поэтому не было забора. Соседи находились довольно далеко, а территория за приютом, фактически являющаяся полем, использовалась для выгула собак. Он существовал в меньшей степени за счёт добровольных пожертвований и в большей за счёт наследства, которое Джулия получила после кончины мужа. Она и открыла это место одиннадцать лет назад. У неё не было детей, а муж по официальной версии был довольно успешным бизнесменом. Неофициальная не распространялась. Форест поняла, что там явно замешан криминал. Джулия после смерти мужа решила — всё, что он заработал, пойдёт на что-то хорошее, правильное. Никто точно не знал почему выбор пал на собачий приют, но и вопросов особо старались не задавать.       После того, как Чонгук, обойдя все вольеры и поприветствовав всех их обитателей, которые к слову сказать, отвечали взаимностью, направился к небольшому сараю, расположенному в дальнем углу участка. Тео не сразу поняла зачем они здесь. А когда до неё дошло, принялась гневно спорить. Мужчина откровенно веселился, парируя все её отговорки о том, что она не будет ничего делать, мастерски и молниеносно. И девушка не могла точно сказать как и почему, но оказалась в одном из вольеров, жителей которого Чон выпустил побегать на воле. На ней были высокие не по размеру, резиновые сапоги и что-то похожее на фартук, но из брезента. На её руки были надеты огромные перчатки. И она держалась за древко грабель, недоуменно уставившись на груду соломы, явно грязной и несомненно вонючей.       — Никогда не держала в руках грабли? — с насмешкой поинтересовался Чонгук, остановившись у входа в вольер и опираясь на точно такие же грабли. Тео гневно посмотрела на него, но ничего не ответила. — Смотри.       Он зашёл внутрь и принялся показывать, что именно она должна делать. Медленно и методично объясняя все на словах так, будто она тупица. Девушка поморщилась от отвращения, когда вонь от потревоженной соломы достигла её носа. Когда Чон закончил показательные выступления, вышел, бросив саркастичное: «Зови, если это всё ещё трудно для твоего понимания». Оставляя Тео разрываться между желанием огреть идиота по спине теми самыми граблями или просто разреветься. Но спустя несколько минут, девушка, угнетаемая собственным прошлым и находящаяся в крайне мерзком душевном состоянии решила, что выгребание собачьего дерьма из вольеров самая логичная вещь, которой может закончится это день.       Они вычистили все вольеры, сменили все огромные чашки с водой, развезли целую кучу корма, несколькими партиями выгуляли всех собак. Ну, как выгуляли, они просто выпускали в поле по десятку собак за раз и следили за тем, чтобы те никуда не смылись. Хотя они никуда и не собирались, бегая вокруг молча шагающих людей, играя друг с другом и с Чонгуком. Он, к удивлению Форест, в какой-то момент сорвался с места и начал носиться по полю, издавая какие-то непонятные звуки, смеясь и играя на перегонки с хвостатыми. У девушки желания присоединиться не возникло. Она вообще сомневалась, что в ближайшую неделю выйдет из дома, настолько устала.       Мужчина оступился, неуклюже плюхнулся в траву и тут же был погребён под сворой лающих от восторга собак, каждая из которых пыталась облизать любую доступную часть тела человека. Чонгук, со смехом вперемешку с трёхэтажным матом отбивающийся от мохнатых, выглядел настолько комично, что Тео начала тихо смеяться. А когда он в очередной раз попытался встать, пёс, выглядевший как помесь овчарки и волка огромных размеров, прыгнул ему на спину, заставив снова свалиться плашмя и неудачно уткнуться физиономией в землю. Форест перестала сдерживаться, смеясь во весь голос и совершенно не переживая из-за злорадства, которое звучало в её смехе.       Всё время, пока они торчали в приюте, под их ногами возились собаки, совсем щенки и подростки, требуя, чтобы им почесали живот, ухо, да что угодно. И пока Тео была занята, её сознание отдыхало, опустев и перестав генерировать одну за другой разрушающие мысли. Поняла она это только тогда, когда закончив, кое-как вымыв руки и лица, они уселись на крыльце, в окружении нескольких хвостатых и с кружками самого вкуснейшего кофе, который Тео когда либо пробовала, заботливо сваренного Джулией. Солнце клонилось к закату, а тишина, окружавшая это место, создавала впечатление будто они совсем не в Нью-Йорке, а где-то далеко от мегаполисов со свойственным им шумом. Тео сделала глоток кофе и прикрыла глаза от удовольствия. Потом принялась рассматривать профиль Чонгука, который, казалось, был не здесь.       — Сколько здесь собак? — тихо поинтересовалась она.       — Сейчас сорок три, — немного помолчав, ответил он. — Но около десятка живут на постоянной основе.       — Почему?       — Они… — Мужчина повернул голову, посмотрел на Тео. — Их не хотят. Старина Джо, — он указал на пса, лежавшего в стороне от всех, — глухой и слепой, ему нужен постоянным медицинский уход. Милли, — кивает в сторону сидящей в пяти футах от них и нервно перебирающей лапами землю колли, — психологическая травма, бывший хозяин бил её, ломал ей кости, стрелял с друзьями из травмата, прижигал её кожу… — На лице Чонгука отразилась злость. — У Трэвора, ветеринара, ушёл год на то, чтобы она начала ему доверять и подпускать к себе. Никто не захочет возиться с ней, чтобы завоевать доверие. Она здесь уже четыре года. Майк, — снова кивнул, но теперь уже на питбуля, сидящего у его ног, шкуру которого покрывало множество шрамов, не было одного уха и отсутствовал глаз, — участвовал в боях. Ненавидит мужиков. Особенно лысых. — Спокойно опускает свою ладонь на голову пса и чешет за единственным ухом. Встречает ироничный взгляд девушки. — Когда я нашёл его, подумал, что он уже сдох. На нём живого места не было, — снова смотрит на зверя, ухмыляется. — Мы давно знакомы, так что меня он не сожрёт. Пока голос не повышаю.       — Так ты вроде как… волонтёришь? — усмехнувшись, задала следующий вопрос девушка, за что получила недовольный взгляд. Чон прикурил, затянулся, задумался.       — Лет пять назад я… не слишком аккуратно вёл тачку.       — Куда-то торопился?       — Скорее от кого-то… Короче я сбил пса. Тут, недалеко. — Он немного повернулся, указывая направление. — Трэвор занялся собакой, а Джулс подлечила меня. — Увидел в глазах Форест невысказанный вопрос, закатил глаза. — Пара ножевых и сломанные рёбра, — безразличным тоном пояснил он. Тео нахмурилась.       — То есть ты, раненый, сбил пса, остановился и потратил время на то, чтобы найти ему помощь?       — Ага, — буркнул он, затягиваясь.       — Но… почему?       Чонгук смотрел на неё и понимал, что каков бы ни был ответ, если он попытается ответить честно, то это будет звучать абсолютно бредово. Поэтому он просто пожал плечами. Форест замолчала, думая о чём-то и он уже решил, что их корявый диалог закончен.       — Там, в переулке… — тихо начала девушка.       — Это не моё дело, — перебил он, заставив её резко вскинуть голову.       — Да, — согласилась, немного помолчав, — но я хотела бы кое-что прояснить. Не знаю, правда, почему… — Он ничего не сказал, просто продолжил смотреть на неё. — Кейси, он… мой брат. — Она задержала дыхание, как будто нырнув в ледяную воду. А потом почувствовала растерянность. Потому что Чонгук начал тихо смеяться. Горько и как-то обречённо. — Что?       Всё-таки не сдержался. Как бы ни старался. Почти не удивился, услышав слова Теоны. Чёрт, он бы удивился, если бы этот гандон оказался кем-то другим.       — Вот же сука, а… — сказал он тихо, продолжая нервно хихикать и качая головой. — Чего он хотел?       Тео нахмурилась, почувствовав возвращающуюся тревожность.       — Это… долгая история. Братско-сестренские отношения у нас не заладились, — нервно улыбнувшись, попыталась съехать с темы.       Чонгук поднял голову и впился взглядом в её лицо, отчего Тео испытала острое желание сбежать и спрятаться. Как будто он знал больше, чем она рассказала. Не было нужды расспрашивать о том, что происходило между братом и сестрой, он видел достаточно и был уверен почти на сто процентов, что примерно знает, что именно подразумевает Тео под незаладившимися братско-сестринскими отношениями. Его интересовало ещё кое-что.       — Как давно ты в завязке? — спокойно спросил.       — Четыре года и семь месяцев, — ответила она не сразу и смутилась, увидев в его глазах одобрение.       Они попрощались с Джулией и почти не говорили всю дорогу до остановки, а когда сели в нужный автобус, и вовсе замолчали. Потому что устали. Потому что было о чём подумать. И в целом Теона чувствовала себя гораздо лучше, чем после встречи с братом. Даже несмотря на странный разговор в приюте.              

