Когда ветер качает вереск

      — Ладно, ребята, что у нас? — вопрошает Мак, встав посреди помещения. — Уже что-нибудь систематизировали?       Он передал информацию вчера вечером, его люди работали посменно, чтобы сократить время анализа полученных данных. Поделили их на несколько сегментов с той же целью.       — Нам удалось отсортировать членов группировки по категориям, — первым отзывается Джим. — Согласно полученным данным их четыре. — Он крутится на стуле, повернувшись лицом к начальству, задерживает взгляд на незнакомом мужчине. Впрочем, всего на секунду. — У них очень чёткая иерархия. — Пару раз клацает по клавиатуре, выводя на главный экран несколько фотографий. — Верхушка, в которую входит Хасан Аббас и ещё двое его помощников. Один известен нам, как Равил Малик. Упоминаний имени второго нет, только прозвище, некий «Наблюдатель».       — К нему ведёт лишь банковский счёт на Карибах, — поясняет Бренда, выводя на экран соответствующую информацию.       — Да, спасибо, — Джим возвращает внимание себе. — Мы всё ещё работаем над этим. Далее следует четыре лейтенанта. С одним из них вы уже знакомы.       — Сабур Мануф, — предполагает Раст.       — Ага. — Джим снова терзает клавиатуру. — Двое других, Джад Ясин и Икрам Файруз в Штатах замечены не были, зато активно фигурировали в странах Ближнего Востока. Четвёртый, Карим Яхья, был замечен в азиатском регионе.       — Они поделили зоны влияния, — констатирует факт Дэйв.       — Это вполне предсказуемо, — высказывается Шервуд и получает в ответ недовольный взгляд Моджо.       — Что с остальными? — не обращая на них внимания, спрашивает Мак Джима.       — Третья категория, так называемые последователи. — Выводит на экран обширный список имён. — Они курируют небольшие группы на местах. И о них гораздо больше информации. Начиная от имён, фамилий, членов семей, и заканчивая послужным списком.       — Кто-то очень скрупулёзно поработал, — задумчиво бормочет Рочестер. — Что ещё?       — Да, — Джим поворачивается лицом к экрану, — четвёртая категория… они как эквивалент разнорабочих. Мелкие поручения, сбор информации, наблюдение за конкретными людьми, есть среди них и курьеры, и те, кто выполняет грязную работу, после окончания которой «Паноптикум» просто кидает их, свалив всю ответственность.       — Люди Дональда Косински там упоминаются? — спрашивает Дэйв.       — Нет, — отвечает Джим, — но упоминается один из его ресторанов. — Выводит на экран текст письма. — Вот здесь. — Выделяет часть текста.       — Что это? Чья-то переписка? — шагнув ближе к экрану, уточняет Калвертон.       — Да. Писем много. Написаны и адресованы разным людям. Имён нет, зато есть адреса электронной почты. И часть из них мы уже определили.       — Обычная переписка? — хмурится Дэйв. — Как-то тупо использовать её, учитывая все их ухищрения. — Смотрит на Джима.       — А они и не использовали обычную сеть, — ухмыльнувшись, отвечает тот.       — Они используют даркнет, — будничным тоном говорит Ноа. Джим смотрит на него.       — О, спец, да? — спрашивает.       — Эм, — Ноа трёт подбородок пальцами, — приходилось сталкиваться, — неопределённо отвечает, переглянувшись с Маком. — Это логично. Непосвящённые не смогут найти точку входа. Соответственно, не смогут попасть в сеть и попытаться что-то узнать. А если у них получится войти, то и это не поможет. Потому что нужно знать определённые логины, пароли и кодовые слова.       — Какие, например? — любопытствует Дэйв.       — Нууу… последний раз мы имели дело с человеком, использующим в переписке в качестве кода схему шифрования Виженера, — отвечает Ноа, широко улыбнувшись, когда Дэйв корчит гримасу. — Шифр Виженера берет за основу схему шифра Цез…       — Ладно, хватит, — перебивает его Дэйв. — Я знаю, что это такое, — брюзжит, скрещивая руки на груди и не обращая внимание на смешок со стороны напарника.       — Но эти шифры довольно легко взломать, — непонимающе бормочет Джим.       — Совершенно верно, — соглашается Ноа, — но лишь в том случае, если к шифрованию не приложил руку психованный гений.       — И как же вы с этим справились? — язвительно интересуется Моджо. — Обзавелись своим психованным гением?       — Что-то вроде того, — загадочно улыбнувшись, отвечает Шервуд, вынуждая Дэйва нахмуриться.       — Сэр! — зовёт Рочестера один из технических аналитиков. Мужчины поворачивают голову в его сторону. — Кажется, тут ещё кое-что. — Проводит пару манипуляций с клавиатурой и на экране появляются тексты, прерываемые схемами. — Здесь дата…       — Недавних взрывов, — заканчивает за него Раст.       — Точно. Я написал алгоритм… — продолжает, не отрываясь от клавиатуры, — и с его помощью нашёл ещё несколько похожих файлов.       Аналитик последний раз с силой нажимает на клавишу и на главном экране каскадом открывается множество окон. Четвёрка агентов шагает ближе, изучают содержимое файлов.       — Господи боже… — бормочет Мак.       — «Ебанный звездец» подойдёт лучше, Мак, — мрачно отзывается Дэйв.       И у него есть вполне веские причины для такого тона, потому что все они смотрят на схемы и планы будущих терактов. Возможных или уже утверждённых, но планируемых здесь, в Нью-Йорке.       — Погодите… — говорит Мак, — Гафар сказал, что взрывы только планировались, но не были… — смотрит на Дэйва, — как там, санкционированы? — Моджо кивает. — Джим! Отсортируй файлы по ключевым словам.       — Дайте мне пару секунд, сэр, — отзывается мужчина, принимаясь работать, — Ииии… готово! — смотрит на Рочестера.       — И правда уложился, — отмечает Шервуд. — Можно и мне такого же? — Спрашивает, глядя на Мака. На главном экране тем временем окна выстраиваются в два каскада, поделив его на две равные части.       — Если предположить, что те акции, в которых участвуют взрывные устройства — это просто запасной план… — задумчиво говорит Мак.       — То у нас всё ещё остаётся пять терактов с применением газа, — заканчивает за него Дэйв.       — И дата ближайшего двадцать второго июня, — говорит Раст. Мужчины переглядываются.       — Мы не можем быть уверенны в том, что они не приведут в действие планы со взрывчаткой, — возражает Моджо.       — Нет, «Паноптикум» всегда использует другие виды оружия, — возражает Рочестер. — Газ, инъекции, яды. То, что случилось несколько дней назад — инициатива Сабура. Верхушка придерживается других способов.       — И что ты предлагаешь? — нетерпеливо интересуется Моджо. — У нас есть имена, Мак. Более того, местонахождение большинства из них. Возьмём их, кто-нибудь да расколется.       — О да, случай с Гафаром это очень даже подтверждает, — с сарказмом в голосе говорит Раст.       — Нет, — встревает Ноа. — Эти люди предпочтут умереть, но не выдать своих. Даже если вы засадите всех из списка, до Аббаса вам не добраться. Он заляжет на дно, наберёт новых людей и ударит в другом месте. Но уже гораздо масштабнее.       — Ноа прав, — соглашается Мак, глядя на Дэйва. — К тому же у нас всё равно есть возможность сцапать Хасана Аббаса.       — Правда что ли? — ехидно интересуется Дэйв. — И какая же, позволь полюбопытствовать? — Мак молчит, ожидая, когда до него дойдёт. Моджо меняется в лице. — Нет. Даже не думай, — цедит сквозь сжатые от злости зубы и тычет указательным пальцем в сторону Рочестера.       — Велики шансы, что всё сработает, Дэйв, — спокойно говорит тот. — Ты же знаешь это.       Моджо открывает рот, чтобы красноречиво описать всё, что он думает по этому поводу, но не произносит ни слова. Потому что Мак прав. И никакие личные протесты, интересы или желания Моджо не могут вставать на первый план, когда речь идёт о поимке одного из самых опасных террористов.       — А что с той информацией, которую мы оставили при себе? — наконец спрашивает он так тихо, что слышат его только Раст, Мак и Ноа.       — Я передам её моим ребятам, — отвечает вместо Мака Шервуд. — Мы удостоверимся в том, что информация правдивая и разработаем стратегию. — Смотрит на Рочестера. — Если всё так, как выглядит, то это долгосрочная партия и дно у неё двойное. — Переводит взгляд на Дэйва. — Разумеется всё, что мы узнаем, будет доступно и вам.       — Я думаю, не нужно спускать глаз с мест, отмеченных в планах «Паноптикума», — говорит Калвертон. — Им не известно о том, что мы располагаем этой информацией.       — Зато им известно, что они не располагают этой картой памяти, — язвительно замечает Дэйв.       — Да. — Раст смотрит на напарника. — Они будут осторожнее, но не станут кардинально менять свои планы. Установим слежку за их людьми. Поставим наружку у каждой точки предполагаемого теракта. Будем держать руку на пульсе. — Смотрит на Рочестера. — И, если не удастся сцапать Аббаса и остальных, то хотя бы не допустим новых массовых убийств.       — И всё равно… — тихо говорит Мак, — «Паноптикум» лишь следствие. Даже убрав их, мы не остановим это дерьмо.       — Но и это уже не мало, Мак, — ободряюще улыбнувшись, отзывается Ноа. — В любом случае, пока рано подводить итоги. Дай моим парням сутки и точно узнаешь с катастрофой какого масштаба нам предстоит бороться.       — «Нам»? — саркастично переспрашивает Дэйв. — Мне всё ещё не понятно, какими такими ресурсами ты обладаешь, что являешься единственным человеком, способным сыграть в эту партию.       Рочестер собирается отчитать агента, но Шервуд останавливает его движением руки. Оглядывается. Кидает тихое: «Не здесь», и они покидают Центр управления, а затем и само здание. Ноа знает, что не может рассказать всех деталей. Но так же он понимает, что такие люди, как Моджо, не станут доверять кому бы то ни было просто так. У него вся команда состоит из таких людей. Если информация о причастности должностных лиц к деятельности Аббаса правдива, то им предстоит работа, серьёзнее и опасней которой его спутники до этого времени не имели. Значит, нужно наладить контакты. И если одним из способов являются ответы на некоторые вопросы, что ж, он совсем не против.       