Когда ветер качает вереск

      26.05.2020              — Шевелите задницами, — нетерпеливо говорит Мак Калвертону и Моджо.       Напарники переглядываются, один с удивлением, другой с недоумением. Маккензи Рочестер редко позволяет себе такой тон. Значит, случилось что-то действительно важное. Мак шагает по коридорам Бюро, не особо беспокоясь о том, успевают ли за ним агенты. Когда они подходят к двери в помещение, в котором Дэйву доводилось бывать лишь пару раз, он не удерживается от тихого свиста. Дела действительно дерьмовые. Отсутствие какой-либо таблички на двери гласит о том, что они входят в помещение, предназначенное для обсуждения особенных дел.       Секретных.       Сначала они входят в небольшую комнату, оставляют свои телефоны и оружие в специально подготовленных для этих целей ячейках, а затем входят в помещение побольше. Стены комнаты отделаны специальным материалом, не позволяющим вести прослушку. Компьютер, стоявший здесь же, имеет собственный сервер, что значит, что войти в него можно только здесь и только имея специальный допуск. Их ожидает Ноа и ещё какой-то непонятный мужик с надменным взглядом и таким выражением лица, будто он только что обгадился и винит в этом всех вокруг. Ну, во всяком случае именно такое впечатление он производит на Моджо. Высокий, светловолосый, голубоглазый, с выраженными чертами лица. Ну прямо образчик эталона представителя арийской расы. Мак тщательно закрывает дверь, оглядывает присутствующих.       — Ладно, Ноа, — говорит он, кивая, — в насколько глубокой мы заднице?       Шервуд, весь вид которого на этот раз лишён хоть какого-нибудь озорства и весёлости, присутствующих в последнюю их встречу, подходит к столу, приседает на него и внимательно смотрит на агентов.       — Глубина Марианской впадины просто плюшки в сравнении.       — А ещё более непонятно можно, блядь? — нахмурившись, язвит Моджо.       — Слушай, шеф, — говорит незнакомец голосом, полностью соответствующим его виду, — может ну их нахер, этих дилетантов? Сами справимся. — Он смотрит тяжёлым взглядом на Моджо. — Как всегда.       — Спокойно, Спенсер, — посмотрев на него через плечо, отвечает Ноа и снова смотрит на агентов. — Прошу прощения за манеры моего друга. У них в ЦРУ не принято любезничать.       — ЦРУ? — приподняв брови и усмехнувшись, переспрашивает Дэйв.       — ЦРУ, АНБ, ФБР, Пентагон, и так далее. Моя команда состоит из людей, работающих в разных ведомствах, — признаётся Шервуд. — Я могу и дальше тратить время на рассказ о том, какую структуру составляют мои ребята, но это не имеет значения.       — А что имеет? — уточняет молчавший до этого момента Раст. Ноа шумно выдыхает.       — Даже не знаю с чего начать…       — Давай сначала, — предлагает Моджо, отодвигая стул от стола и дальше, к стене, одаривая тяжёлым взглядом Спенсера.       — Хм… если бы всё было так просто, — бормочет Ноа. — Ладно. — Несильно хлопает себя ладонями по ногам. — Слышали о «Скрепке»? «МК-Ультра»? «МК-Ультра Монарх»?       — Да, да, — перебивает Моджо, — мы все смотрели «Идентификацию Борна».       — Речь не о голливудских фильмах, идиот, — раздражённо произносит Спенсер и замолкает под взглядом своего неофициального шефа.       — После того, как Рейх был побеждён, многих немецких учёных, зверствовавших в концлагерях, правительство США перевезло под фальшивыми именами сюда. В обмен на иммунитет от суда, они поделились своими наработками, в том числе и в сфере экспериментов контроля над разумом человека. И ЦРУ начало разработку проектов, основанных на этих данных.       — Да. Мы в курсе, — спокойно говорит Раст. — Но правительство заморозил все перечисленные тобой проекты ещё в семидесятых.       — Официально так и было, — тихо соглашается Ноа.       Раст и Дэйв переглядываются. Шервуд щёлкает по клавиатуре, расположенной сзади него, и на экране появляется фото человека в возрасте. На вид безобидный старичок в твидовом пиджачке.       — Это Чарльз Бишоп. Учёный, которого я упоминал. Его деятельность финансировала определённая группа лиц. До прошлого года.       — И что же изменилось? — интересуется Моджо.       — Он был убит при задержании, — отвечает Ноа голосом, который кажется Моджо странным. — Чуть больше двадцати лет назад он заключил сделку с... кое-кем.       — Тот человек, за которым гонялись копы из Чикаго, — предполагает Раст, вспоминая их недавний разговор.       — Да, — кивает Ноа. — Бишоп использовал наработки нацистов. Пытки голодом, холодом, истязаниями, вкупе с применением коктейлей из препаратов психотропного действия и наркотиков.       — Зачем? — спрашивает Калвертон, чувствуя тошноту.       — Чтобы создать идеального солдата, — безэмоционально отвечает Спенсер. А Дэйв начинает смеяться.       — Это же бред, — говорит он, продолжая улыбаться, но та тает, когда он видит выражение лица Шервуда. — Какого… ему удалось?       — Это закрытая информация, — невозмутимо отвечает тот. И прежде, чем Дэйв открывает рот, продолжает говорить: — В любом случае речь не об этом. Человек, с которым он работал, являлся главой преступного синдиката. Наркотики, оружие, но главным товаром были люди. Я уже говорил. Он держал несколько закрытых так называемых борделей, клиенты которых могли получить всё что угодно, от банального физического и психологического насилия, до пыток в стиле средневековья. Женщины, мужчины, дети, любой возраст и раса. Всё, что душе угодно. И эти несчастные не помнили ничего о себе до дня, когда приходили в себя в одном из таких заведений.       — Им что, трепанацию делали? — нервно хохотнув, спрашивает Моджо.       — Не совсем. До того, как этих людей отправляли «на объекты», им промывали мозги по методу старых добрых нацистов. Список состава препаратов, вливаемых в них литрами, настолько обширен, что я не вижу смысла его перечислять. Всё, что делалось с подопытными, тщательно записывалось и анализировалось людьми Бишопа. Психологические реакции, паттерны и шаблоны поведенческой активности. Девяносто девять процентов сходили с ума, впадали в кататонию, ломались, решив спрятаться в наркотическом дурмане… и это неудивительно, учитывая то, что с ними делали.       — А что с оставшимся процентом? — интересуется Дэйв, все ещё не до конца веря в то, что такое вообще возможно, тем более на таких высоких уровнях.       Ноа долго и внимательно смотрит на него прежде, чем ответить:       — То небольшое количество людей, которое попало к ним перед тем, как мы их остановили, потратят всю свою жизнь на работу с психотерапевтами.       — Есть кто-то ещё, верно? — усмехнувшись, гадает Моджо.       Он буквально чует, что Шервуд не хочет рассказывать что-то очень важное для себя. Ноа тяжко вздыхает, смотрит на Мака. Тот пожимает плечами.       — Верно. Один объект, — сказав это, Ноа морщится от отвращения, — так её называл Бишоп. Так вот она пробыла в программе несколько лет, прошла все этапы от первоначальной психологической обработки, до борделей и комнат пыток. Ей не повезло пройти и последнюю фазу эксперимента Бишопа.       — Так у него получилось? — мрачно интересуется Раст.       — Он добился не того результата, на который надеялся. Кроме того Бишоп воспринимал людей, как машины со сложным химическим механизмом, который можно взломать. Он никогда не брал во внимание психологические и эмоциональные привязанности, чувства и ощущения людей как что-то, способное ему помешать. И сильно просчитался именно с этим. Потому что так называемый венец его творения в конечном итоге надрала зад ему и всем его хозяевам, оказавшись умнее его и упрямее.       — Как её зовут? — усмехнувшись, интересуется Моджо. Шервуд широко улыбается, но хранит молчание.       — Господи, да это то тебе зачем? — недоумённо спрашивает напарника Калвертон. Дэйв поворачивает голову и смотрит на него.       — Ну сам подумай, если она настолько хороша, то её просто необходимо привлечь к работе.       Шервуд хмурится, не совсем понимая, шутит ли этот идиот.       — Мы отвлеклись, — говорит он чуть хриплым голосом. — Были и другие места, которые Бишоп использовал для своих экспериментов. — Агенты в ожидании смотрят на него. — Помните довольно известный квест, называемый поместьем МакКейми? — интересуется он и с удовольствием наблюдает именно за той реакцией, на которую рассчитывал.       — Не может быть… — бормочет Калвертон.       — Ещё как может, — кивнув, отвечает Шервуд.       — Это логично, — вдруг поддерживает его Моджо. Раст удивлённо смотрит на него. — Сам подумай, участники квеста проходили психологическое освидетельствование и подписывали договор на пятидесяти двух листах, в котором брали всю ответственность за происходящее с ними в поместье только на себя. Насколько помню, известно лишь об одном летальном исходе в ходе прохождения квеста. — Смотрит на Ноа. — Но это не значит, что их не было больше, — добавляет мрачно. Ноа кивает. Дэйв снова смотрит на напарника. — Сюжеты квеста пестрят испытаниями в стиле «Техасской резни бензопилой», «Психо», «Дом ночных призраков» и прочее. Продолжительность квеста около восьми часов, но я не знаю ни одного случая, когда его проходили бы до конца. Участников пугают, заковывают в цепи, душат, топят в воде и искусственной крови, закапывают заживо, используют орудия средневековых пыток. Нередко эти идиоты, жаждущие адреналина, выходят оттуда покалеченными и со сломанными костями. И на всё подписываются добровольно, — заканчивает мрачно. — На МакКейми несколько раз подавали в суд, но, согласно законодательству, он не нарушает никаких законов. Все участники совершеннолетние, добровольно подписываются на БДСМ-вечеринку и даже обговаривают стоп-слово, после которого их выводят из игры. Он бывший военный, неудивительно, что изучил все правовые аспекты прежде, чем открывать подобное место. — Взгляд Моджо тяжелеет. — А теперь представь, — говорит он напарнику, — что всё, чем пугают участников квеста, меняют на настоящее. Пытки, кровь, все испытания, которые они могут прервать в любой момент, назвав стоп-слово, уже не прервать, когда в поместье запускают «объекты» Бишопа. И всё происходит по-настоящему.       — Ты думаешь в правильном направлении, — довольным тоном говорит Шервуд. Моджо корчит гримасу, демонстрирующую насколько ему насрать на одобрение мужчины.       — Но это место закрыли в прошлом году. Как вам это удалось? — спрашивает Раст, чувствуя, что ему, кажется, скоро понадобится ведро, потому что ещё пара таких подробностей и он будет блевать. Представить страшно скольким людям пришлось проходить этот ад из-за безумных идей одного человека.       — Ты, — говорит Моджо, кивнув в сторону молчавшего Спенсера. — Ты приложил к этому руку.       Не спрашивает. Утверждает, заметив подобие довольной улыбки, тронувшей губы мужчины, когда Раст задал свой вопрос. Спенсер в ответ молча смотрит на агента, вздёрнув свою идеальную бровь.       — И снова угадал, — отвечает вместо него Ноа.       — Но в юрисдикцию ЦРУ не входят внутренние преступления, — снова встревает Раст. — Вы работаете вне страны.       — Тебя забыли спросить, — надменно улыбнувшись, ответил Спенсер.       — То… как мы работаем… — Ноа трёт бровь. — Это сложно и долго объяснять, вернёмся к главному. — Встаёт в полный рост. — Примерно в то же время, когда Бишоп начал плотно работать над своим проектом, мой предшественник понял, что его покровителями являются люди, несогласные с решением правительства закрыть программу по контролю разума. Он начал тщательно отбирать людей, подбирая команду. Так мы и появились. Но никто не знал ни имён, ни должностей покровителей Бишопа. Было известно лишь то, что они внутри.       — Внутри? — нахмурившись, переспрашивает Раст.       — Да. В структурах, подобных нашей.       — Погоди, — встав, перебивает Дэйв. — Мак упоминал о самоубийстве генерала Маклафлина. Хочешь сказать, что один из самых уважаемых людей этой страны…       — Решил вынести себе мозги, потому что не вынес бы позора, который несомненно обрушился на него, когда правда открылась бы, — заканчивает Ноа.       — Кто ещё?       — Да много кто. У них был целый совет, состоящий из нескольких человек. Маклафлин был главой… — Ноа замолкает, опустив взгляд в пол. — Так мы думали.       Дэйв переглядывается с Растом, затем смотрит на Мака.       — Хочешь сказать, вы ошиблись?       — Не совсем. Он действительно был главой. Но мы не учли, что таких советов было несколько. Мы думали, что со смертью Бишопа и Маклафлина, а также арестом остальных, этот кошмар закончился. Но недавно нам стала доступна информация о том, что эксперименты над людьми и вся деятельность этой шайки лишь одна из ветвей группировки побольше.       — Чегоооо? — обречённо тянет Раст.       — Хочешь сказать, что та информация, которую я тебе передал… — наконец говорит Мак.       — Даёт все основания предполагать, что мы наткнулись на другую ветвь, — кивнув, отвечает Шервуд. Они молча смотрят друг на друга.       — Чудненько, блядь, — раздражённо усмехнувшись, говорит Дэйв. — И что дальше? Появится какой-нибудь доморощенный Халк? А, погоди, человек-муха, да? — Встречается взглядом с Ноа. Тот молчит. Дэйв щурится, а Мак буквально слышит, как в его голове заработали шестерёнки. Спустя полминуты он начинает тихо смеяться. — Как такое вообще возможно?       — Не надорвись, пытаясь понять, — надменно отвечает Спенсер вместо Ноа. Растягивает губы в мерзкой улыбочке, которая при этом не затрагивает его глаз.       — Ну всё, гадёныш црушный… — цедит сквозь сжатые зубы Дэйв, шагая к нему.       — А ну заткнулись оба! — рявкает Шервуд тоном, который останавливает даже Моджо.       Ноа выдыхает, отдёргивает идеально сидящий на нём пиджак, поправляет золотую запонку. А затем смотрит на присутствующих твёрдым, цепким взглядом, открывающим Моджо то, чего он не увидел сразу. Ноа Шервуд — хренов волк в овечьей шкуре. При их первой встрече Дэйв решил, что это обычный выскочка, занявший свою должность по какой-то глупой ошибке. Он не производил впечатление человека из стали, твёрдых принципов и убеждений, обладающего теми лидерскими качествами, которые уже давно встречаются лишь на страницах книг. Глядя на него сейчас, Моджо с ужасом осознаёт, что при всей вздорности и непокорности своего тяжёлого характера и не менее тяжёлом приобретённом опыте за все годы работы, вполне возможно проникнется уважением к этому говнюку. А ведь это только их третья встреча. Что будет, если они начнут работать вместе? Дэйв дёргает головой, пытаясь вернуть себе ясность ума. Страшно представить, каков этот Шервуд на самом деле, если уж цепной пёс вроде Спенсера, безоговорочно подчиняется ему…       — Теперь, — абсолютно спокойно начинает говорить Ноа, — когда вы перестали мериться членами, я могу продолжить? — спрашивает, вздёрнув бровь. Дэйв молчит, злобно пыхтя. Спенсер, отворачивается к экрану монитора, закатив глаза. — Чудесно, — дежурно улыбнувшись, продолжает Ноа. Смотрит на Рочестера, потому как тот является главным из этой троицы. — Мы проверили файлы из той папки. И даже установили, кто собрал её.       — Так она достоверная? — спрашивает Мак.       — Кто? — одновременно с ним интересуется Калвертон.       — Абсолютно, — отвечает Ноа, глядя на Мака, затем переводит взгляд на Раста. — Ли Чанг.       — Наш мёртвый китаец? — нахмурив брови, уточняет Дэйв. В этот момент щёлкает замок и в комнату заходит ещё один человек. — Надо было приковать тебя к кровати и воткнуть в задницу иглу с морфином, — бормочет, глядя на сдержанно улыбающегося Хосока.       — Думаю, об этой части должен рассказать наш коллега, — дружелюбно улыбнувшись парню и пожав ему руку, говорит Ноа.       — Простите за опоздание, — вежливо отвечает Чон, — легче сдохнуть, чем выписаться из американской больницы.       — Ну, это я могу тебе устроить, — брюзжит Дэйв, злясь из-за того, что злится на парня, потому что тот слишком рано встал с кровати, подвергая себя опасности. Продолжает вести себя как задница, понимая, что Хосок абсолютно точно считал его сейчас.       — Благодарю за заботу, Дэйв.       — Пошёл ты в жопу.       — Он всегда такой? — недоумённо спрашивает Шервуд у Мака.       — Ты привыкнешь, — отвечает тот. Хмурится. — Наверное.       — Итак, — меняет тему разговора Хосок, кивнув перед этим в ответ на дружелюбную улыбку Раста. — Ли Чанг. Мы следили за его деятельностью последние два года.       — А «мы», — снова встревает Моджо, — это азиатский эквивалент нашей «Лиги справедливости»? — Указывает кивком на Шервуда и Спенсера, приторно улыбнувшись последнему.       — Да, — кивнув, отвечает Хосок. — Так вот, — он подходит к столу всё ещё немного хромая, — как я и сказал, он попал на наши радары после посещения одной из научных конференций, проходивших здесь, в Штатах.       — Почему? — спрашивает Раст. — Я имею в виду, разве это не обычное явление? Все представители мира учёных посещают мероприятия подобного рода.       — Конечно, — соглашается, — но не все встречаются с Михаэлем Блумом. — Он замолкает, ожидая реакции.       — Погоди. — Мак скрещивает руки на груди. — С тем самым Блумом? — Чон кивает. — Но он объявлен в международный розыск. Как он проскочил таможню?       — Более того, его биометрические данные занесены во все базы, — подтверждает Ноа. — Так что в идеале он был бы опознан, попав в поле зрения любой из камер видеонаблюдения. — Смотрит на Рочестера, невесело усмехнувшись.       — Как? — интересуется тот, имея в виду способ, которым Блум обошёл систему.       — Скиф, — просто отвечает Ноа, переглянувшись с Хосоком.       — Так. — Дэйв делает шаг вперёд, приподняв одну руку. — Я, конечно понимаю, что вы тут все играете в супершпионскую игру, но нельзя ли обойтись без всех этих… — корчит гримасу, — словечек, напоминающих речь обдолбанного в хлам мастера Йодо? Говорите по-человечески!       — Скиф — это хакер высшего уровня, — объясняет Мак. — Если хочешь исчезнуть не исчезая, достать труднодоступные файлы или то, чего вроде как и не существует — это к нему.       — Он вроде профи для хакерской тусовки, — дополняет Хосок.       — Русский, — усмехнувшись, говорит Ноа. — Служит в подразделении, которого как будто бы нет.       — Чего, блядь? — нахмурившись и чувствуя себя идиотом, переспрашивает Дэйв.       — А как же «русские — это зло в чистом виде»? — саркастично интересуется Раст.       — Это политика, — отвечает молчавший до этого момента Спенсер. — Политики страдают клиническим идиотизмом. Мы же имеем некоторые договорённости и своеобразные партнерские отношения.       — Мы? — сморщив лоб, снова переспрашивает Дэйв.       — Люди, главным приоритетом которых является безопасность их стран, — поясняет Мак.       — То есть кучка энтузиастов, вроде вас, — Дэйв указывает на Хосока, Ноа и Спенсера, — работают сообща с людьми из разных стран, типа… делясь информацией и проводя совместные операции, я правильно понимаю?       — Ну надо же, — бормочет Спенсер. — Не такой тупой, как кажется. — В ответ Моджо демонстрирует ему длину своего среднего пальца, как какой-нибудь пятнадцатилетий пацан.       — Тогда зачем этот Скиф помог Блуму? — задаёт более важный вопрос Раст.       — Потому что его внедрили под видом человека, способного на всё, ради денег. Так его руководство обзаводится информацией о том, с какой стороны ждать удара. И иногда делится этой информацией, — поясняет Ноа. — А Блуму позволили думать, что он вне досягаемости Интерпола для того, чтобы он привёл спецслужбы к более крупной рыбке. Не трогаем, так сказать, меньшее зло, ради того, чтоб сцапать большее.       — Таким образом нам стало известно, что Михаэль Блум связан с «Наблюдателем», — встревает Хосок.       — Один из приближенных Хасана, — бормочет Раст.       — Точно, — подтверждает Хосок. — А раз он связан с Хасаном Аббасом и «Паноптикумом», то и Ли Чанг попал под пристальное наблюдение.       — То есть вы знали, что он работает с террористами и ничего не сделали?! — возмущенно спрашивает Мак.       — Мы ошиблись в расчётах, — виновато отвечает Чон. — Но до теракта в Бостоне, а позже и в здании суда в Нью-Йорке, Аббас не пользовался его разработками. Он использовал результаты работы других учёных, о которых мы ничего не знали.       — Таких, как Питер Шульц, например, — тихо говорит Ноа. — Он пропал пять лет назад. А два года спустя «Паноптикум» использовал разработанный им яд в Будапеште. Его действие убило две сотни человек, но получили они его за неделю до своих смертей. Так что связать всё получилось не сразу.       — Ли Чанг резко сорвался и прилетел в Штаты, — сообщает Чон. — А меньше суток спустя его убили. Мы думаем, он хотел соскочить и приехал сюда в отчаянной попытке сбежать.       — И поэтому сразу помчался в местный ночной клуб? — саркастично интересуется Калвертон.       — Есть основания полагать, что он должен был встретиться там с тем, кто обещал ему помочь, — отвечает Хосок.       — Есть идеи с кем? — спрашивает Мак.       — Нет.       — А у нас есть свой Скиф? — встревая невпопад, спрашивает Дэйв.       — Это всё, что тебя интересует, Дэйв? Серьёзно? — возмущается его напарник.       — Этот парень настоящая находка, Дэвид, — снисходительно улыбнувшись, говорит Шервуд. — Таких найти довольно трудно.       — Мы даже пытались его завербовать, — недовольно добавляет Спенсер. — Но этот чувак преисполнен любовью и преданностью к своей стране. Уж не знаю почему.       — Он патриот, Спенс, — говорит Ноа. — Такой же, как и ты. Это достойно уважения.       — Я вот патриот, — всё тем же тоном отвечает мужчина. — А он какой-то фанатик. Не удивлюсь, если у них там проводят какие-то сектантские обряды для формирования такого «патриотизма».       — Ладно, — привлекая внимание, говорит Рочестер. — Известно про Блума, про Ли Чанга, но ничего не известно про Хасана и этого… «Наблюдателя»? Какова его роль, кстати?       — Хасана Аббаса не зря прозвали призраком. Он существует лишь на словах. Его нет ни в одной системе. Он не использует современные технологии. Неизвестно как он передвигается и как выглядит. Так что тут голяк. Что до Наблюдателя… один из моих ребят выдвинул версию, что Хасан и он — это один и тот же человек.       — Но зачем вводить ещё одну единицу? — нахмурившись, спрашивает Раст.       — Чтобы запутать следы ещё больше, — задумчиво говорит Дэйв.       — Вполне возможно, — кивает, соглашаясь Шервуд. — Мой человек сделал такой вывод исходя из того, что ни о первом, ни о втором неизвестно вообще ничего, в то время, как Равил Малик, второй приближенный, периодически мелькает тот тут, то там. То есть это не просто имя на бумаге, а реальный человек.       — Почему вы решили, что люди, курирующие те эксперименты и наше дело связаны? — наконец спрашивает Рочестер. Ноа смотрит на него долгую минуту.       — Наоми Рафлер, — наконец говорит он и видит, как меняются выражения лиц агентов. — Вела активную переписку с Блумом. Письма на первый взгляд не содержат ничего особо важного, но это же Блум. Плюс описание нескольких схем перевода денег, связи, события. Если смотреть на всё по отдельности, не зная о других аспектах, то никакой связи не найти, но ваш химик, — он смотрит на Хосока, — неплохо постарался, соединив всё воедино.       Женщина, о которой ведёт речь Шервуд, входит в состав кабинета президента. Это не значит, что сам президент в курсе делишек своего сотрудника, но это совершенно точно значит, что она занимается каким-то дерьмом помимо своих прямых обязанностей. Михаэль Блум в прошлом являлся одним из главных поставщиков оружия, имеющим тендеры с правительствами как минимум трёх стран. Но после того, как стало известно, что он имеет контракты и со стороной противника, с ним прекратили всякие деловые связи, объявив в международный розыск за пособничество трансконтинентального масштаба.       — Никаких других имён из файлов нам выявить пока не удалось, — снова говорит Ноа. — Но мы ещё работаем. Известно следующее: финансовый след связывает всё. И мы уже видели такой, когда вели операцию по разоблачению Маклафлина и остальных. Помимо Рафлер, есть ещё как минимум шестеро. А финансовый след ведёт во Францию, Великобританию, Германию, Испанию, Китай, США и Аргентину.       — И ни одного в Сирию? — недоумённо уточняет Раст. Шервуд медленно качает головой.       — Почему в такой заварушке не участвует Россия? — никак не угомонится Дэйв.       — Я не знаю почему, — отвечает Шервуд. — Так же, как не знаю, чего добиваются те, кто курирует «Паноптикум». Но знаю, что есть как минимум три направления, по которым работает эта группа. Эксперименты. Это направление накрылось. Дети. Здесь полная слепая зона, мы не знаем зачем и что с ними делают, но дети пропадают по всему миру в колоссальном количестве при одних и тех же обстоятельствах. И дестабилизация мирового порядка в том виде, в котором мы его знаем. «Паноптикум», скорее всего, относится к этому направлению.       — Таким образом мы имеем целое нихуя, — язвительно отзывается Дэйв.       — Мы имеем как минимум два имени, — возражает Ноа. — И направление, в котором нужно работать. Будет сложно. Чертовски. И опасно. Никто, кроме вас, не должен знать о чем мы здесь говорили. И обсуждать друг с другом эту тему тоже не стоит. Разве что в местах, вроде этого. У нас месяц до следующего теракта…       — Ты не имеешь никакого морального права утверждать это! — взрывается Дэйв. — Они могут начать действовать в любой момент.       Ноа смотрит на него этим своим спокойным взглядом и приводит Моджо в ещё большее бешенство.       — Ты ведь работал пару лет в Отделе поведенческого анализа, Дэйв, — говорит он тихо.       — И?       — И вы занимались анализом того, как устроена психика преступников… в том числе и террористов.       — Я всё ещё не понимаю к чему ты клонишь, гений, — огрызается Моджо.       — Я клоню к тому, что массовые убийцы, садисты и маньяки придерживаются своих личных алгоритмов. И когда вы определяли каких именно, то предоставляли профиль преступника агентам и полиции, чтобы они могли знать кого ищут. — Дэйв щурится. — Я хочу, чтобы ты представил «Паноптикум», Аббаса и тех, кто курирует его действия, одним организмом. Отстранись от личных переживаний и посмотри на всё со стороны, суммируя полученную сейчас информацию с той, которую вы получили без этой карты памяти.       — Какого хрена…       — Составь профиль, Моджо. Сейчас! — командует Шервуд.       Дэйв снова собирается огрызаться, а потом замолкает. Надолго.       — Им нужен видимый хаос, — наконец говорит он так, словно находится не здесь. — На первый взгляд бессмысленный, ведь «Паноптикум» так и не предъявил свой манифест миру, продолжая массовые убийства. Но этот хаос контролируем. Они терпеливы, судя по тому как долго подбирали нужных специалистов в области химии, физики, биохимии. То, что Аббас перешёл к активным действиям здесь, в Штатах, говорит о том, что они закончили свой план. Ведь Штаты — лучший плацдарм для подобной деятельности. Они высокоорганизованны. Точны. Недавние взрывы скорее человеческий фактор — Сабур Мануф, не справившийся с эмоциями после потери нужной им информации. Места атак с применением газа должны пройти точно по плану. Об этом говорит та подготовительная работа, которую они провели, привлекая нужных людей. — Он замирает на месте, прерывая шаг, которым мерил помещение всё это время. — Возможно… — Смотрит на Шервуда. — Возможно, эти места выбраны не случайно и имеют особое значение для того, кто разрабатывал всю операцию. Сопоставив имеющуюся информацию и планы, мы сможем вычислить того, кто за этим стоит. И я говорю не об Аббасе. — Замолкает, трёт переносицу. — А ещё…       — Что? — подталкивает Мак. Моджо смотрит на него.       — Ещё я думаю, что Хасан Аббас это псевдоним, а человек, стоящий за этим псевдонимом американец.       — Почему именно американец? — интересуется Хосок. Моджо внимательно смотрит на него.       — Единственный раз, когда он позволил о себе узнать, был здесь, в Штатах. То, как он обходит все системы, знает все наши протоколы, об этом говорят его действия и указания, которые он даёт своим людям, — отвечает он, вспоминая всё, что они узнали за последние пару суток. — Я думаю… я думаю, что он был одним из наших. Такое вообще возможно? — не веря собственным ушам, ни к кому конкретно не обращаясь, задаёт вопрос Дэйв.       — Я столько дерьма повидал за последние несколько лет, что уже ничему не удивлюсь, — мрачно и тихо говорит Спенсер.       — Так и? Изменят они столь тщательно разрабатываемый план? — интересуется Ноа. Мужчина смотрит на него.       — Нет. Следующий теракт грохнет через месяц, — уверенно отвечает, а губы Ноа растягивает довольная улыбка.       — Слышал я, что ты отличный профайлер.       Моджо хмурится, чувствуя сконфуженность. Он ушёл из Отдела поведенческого анализа, потому что там была важна командная работа, а он никогда не мог работать в команде. Если бы не это, то остался бы там, потому что ему нравилось влезать в разум преступника, находить связи и предсказывать его дальнейшие действия.       Раст ушёл вместе с ним, чёрт знает почему. И их работа стала более активной, ведь в «поле» важна быстрота реакций, а не анализ и изучение. Шервуд в одну секунду заставил его мысленно вернуться в то время, словно щёлкнул переключателем. И Моджо внезапно понял, что всё это время почти не пользовался приличным багажом знаний, приобретённым в годы работы в Отделе, полагаясь лишь на своё чутьё. И теперь он задался вопросом — а чутьё ли это было или он неосознанно продолжал анализировать всё, что замечал так, как делал это в Отделе?       — Мы продолжим изучать полученный материал, — говорит тем временем Шервуд. — Но всё пошло бы быстрее, если бы у нас был доступ к Аббасу. — Смотрит на Мака. — Ты говорил, у вас есть человек, который может это сделать.       Мак смотрит на Дэйва.       — Он согласен, — отвечает тот, — но у него есть условие.       — Какое? — нахмурившись, интересуется Рочестер.       