***

      

      Чимин не включает свет. Он возвращается домой разбитый, с чувством тревоги после разговора с Рочестером.       Конечно тот ничего не сказал. Разумеется, Чимин не узнал то, что так хотел услышать. И весь оставшийся день не мог найти себе места от чувства вины. Погиб человек и, возможно, он видел что-то, что позволило бы ФБР напасть на след убийц. Думал ли он, что к этому причастен Тэхён и его дружки? Гук? Чимин не знает ответа на эти вопросы. Логично предположить, что это сделали они, но вместе с тем он, наверняка из-за своей глупости, не может в это поверить, полагая, что не имеет права брать на себя роль судьи. Что его ждёт, если он всё расскажет? Что ждёт Теону? А если он промолчит и из-за этого убийцы не получат справедливого наказания?       У него гудит голова от вороха мыслей, которые никак не хотят выстраиваться во что-то упорядоченное и логичное. И он сидит на полу балкона, выкуривая сигарету за сигаретой, наблюдая за тем, как садящееся солнце окрашивает небо во всевозможные цвета от нежно-розового до тёмного, глубокого фиолетового, переходящего в синий кобальт. Он слышит, как открывается дверь. Видит, как Тео зажигает свет и чуть потерянно осматривается. Чимин знает где и с кем была его подруга, получив сообщение с заверениями о том, что всё хорошо. Но судя по выражению лица Тео что-то всё же не так.       Форест, думая, что дома никого нет и не замечая Чимина, сидящего на полу балкона, застывает посреди лофта, переваривая последние слова Чонгука, сказанные им перед тем, как они попрощались.       «Ты не должна позволять хоть кому-то прикасаться к себе, если не хочешь этого, задохлик. Даже если это твой брат. Особенно, если это твой брат…».       А после, не дожидаясь её ответа, он развернулся и пошёл прочь, на ходу прикуривая очередную сигарету. Даже не видя выражения его лица, Форест могла с уверенностью сказать, что он зол. Почему?       Она всё ещё пытается найти логичный ответ, когда замечает движение на балконе и от испуга роняет сумку. Несколько секунд уходит на то, чтобы в неясном бледном пятне узнать лицо Чимина. Тео выдыхает, закатив глаза и решительным шагом направляется к балкону. Резко распахивает дверь, намереваясь отчитать его за то, что чуть не довёл её до инфаркта, но слова застревают где-то в глотке, когда она рассматривает лицо парня.       — Эй… — неуверенно улыбнувшись, тихо говорит она.       — Эй, — повторяет Чимин, глядя снизу вверх. Форест прикрывает дверь и сползает по стенке, садясь на пол так же, как и Чимин.       — Как дела? Чего в темноте сидишь? Ещё чуть-чуть и я могла бы открыть завод по производству кирпичей.       Тео пытается отшутиться. Неудачно. Чимин отворачивается от неё, достав ещё одну сигарету из пачки, лежавшей здесь же, на полу. Тео делает то же самое, но огонёк зажигалки замирает, не достигнув кончика сигареты, девушка поднимает глаза, услышав тихий хриплый голос друга.       — Что бы ты сделала, если бы стала свидетелем возможного преступления?       — Зависит от степени тяжести, — не задумываясь, отвечает Форест. Чимин поворачивается к ней и девушка отмечает бледность кожи лица, степень усталости в глазах и наличие теней под ними.       — В каком смысле? — нахмурившись, уточняет. Тео задумывается.       — Если пара человек отпинает какого-то козла за дело, я отвернусь. Если человек украдёт продукты, потому что он попал в безвыходную ситуацию и не может прокормить семью, я отвернусь. Если кто-то навредит тому, из-за чьих действий пострадал кто-то ещё, я отвернусь.       — Суд Линча? — приподняв брови, интересуется Чимин. Тео пожимает плечами, говоря тем самым, что не видит в этом ничего плохого. — Считаешь, что это нормально?       — Я думаю, что система работает с охренительными перебоями. Коррупция и пособничество процветают во всех сферах законодательной, исполнительной и судебной власти. Так что справедливость — это, как правило, не о них. Понимаешь? — Чимин продолжает молча смотреть на неё. — Иногда те, кого общество выставляет преступниками, оказываются лишь жертвами обстоятельств и несправедливости. А те, кто действительно заслуживает наказания, уходят от него, как ни в чём не бывало. Так что да, бывают случаи, когда суд Линча, пусть и крайняя, но необходимая мера.       Ненадолго воцаряется тишина, погрузившись в которую оба думают о тех, кто, присутствуя в их жизнях, избежал наказания. И тут Чимин не может не согласиться с подругой. Что-то в её словах есть.       — А если… — он снова хмурится, — чисто гипотетически, ты стала свидетелем того, как группа людей избивает человека… а пару дней спустя этого человека находят мёртвым… Что бы ты сделала тогда? — смотрит на неё лишь после того, как замолкает. Тео хмурится, наконец прикуривает сигарету и отводит взгляд, думая.       — «Пара дней» не маленький срок. За это время может случиться всё, что угодно, — она садится ровнее, внезапно осознав что именно он говорит ей. — Ты…       — Чисто гипотетически, — твёрдо говорит Чимин, перебивая девушку, но в его глазах нет никакой твёрдости. В них плещется мольба не развивать дальше эту тему.       — Чисто гипотетически, если бы со мной случилось что-то подобное, я… — Она пожимает плечами, медленно качая головой. —Я не знаю, как бы я поступила, — честно признаётся. Чимин молчит полминуты, а затем коротко кивает.       — Ну, а как ты провела свой сегодняшний день? — решив сменить тему, ведь и так не должен был открывать рот, интересуется, а затем слегка морщит нос. — Это что… Тео, почему от тебя несёт псиной?! — искренне удивившись, спрашивает. Форест, громко фыркнув, закатывает глаза. Поднимается на ноги.       — Это всё чертов Чонгук, — отвечает злобно в привычной манере, хотя не чувствует ничего подобного. Остаётся сделать так, чтобы Чимин этого не понял.       Девушка толкает дверь, выходит, оставляя друга на балконе. Впрочем, Чимин больше не чувствует себя разбитым и потерянным, теперь ему чертовски интересно, что происходило с Тео. Он поднимается и выходит вслед за ней, не собираясь отпускать просто так.       — Что опять он натворил? — с лёгкой улыбкой задаёт очередной вопрос. Тео щурится.       — О нет, не делай этого. — Шагает дальше, на кухню, чтобы сварить кофе. Видит, что он уже сварен и ещё горячий.       — Не делать что? — непонимающе спрашивает Чимин, садясь на один из высоких стульев.       — Знаю я этот твой взгляд, — сердито ворчит, пока достаёт две кружки и наливает в них кофе. Разворачивается, одну ставит перед Чимином. Отпивает глоток, морщится, хватает свою кофту и нюхает её. Снова морщится, — Мне срочно нужно в душ, — говорит раздражённо, ставит кружку и направляется в ванную.       — Так… — Чимин поворачивается на стуле, провожая подругу взглядом. Форест разворачивается к нему полубоком и ждёт продолжения. — Когда твой бебиситер придёт снова? — задорно улыбнувшись, вопрошает. Тео открывает рот, чтобы ответить, но замолкает.       — А он больше не придёт, — пожав плечами, наконец отвечает. Брови Чимина взлетают вверх от удивления, а затем он хмурится. — Да. Таковы условия нашей сделки, — весело продолжает Тео, с удивлением обнаружив, что не испытывает облегчения, несмотря на то, что ещё несколько часов назад жаждала, чтобы Чон убрался куда подальше. Ну, или она так думала.       — А…       — Я устала, Чимин, — перебивает. — И хочу в душ, — натянуто улыбается, чувствуя, что всё, чего она так старательно избегала весь день, снова начинает заполнять её.                     