Все четверо останавливаются у обычного места перекура Дэйва, который тут же закуривает, жадно делая три затяжки подряд. Шервуд удивлённо смотрит на него, снова сканирует взглядом территорию, и только после этого начинает говорить.       — Несколько лет подряд мы охотились за одной организацией.       — Какой? — тут же спрашивает Дэйв.       — Это не важно. Важно то, что они десятилетиями похищали людей для проведения опытов над ними.       — Ты сейчас серьёзно? — застыв с сигаретой в зубах, язвит Дэйв. — Эксперименты над людьми? Какого рода?       — Вполне. — Ноа кивает. — И весьма успешные, надо сказать. — Сигарета выскальзывает изо рта Моджо, но он изворачивается, ловит её и снова отправляет на место. — Ход расследования свёл нас с Отделом расследований в Чикаго. Они вели своё собственное расследование, касающееся незаконной деятельности организации, в существование которой почти никто не верил. Торговля людьми, рабство, элитные закрытые бордели со всеми вытекающими отсюда последствиями. Каждый второй пойманный вами маньяк просто пупс по сравнению с клиентами этой организации. Копы считали, что имеют дело со стандартной группировкой.       — А это было не так? — нахмурившись, уточняет Раст. Мак молчит, зная обо всех подробностях.       — Нет, — качнув головой, отвечает Шервуд. — Это было прикрытие. Для учёного, за которым гонялся я.       — Чего, блядь? — Дэйв усердно пытается понять.       — Наличие таких мест и того, что делали в них с пленниками, давало непрекращающийся поток информации по его экспериментам. Его работодатели «крышевали» группировку и та в свою очередь предоставляла учёному огромный плацдарм для изучения.       — Погоди. — Дэйв вытаскивает сигарету и делает шаг навстречу Шервуду. — Хочешь сказать, что все те, — неопределённо взмахивает рукой, — аресты в прошлом году… все те люди были замешаны?       — Не просто замешаны, а осуществляли непосредственное курирование, финансирование и прикрытие, — кивнув, отвечает Ноа.       — Но… — Раст погрызывает внутреннюю сторону щеки, думая, — как вам удалось?       Шервуд бросает долгий взгляд на Рочестера и тот кивает, словно говоря: «Да, им можно доверять».       — Нам повезло. Одна из немногих выживших в этих чудовищных экспериментах дала чёткие и подробные свидетельские показания. Кроме того, в моей команде работает куча профессионалов. — Хитро улыбается. — Как ваш парень, например.       Его улыбка становиться шире, когда он видит подозрительные взгляды мужчин, брошенные друг на друга. Даже Мак выглядит ошарашенным. Этого не знал и он.       — Сука, так и знал, что с ним что-то не так! — с особенно тщательным усердием затаптывая окурок, цедит Дэйв. — Киндер-опездол!       — Погоди… Что?! — Калвертон, в отличие от Моджо, выглядит не разгневанным, а удивлённым. — Хосок? — Смотрит на Ноа. — Ты о нём? — Шервуд кивает. — Но он же прилетел из Китая…       — Верно. Группы, подобные моей, существуют в нескольких странах. И, поскольку угроза исходит от должностных лиц не одного государства, мы поддерживаем связь. Всё остальное вам расскажет парень. Если посчитает нужным, — говорит Ноа, спокойно встречая злобный взгляд Дэйва. Он прощается кивком и, развернувшись, шагает к своей машине.       — Секретная оперативная группа в госструктуре… — задумчиво бормочет Калвертон. Смотрит на Рочестера. — Я понимаю, что мы знаем далеко не всё… но это?..       — О группе Ноа знают только его члены и члены подобных групп из других стран… — замолкает на секунду. — И теперь вот вы. Надеюсь не нужно объяснять, что всё должно оставаться в том же состоянии?       — О, в этом нет необходимости, — язвит Дэйв. — Я только выбью всё дерьмо из этого азиатского говнюка. — Смотрит на Мака. — Ты знал?       — Нет, — спокойно отвечает Рочестер, медленно качая головой. — И я понимаю, почему они не раскрывают себя. Дэйв, ты хоть представляешь насколько тяжела работа по поимке сволочей в структурах? Они могущественны, умны и чертовски коварны. Операция, проведённая Шервудом и его людьми в прошлом году — это квинтэссенция тяжёлой, кропотливой работы и охренительного везения. Никому нельзя верить, нужно быть всё время начеку, просчитывать всё на десять шагов вперёд… Ты работал под прикрытием когда-то. Помнишь давление, которое испытывал тогда? А теперь представь, что из этого состоит вся твоя жизнь. Нельзя заводить связи. Нельзя иметь семью и друзей. Нельзя иметь хоть какое-то слабое место. Ничерта нельзя.       — Но Ноа пришёл, — тихо говорит Раст.       — Потому что я попросил. И поручился за вас.       — И почему же он доверяет тебе? — мрачно спрашивает Дэйв.       — Это долгая история, — неопределённо отвечает Мак. — И совершенно не относится к делу.              

      

***

      

      25.05.2020              Чимин морщится, чувствуя насколько одеревенело всё его тело. Открывает глаза и первое, что видит — это пылинки под кроватью, на которой спит Тео, кружащиеся замысловатыми плавными узорами в лучах утреннего солнца. Парень поворачивает голову и в поле его зрения попадает ступня размера пятнадцатого, на которую надет зелёный носок с изображениями Барта Симпсона. Чонгук отказался уходить, уже вторую ночь ютится в старом продавленном кресле. Куда он дел вторую ногу, Чимин знать не хочет. Он принимает сидячее положение, тянет руки вверх, потягиваясь, крутит головой, разминая шею. Он спал на полу, в любезно предоставленном ворчащим Тэхёном спальном мешке. Хотя мог обойтись и без него. Спать на полу — привычка, оставшаяся с детства.       Смотрит на кровать, его взгляд сразу же цепляется за лицо подруги, которая хмурится даже во сне. Её бледная, почти посеревшая кожа, синяки под глазами, плотно сжатые губы и поза эмбриона, которую она не меняла всё это время, говорят о состоянии, в котором девушка все ещё пребывает. Теона пришла в себя только один раз и почти сразу снова провалилась в сон, который являлся результатом воздействия препаратов на её организм. Кажется, она даже не поняла где находится.       Весь вчерашний день прошёл в тишине. Обитатели дома, который неожиданно стал временным пристанищем для них всех, передвигались по нему молча, осторожно, словно не хотели обнаруживать своё присутствие. И Чимин, и Юнги практически не выходили из комнат. Чон чувствовал себя чуть более комфортно и благодаря этому Чимин не остался без ужина. Даже Ким вёл себя тише, чем он ожидал, молча проведя весь день на улице, избавляясь от старого дерева и поломанных перил небольшой террасы. Лишь изредка можно было услышать крепкие словечки, состоявшие из смеси языков, доносившиеся с улицы в открытое окно.       Несмотря на то, что Чимин почти не говорил и на то, какие обстоятельства привели его сюда, парень ощущал здесь, среди этих странных и почти незнакомых людей, какое-то совершенно непонятное ему спокойствие. Абсолютно незнакомое чувство…       Чимин тихо поднимается, поправляет одеяло, укрывающее Тео. Смотрит на съёжившегося Чонгука, берёт плед, лежавший свёрнутым уютным мягким валиком на стуле, осторожно накидывает его на хмуро сопящего верзилу и бесшумно выходит в коридор. Тормозит, прислушиваясь. Дверь напротив плотно прикрыта, но Чимин всё равно слышит доносящийся оттуда храп. Невольно улыбается. Юнги хмурый, молчаливый и вечно насупившийся, но несмотря на это и на тот факт, что он участвовал в том безумстве в банке, Пак, сам того не понимая, испытывает к нему симпатию, схожую с той, которую вызывает в нем Чонгук. Они, конечно, не безвинные овечки, но Чимин видит проблески заботы, выказанные Чонгуком в отношении Форест. Видит он и то, что Юнги не агрессивный или подлый, или мерзкий. Этот человек создаёт впечатление хорошего парня, попавшего не в ту компанию. Не зная подробностей их жизни и деятельности, Чимин может только гадать и полагаться на свою интуицию, которая спокойно спит в присутствии этих людей.       Бесшумными лёгкими шагами парень направляется к лестнице, но снова тормозит возле слегка приоткрытой двери спальни Тэхёна. Тот спит на животе, засунув руки по подушку и повернувшись лицом к двери. Даже во сне выражение его лица остаётся неприветливым, напряжённым, недовольным и мрачным. Чимин одёргивает себя, нахмурившись из-за того, что вроде как подсматривает, и направляется вниз.              

      

***

             Тэхён морщит нос. Хмурится, потому что определённо чует что-то очень знакомое, но давно забытое. Открывает глаза, приподнимаясь на локтях и недоуменно смотрит на приоткрытую дверь своей спальни. Шумно раздражённо выдыхает, переворачиваясь на спину, и пялится в потолок, затем смотрит на часы, приподнимает брови, испытывая лёгкое удивление. Почти одиннадцать и эта цифра разительно отличается от того времени, в которое он обычно просыпается. Никаких кошмаров, сон почти до полудня… Мда, наличие «гостей», пожалуй, выматывает его больше, чем бессоница. Ким резко садится, откидывает одеяло и, натянув первые попавшиеся штаны и майку, решительно шагает из комнаты, но оказавшись в коридоре, тормозит, прислушиваясь.       Дверь в комнату, в которой находится Форест, плотно закрыта. Дверь в комнату Юнги открыта настежь и это заставляет Тэхёна почувствовать замешательство и заинтересованность, которая гонит его к лестнице. По мере того, как он спускается, становится слышен тихий гул голосов, иногда разбавленный смешками. Из-за этого Тэхён тормозит на секунду посреди лестницы в недоумении. Какого хрена? Он бормочет пару заковыристых ругательств и в секунды преодолевает оставшиеся ступени. На пороге кухни тормозит, отказываясь воспринимать то, что видит.       