***

      

      Тэхён пинком открывает дверь склада и выходит в прохладу вечернего Нью-Йорка. Эта часть города отличается от всего, что так любят показывать в фильмах, да и большая часть населения навряд ли знает о существовании подобных мест. Мужчина шагает к нагромождению старых поддонов, чувствуя раздражение непонятно откуда взявшееся. Не то чтобы тесная работа на протяжении многих часов с его подчинёнными не была сама по себе достаточной причиной для раздражения, но причина не в этом. Тогда в чём?       Ким присаживается на своеобразную скамью из поддонов, прикуривает, глубоко затягивается и прикрывает глаза. Прошло меньше недели с того момента, как они начали работать над делом и им удалось достаточно многое на данный момент. Но и осталось не меньше. На самом деле осталась самая трудоёмкая часть.       Планировку здания банка они узнали из чертежей и схем. Количество работников, охраны, контрольных точек и прочих препятствий — из документов, которые достал Сид. Время инкассации оттуда же, хотя и не деньги были их целью, но знать об этом никому не нужно. Им необходимо провести Сабура в хранилище. И эта чертова комната имеет систему защиты получше, чем в Форт Нокс. Хотя и её можно обойти. Тэхён уже прикинул пару вариантов, осталось их проработать и выбрать тот, который будет наиболее подходящим. Так что тут вроде как всё схвачено.       Единственной проблемой, которую он всё ещё не решил, был путь отхода. Им не пробить стены. Требовать вертолёт в обмен на заложников, которые несомненно там будут, они не станут. Это самый тупой вариант развития событий, используемый идиотами, которые насмотрелись второсортных фильмов. Тэхён идиотом не был. Кроме того образ жизни, который он вёл последние восемь лет, обязывал его продумывать не один и не два варианта. Так что его мозг уже был натаскан на подобные задачи.       Он шипит, выкидывая окурок, огонёк которого добрался до его пальцев, пока мужчина был погружён в свои мысли. Матерится в полтона и прикуривает ещё одну сигарету, нуждаясь в бОльшей дозе никотина, потому что организация «ограбления» была не единственной задачей. Тэхён всерьёз раздумывал над тем, чтобы запороть дело и таким образом не дать заполучить Сабуру и его боссам то, что они так жаждут. Но это было бы временным решением проблемы, потому что они нашли бы способ. Значит, вариантов только два, как и говорил изначально Чонгук. Либо смерть сирийцев, либо их арест и во втором случае шансов выйти на их главаря гораздо больше. Значит, придётся разыгрывать партию дальше. И чёрт знает какими сопутствующими потерями она будет наполнена.       Следующим пунктом его импровизированной повестки был Дональд. И тут без Чонгука ему не обойтись. Потому что тот прав — если ввязываться, то вместе. А значит, Тэхён не может принимать решение в одиночку. И пока дело с банком не завершено, Дон может подождать. Ким щурится, вглядываясь в огни города. По крайней мере их с Чонгуком мнения имеют одну, но очень важную, точку соприкосновения — оба согласны с тем, что Дон должен сдохнуть. Как? Они подумают об этом позже.       Тэхён с удивлением понимает, что ему не хватает постоянно торчащего рядом и ворчащего куска придурка. Он усмехается, а затем слышит тихий скрип открываемой двери. Поднимает голову. У входа в склад стоит Кай, неуверенно засунув руки в карманы джинсов. Тэхён поднимается на ноги, встречается с ним взглядом и кивает, подзывая к себе. Кай быстро озирается, словно проверяя, есть ли кто поблизости, и только после этого идёт к Тэхёну широкими шагами. Тормозит рядом с ним, прикуривает сигарету, снова оглядывается на склад. Ким молчит, предоставляя выговориться самостоятельно. Кай делает ещё одну затяжку, шумно выдыхает.       — Салему нельзя идти с нами, Тэхён, — наконец говорит. Вздёрнув бровь, тот продолжает молча смотреть. — Нет, он ничего не говорил и не вытворял… ну, насколько мне известно.       — Тогда в чём загвоздка? — спокойно интересуется Тэхён. Выдерживает тяжёлый взгляд без усилий.       — В том, что это чёртов Салем, — нервно хмыкнув, отвечает. — Когда ты исчез… В общем, не мне тебе рассказывать какой любовью он к тебе «пылает», — ворчит недовольно, вызывая лёгкую улыбку Тэхёна.       — Он сделает именно то, что мне от него нужно, Кай, — неопределённо говорит Ким, спокойно выдерживая взгляд напротив.       — А… — Кай выкидывает окурок и чешет макушку, неловко улыбаясь.       — Езжайте по домам, — устало говорит мужчина. — Завтра можете немного отдохнуть. — Щурится. — Алкоголь, наркота и девки по прежнему под запретом.       — Само собой, — кивнув, отзывается. Протягивает Тэхёну руку и тот отвечает на рукопожатие.       — Кай, — окликает он, когда тот находятся на полпути к складу. Он поворачивается к Тэхёну лицом, продолжая идти спиной вперёд. — Понаблюдаешь за всем для меня?       Кай хитро улыбается, молча кивает и салютует. Ким не ждёт, пока он зайдёт внутрь, разворачивается и бредёт в противоположную сторону, позволяя темноте обступить его. Он не солгал, Салем сделает именно то, что ему, Тэхёну, от него нужно. И будет уверен на двести процентов в том, что сам принимал решения. Такие, как Салем, не в состоянии продумать даже самую простенькую многоходовочку. И в этом его ошибка.       Ким останавливается, когда оказывается на достаточном расстоянии от склада, поворачивается к нему лицом и наблюдает из темноты за тем, как люди, работающие под его началом, покидают импровизированный офис. Даже с такого расстояния он прекрасно видит, что внутри Салема бурлит дерьмо, которое в конечном итоге прорвётся наружу.       На это Тэхён и рассчитывает.