В просторном помещении находятся ещё трое. За неимением стульев, которые Тэхён благополучно превратил в бесполезные щепки несколько дней назад, Гук и Юнги расположились по обе стороны от массивного стола, присев на подоконники. Чимин, забив на все приличия, устроился на столе, сложив ноги по-турецки. У всех троих в руках большие тарелки со свиными колбасками, яйцами, целыми шляпками грибов, толстыми ломтиками бекона, помидорами и содовым хлебом. Тэхён готов поспорить на то, что соус в тарелках не что иное, как «Бернез». Рядом с каждым из них стоят кружки с поднимающимся от них паром. Чай. Они пьют купажный чай. Чудесно, блядь. Вот почему запах показался Киму знакомым. Он вспомнил его из детства.       Тихий разговор прерывается с его появлением и несколько секунд на кухне главенствует тишина.       — О, Тэхён, ты почти пропустил обалденный завтрак, — довольно улыбаясь заживающими разбитыми губами, говорит Юнги.       Мужчина хмуро смотрит на него, переводит взгляд на Чона и только потом смотрит на Пака, заметно смутившегося по непонятным причинам. Ким выглядит раздражённым. Молча переступает порог и направляется к кофеварке. Наливает ещё горячий напиток, разворачивается и безмолвно покидает кухню, а затем и дом, непонятно почему разозлённый тем, что эта троица сидит себе и общается как ни в чём не бывало. Такие завтраки не являются составляющей жизни, которую они выбрали, и его бесит тот факт, что они вроде как об этом забыли. Что за маскарад?       Чимин, заметно приуныв, смотрит на Чона. Они всё ещё молчат, чувствуя какую-то глупую неловкость. И только Юнги продолжает уплетать завтрак за обе щеки, довольно постанывая и словно не замечая напряжения, которое появилось с приходом Кима.       — Боги, радость моя, такими темпами моя гетеросексуальность разлетится в щепки… выходи за меня, — тянет Юнги, прикрыв глаза и пережёвывая только что отправленную в рот сосиску. Со стороны Гука прилетает «пфффф», наполненное сарказмом. Губы Чимина трогает полуулыбка.       — Я обязательно подумаю над твоим предложением, — отвечает, спрыгивая со стола и направляясь к полке с чистыми тарелками.       Он кладёт на одну из них всё то же, что с таким удовольствием уплетает Юнги, и молча направляется к входной двери. Аккуратно выходит на улицу, замирает, наблюдая за тем с каким остервенением Тэхён отрывает старые доски перил, составляющих ограждение. Мужчина щурит один глаз от дыма сигареты, зажатой зубами, и явно выглядит не настроенным на не обременяющую беседу. Парень подходит ближе и ставит тарелку на небольшой столик, стоявший между двумя окнами. Молча остаётся стоять на том же месте, отчего-то мучая рукава рубашки.       — Полный ирландский завтрак. Серьёзно? — говорит Тэхён спустя время, не глядя на Пака. — Что за аттракцион неслыханной щедрости? И откуда продукты в доме, в котором отродясь не было ничего, кроме чипсов и засохшей пиццы? — Пыхтит, оторвав очередную доску и кидает её в кучу к остальным.       — В трёх кварталах отсюда есть небольшой чудесный магазинчик, хозяевами которого является милая пожилая пара из Ирландии, — отвечает Чимин немного скомкано. — Я проснулся раньше остальных, а когда попытался приготовить завтрак, понял, что повешанных в холодильнике мышей с пивом есть не безопасно. — Нервно усмехается. Пожимает плечами. — Так что взял машину и поехал на поиски магазина, а когда увидел этот, просто не смог проехать мимо. — Замолкает, думая, что не стоит вдаваться в подробности об испытываемой им ностальгией и уж точно не стоить говорить о том, что он скучает по стране, в которой родился и вырос.       — И что же, — Тэхён прилагает усилие и отрывает очередную доску, — заставило тебя предположить, что это хорошая идея? — Кидает доску, злясь на всё подряд и наконец смотрит на Чимина.       Мысленно материт парня, потому что этот засранец в утреннем свете выглядит так, что пальцы сводит от желания зарыться ими в светлые волосы, уткнуться носом в кожу и удостовериться в том, что пахнет она именно так, как он представляет... Мысли не то чтобы свойственные Тэхёну. Это раздражает ещё больше.       — Я… — Пак невесело усмехается. — Слушай, я не хотел доставлять неудобства, хорошо? Просто вы помогли Теоне. И… — замолкает, неопределённо взмахнув рукой, — со всем остальным тоже. Так что мне хотелось сделать что-нибудь… в благодарность. И традиционный завтрак страны, к которой ты тоже имеешь отношение, показался хорошей идеей… — заканчивает, чувствуя себя конченным идиотом под тяжёлым взглядом Тэхёна. Тот щурится, молчит несколько секунд.       — Лучшей благодарностью будет момент, когда вы свалите отсюда, — наконец говорит он бесцветным голосом и возвращается к прерванному занятию.       — Приятного аппетита, — язвительно отвечает Чимин, развернувшись. — Придурок, — добавляет, бормоча себе под нос.       — Премного благодарен, пиздюк, — с ехидной усмешкой отвечает Ким, заставляя Чимина резко развернуться на сто восемьдесят градусов.       От ответа парня отвлекает вибрация телефона. Он достаёт устройство, хмурится, потому что не узнаёт номер и Ким видит в его глазах промелькнувший страх. Это наталкивает на мысль о Лиаме Бакли и обо всём, что Пак оставил в Ирландии. Чимин отвечает на звонок. Растерянно слушает что говорит звонящий и переводит взгляд на Тэхёна. Шагает к нему, протягивает свой телефон.       — Это тебя, — говорит растерянно.       Тэхён настороженно смотрит на него, на протянутый телефон, снова на него и берет трубку. Прикладывает к уху, продолжая молчать. Но когда звонивший начинает говорить, лицо Тэхёна демонстрирует раздражение вперемешку с недовольством.       «Доброе утро, Тэхён», — звучит издевательски.       — Доброе утро… Моджо, — в тон ему отвечает Тэхён, продолжая смотреть на Пака. — Всё-таки сильно тебя приложило головой об стену тогда.       «Я решил, что на твой телефон звонить не стоит, а милашка Чимин так кстати оказался рядом. — Ким резко разворачивается и сканирует взглядом улицу. — О, можешь не искать, меня там нет, — говорит Дэйв, словно видит, чем именно сейчас занят Тэхён. — Уже нет».       — Какого хера тебе нужно?       «Поговорить», — серьёзным тоном отвечает Дэйв.       — Ну так… мы вроде разговариваем, — саркастично замечает мужчина, снова возвращаясь взглядом к Чимину. Слышит нетерпеливый протяжный вздох, ухмыляется. — Прости, чучело, большее тебе не светит.       «Чудненько, — в тон ему тянет Моджо. — У меня есть предложение»…       — Не интересует, — перебивает его Тэхён, прекрасно зная о каком предложении речь. Он предполагал, что так будет. — Я не собираюсь делать за вас вашу работу. Не проёбывайся, агент.       Отключается и кидает телефон парню, который от неожиданности почти роняет его. Тэхён возвращается к прерванному занятию, а Чимин ещё какое-то время молча за ним наблюдает, пытаясь понять, что только что произошло. Не найдя ответа, заходит в дом, оставляя мужчину продолжать психовать в одиночестве и уныло плетётся на кухню. Тормозит на пороге, увидев Юнги, тщательно вымывающего тарелки. Он поворачивает голову, словно почувствовав чье-то присутствие и смущённо улыбается.       — Я подумал, что будет несправедливо, если ты ещё и посуду мыть будешь.       — Как так получилось, что ты связался не с теми людьми? — неожиданно для себя спрашивает Чимин.       Ему правда не понятно. Юнги не производит впечатление отбитого на голову преступника. Хотя, разумеется, пара дней соседства совсем не показатель. И память услужливо подкидывает воспоминания о его поведении в банке, убеждая в обратном. Улыбка Юнги моментально испаряется и он отворачивается к раковине.       — Спасибо за завтрак, Чимин, — говорит он тихо, а Пак думает о том, что ему пора бы научиться вовремя закрывать свой рот.              

***

      

      Вяжущая, плотная темнота неохотно уступает место молочному туману, превращающему всё вокруг в неясные силуэты. Звуки доносятся приглушенно, издалека, словно пробиваясь сквозь толстый слой ваты. Руки и ноги не слушаются, превратившись в цементные блоки. Но девушка всё равно переворачивается, пусть и с трудом, на спину. Медленно открывает глаза, ожидая увидеть низкий, тёмный потолок, покрытый паутиной трещин. И ржавые трубы, расположенные прямо под ним. Вместо них перед её взором предстаёт высокий светлый потолок, потоки свежего прохладного ветерка приятно холодят кожу и запахи совсем не похожи на те, которые она запомнила.       Тео тихо стонет и дёргает головой, услышав движение справа от себя. Часто моргает, чтобы её бесполезные глаза наконец сфокусировались, и видит нечёткий силуэт человека, присевшего на край кровати. Сжимается и пытается отползти как можно дальше, а потом слышит знакомый голос, который никак не ожидает услышать.       — Эй… привет…       Девушка хмурится, моргает и наконец видит того, кто сидит перед ней.       — Г…ук?..       — Смотри-ка, твои мозги не успели превратить в кашу, задохлик, — широко улыбнувшись, говорит Чон.       Форест осматривает комнату, одеяло, укрывающее её, и снова смотрит на улыбающегося мужчину. Облизывает пересохшие губы и часто моргает, избавляясь от подступающих слёз.       — Гук, — повторяет снова, словно проверяя не бредит ли. — Но… как…почему… — Замолкает, собираясь с силами. — Что произошло? И… где я?       Чонгук с деловым видом подкладывает ещё пару подушек под спину девушки, помогая ей принять полусидячее положение и избегая её взгляда.       — Чон Чонгук, что ты, мать твою, сделал? — снова спрашивает она, прищурившись.       — Да почему сразу сделал то? — насупившись как малое дитя, возмущенно спрашивает он. Встаёт, отходит к окну, внезапно растерявшись. Что стоит ей говорить? И можно ли открыть то, что он знает, не навредив при этом? А есть выбор? Трёт макушку, поворачивается лицом к Форест. — Чимин беспокоился, искал тебя, в итоге пришёл ко мне. Мы узнали где ты и просто привезли сюда.       — Как узнали?       — Это не важно.       — Гук…       — Тео! — Радостное восклицание Чимина, зашедшего проверить подругу, отсрочило крайне неприятный для Чонгука разговор. — Наконец-то!       Парень парой широких шагов добирается до кровати и забравшись на неё с ногами, крепко обнимает Теону, которая потеряв всё самообладание и уткнувшись в изгиб шеи Пака начинает плакать. Гук бесшумно выходит из комнаты, оставляя их наедине. Спустя какое-то время Чимин мягко отстраняется от Тео, но рук не убирает. Улыбается, посмотрев ей в глаза и прижимается своим лбом к её.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает тихо.       — Я… не знаю, — отвечает Форест. — Заторможена немного. И… — отстраняется, чтобы заглянуть другу в глаза. — Как вы это сделали? Как узнали где я?       Чимин отводит взгляд.       — Я не уверен насчёт того, как именно Чонгук узнал где тебя искать. Но… то место просто кошмарное, Тео. Зачем они это сделали?       На этот раз Форест прячет глаза. Она понимает, что нужно что-то ответить, но понятия не имеет, как может рассказать не вдаваясь в подробности. Не готова. Возможно, никогда не будет готова. Сознание услужливо подкидывает обстоятельства её заточения в лечебнице и то, что предшествовало этому. Она зажмуривается, отгоняя непрошенные воспоминания и сдерживая слёзы. Чимин же, каким-то образом почувствовав её состояние, говорит о том, что она не должна рассказывать что-то, если не готова. Они теряют счёт времени, почти не разговаривая, но не выпуская друг друга.       Чон не придумывает ничего лучше, чем спуститься вниз и начать помогать Тэхёну в замене перил. Пропускает мимо ушей язвительное замечание Кима относительно того, что «неужто королевская задница решила замарать ручки». Чуть позже к ним присоединяется и Юнги, задолбавшись без дела. Проку от него, правда, как от козла молока, с такими то травмами, но он старается как может. И работа идёт быстрее, разбавленная нечастыми шуточками и подколами друг друга.       Солнце клонится к горизонту, когда к дому Тэхёна подъезжает солидный внедорожник. Он так увлечён работой, что замечает незваных гостей лишь тогда, когда они, точнее он, уже стоит в непосредственной близости. Юнги к тому времени заползает ненадолго в дом, чтобы передохнуть, а Чонгук находится на заднем дворе, избавляясь от старых досок. Тэхён резко разворачивается, почувствовав чье-то присутствие, и на несколько секунд забывает, как дышать, замерев на месте.       Мужчина, приехавший без приглашения, стоит так, что солнце находится за его спиной, оставляя лицо в тени, но чётко вырисовывая его силуэт. И Тэхён снова становится беспомощной шестилеткой на несколько мгновений. Он понимает, что может ошибаться. Понимает, что опираться на воспоминания двадцативосьмилетней давности не разумно, но всё его нутро кричит о том, что перед ним стоит тот самый человек. А потом мужчина начинает говорить.       — Ким Тэхён, полагаю.       Голос звучит высокомерно и брезгливо, словно Тэхён самая мерзкая вещь в мире, но это возвращает ему самообладание.       — Кто спрашивает? — отвечает он небрежным тоном, засовывая в рот сигарету и прикуривая.       — У тебя моя дочь, кусок дерьма.       — Эммм, не могли бы вы уточнить о ком речь? — прищурившись, невинным тоном говорит Ким.       — Теона Форест.       — Ох, это ж обосрасться просто, сам сенатор пожаловался!       Демонстративно обтирает грязную руку о свою фланелевую рубашку и протягивает её, слегка поклонившись. Выражение его лица говорит о том, что это издёвка.       — Я требую немедленно отпустить мою дочь, иначе я закопаю тебя в самой гадкой тюремной камере, — властным голосом заявляет Форест, игнорируя жест мужчины.       — Так её никто и не держит… сэр, — продолжая строить из себя шута, отвечает Тэхён. — Как там Кейси поживает? — нахально улыбнувшись, интересуется. В ответ получает гневный взгляд прищуренных глаз.       — Тэхён …       Вышедший из-за угла дома Чон, замедляет шаг, заметив незнакомого человека. Тэхён смотрит на него через плечо и широко улыбается, успешно запрятав желание покромсать на куски Фореста прямо здесь.       — Гук, у нас тут высокопоставленные гости пожаловали, — сообщает весело и Чону хватает секунды. Весь его вид становится одной сплошной угрозой.       — Ты на частной собственности, мудак, — говорит он, подходя ближе. — Свали нахер в свою помойку, пока не схлопотал пулю. — Останавливается возле Тэхёна.       — А он дело говорит, — вторит ему тот, повернув голову в сторону сенатора, который начинает смеяться так, словно они полоумные.       — Вы ведь понимаете, что я уничтожу вас одним щелчком пальцев, — говорит он, тихо посмеиваясь и направляется к дому.       — На твоём месте я не стал бы этого делать, — посерьёзневшим голосом предупреждает Тэхён, приподнимая край своей рубашки, накинутой на когда-то белоснежную майку. Сенатор опускает взгляд и видит пистолет. — Ты на моей территории. Я тебя не приглашал, а значит имею полное право прострелить тебе, скажем… — корчит гримасу, — ногу. Ведь ты не ушёл по первому требованию. И я, кстати, буду прав по закону. — Он говорит это и понимает, что в шаге от выполнения своей угрозы. Форест щурится.       — Ты хоть понимаешь кому угрожаешь, щенок? — интересуется мужчина.       — О, да, — Тэхён кровожадно улыбается. — Я прекрасно знаю, с кем имею дело.       Тон, которым он говорит это, заставляет сенатора почувствовать противный холодок. Потому что здорово напоминает тон человека, который как бы говорит «я знаю все твои секреты». А поскольку Форесту есть что скрывать, он начинает чувствовать дискомфорт.       — Мы не встречались раньше? — Спрашивает он напряжённо. Тэхён просто усмехается.       — Ты приехал один, — встревает Чонгук. — Без охраны. Значит хочешь, чтобы всё это осталось в тайне. Знаешь, что я думаю? — Он делает пару шагов навстречу мужчине и Тэхён всерьёз раздумывает над тем, чтобы приостановить его.       — Мне чхать на то, что думает никчёмный преступник, — грубо отвечает Форест. — Где она?       — Я думаю, — продолжает, игнорируя слова сенатора, — что у меня есть доказательства того, что и как именно ты приготовил для своей дочери. И я думаю, что твоей предвыборной кампании здорово помешают обвинения подобного рода.       — Что ты…       — Я не закончил. Меня не ебёт, что ты там собрался делать, но если не оставишь в покое Теону, то весь мир узнает о том, что ты собирался с ней сделать. И… — злобно ухмыляется, — что уже сделал с её матерью. Дааа, — медленно кивает, уловив едва заметные признаки неверия в глазах мужчины, — я знаю. И Тео узнает, будь уверен.       — И о том, что ты закрывал глаза на выходки своего ублюдочного сына, — дополняет Тэхён. Форест резко поворачивает голову в его сторону.       — Он давно завязал с этим, — раздражённо отвечает, даже не уточняя о чём идёт речь.       — Да правда что ли? — приподняв брови, насмешливо интересуется Тэхён. — А результаты обследования твоей дочери при поступлении в «Уиллард» говорят об обратном. — Он замолкает, наслаждаясь тем, как меняется выражение лица сенатора. — Старина Саймон подстраховался, скрупулёзно собирая любую крохотную деталь, способную разоблачить его особенных клиентов. А ты не знал? — Он широко улыбается, входя во вкус.       — Ребят… — зовёт Чимин, остановившись на верхней ступеньке крыльца.       — А… — небрежно произносит сенатор, глядя на него, — безродная приживалка, — с брезгливостью в голосе говорит, а затем видит ещё одну мужскую фигуру, застывшую в дверном проёме. Юнги может и выглядит не очень, но металлическую биту держит крепко.       — Уходи, Лэндон, — нисколько не переживая о том, что говорит с сенатором, требует Чонгук. Форест снова смотрит на Пака, ошибочно принимая его за слабое звено.       — Ей нужна квалифицированная помощь, — говорит он, изображая беспокойство. — Она может навредить себе или окружающим.       Чимин усмехается, вздёрнув бровь и спускается на пару ступенек ниже.       — Всё, что нужно Теоне, это больше никогда не видеть ублюдков вроде вас. Убирайтесь… мистер Форест. Пока бита, которую держит мой друг не оказалась во всем известном месте, — добавляет, несильно кивнув в сторону Юнги. Тот не подводит, безумно улыбнувшись и выдав именно ту реакцию, на которую надеялся парень.       — Он отбитый на всю голову, Лэндон, — громким доверительным шёпотом говорит Тэхён и словно в довесок к своим словам интенсивно кивает, а затем подмигивает, широко улыбнувшись.       — О, уже уходите? — приторно дружелюбным тоном интересуется Чон, паясничая. Лэндон улыбается премерзкой улыбочкой.       — Да. Пока что, — добавляет самоуверенно.       — А что ж тогда так медленно? — нахально улыбнувшись, интересуется мужчина.       Сенатор поднимает голову, уловив движение в окне второго этажа и встречается взглядом со своей ненавистной дочерью. Сжимает челюсти и демонстрирует улыбку, которую Тео ненавидит больше всего на свете, а затем делает пару шагов назад, разворачивается и неспешно направляется к машине так, словно он сам решил удалиться.       — Вот же чмошник, — ворчит Юнги, — Эй, а кто это вообще? — так «своевременно» решает уточнить.       — Это? — Ким поворачивает к нему голову. — Сенатор Лэндон Форест, Юнги, — усмехается, наблюдая за его реакцией.       — С-сенатор? — тупо переспрашивает тот, начав заикаться.       — Не переживай, — хлопнув его по плечу, говорит Чимин. — Ты не в поле его зрения. — Разворачивается и заходит в дом.       — Что?.. — растерянно смотрит ему в след, а затем поворачивается к Чонгуку и Тэхёну. — А за каким хером он вообще сюда заявился?       — Думаешь, он ещё вернётся? — Напряжённо и тихо спрашивает Чон, игнорирую вопрос Юнги.       — Ясен хер, — без запинки отвечает Ким, глядя вдаль. — С подмогой, — добавляет задумчиво. Резко разворачивается и шагает в дом.       — Тэхён … — зовёт Гук.       — У меня дело есть. Когда вернусь не знаю, — не оборачиваясь отвечает.       — Ну конечно, — бормочет Чон, плетясь к груде досок.