Дэйв достаёт из внутреннего кармана пиджака два объёмных пакета, полученных от Тэхёна и кидает их на стол. Мак и Ноа принимаются изучать содержимое. Спустя какое-то время молча смотрят на Дэйва, как на полоумного. Тогда он достаёт пакет документов, собранных Ланкастером и отправляет их туда же, на стол. Ждёт, пока мужчины изучат и их.       — Форест серийник, — сообщает Моджо, — способный тотально контролировать свои больные порывы, учитывая то, что подобным образом, — кивает на папки, — убиты лишь пятеро за пару десятков лет. Возможно, чтобы удовлетворить свою жажду он убивал других, но иными способами. Возможно… вообще всё. И хоть я не в восторге от того, с кем мне придётся работать, но тут я с ним согласен. Эта скотина должна сесть. Желательно на пожизненное. А ещё лучше — на электрический стул.       — И без выполнения этого условия он ничего делать не будет? — задумчиво спрашивает Шервуд.       — Ну… — Дэйв небрежно пожимает плечами. — Разве что вздрочнёт пару раз на ваши удостоверения.       — Ты ведь понимаешь, что нужны веские доказательства, а не только твои домыслы? — строго интересуется Мак.       — Мааак, — Дэйв снисходительно качает головой, — ты стоишь рядом с человеком, для которого важно лишь заданное направление. — Ёрничает, глядя на Ноа. — А доказательства дело пустяковое. Правда, Ноа? Или ты готов сражаться с мировым злом, а мёртвых шлюх и их детей, вынужденных наблюдать за убийством матерей, оставишь тем, кто занимается пустячковыми делами? Ты засадил за решётку в прошлом году нескольких генералов, конгрессмена, полковника в отставке, крупных брокеров с Уолл-Стрит, парочку именитых коллекционеров, банкира, известного режиссёра, продюсера, звёзд шоу-бизнеса, трёх послов ООН, одного из спикеров Евросоюза, парочку сотрудников ВОЗ… Да, — он язвительно улыбается, — я сделал домашнюю работу и освежил память относительно арестов прошлого года. Хотя уверен, что пропустил парочку имён. Собираешься развязать бойню с ещё одной такой компанией. А что насчёт сенатора? Сможешь? — Теперь в его улыбке сквозит вызов. Он начинает злиться и пока не понимает из-за чего именно, а в следующее мгновение осознаёт кое-что другое. — Это животное должно быть наказано. Так что не только Ким ничего не станет делать без выполнения этого условия, но и я даже пытаться не буду давить на него. — Смотрит на Рочестера. — И как ты недавно заметил, с кем-то другим он и разговаривать не станет.       — Нет нужды настаивать на этом, Дэвид. — Серьёзно и вкрадчиво произносит Ноа. — Я согласен с этим условием и без всего, что ты сейчас сказал. Потому что вы оба правы — это животное должно быть наказано. Мы достанем доказательства, — говорит уверенно и чёрт бы побрал Моджо, но он верит ему.              

***

      

      Тэхён забивает последний гвоздь с такой силой и остервенением, словно это решило бы все его проблемы разом. Отходит на шаг, чтобы оценить результат проделанной работы. Очешуеть просто, несколько дней назад он и не думал о замене перил террасы, но отлично избегал компании придурков, заполонивших его дом, торча здесь от рассвета и до заката. Он с лёгкостью может послать всех в далёкое пешее, чтобы снова остаться в таком желаемом одиночестве и знает это. Но они всё ещё здесь, а он всё ещё не сказал им выметаться отсюда. Почему? Даже пытаться не хочет отвечать на этот вопрос. Ответ ему точно не понравится.       Он садится прямо на траву и закуривает, сверля взглядом свеженькие доски. Слышит взрыв хохота из открытого окна, закатывает глаза, чувствуя раздражение, а потом слышит тихий скрип открывающейся двери. Поворачивает голову. На пороге стоит Чимин. Брови нахмурены, терзает внутреннюю сторону щеки зубами, в руках держит телефон и смотрит на Тэхёна настороженным взглядом.       — Что? — недовольным голосом спрашивает он. Парень протягивает свой телефон.       Ким хмурится. Встаёт и шагает к нему. Берёт телефон двумя пальцами так, чтобы исключить любые контакты своих пальцев с чужими.       — Дверь закрой, — говорит грубо и Чимин послушно делает то, что велено. Тэхён спускается со ступеней, отходит ещё на несколько ярдов и только после этого прикладывает телефон к уху. — Слушаю.       «Мы займёмся делом, которое ты мне передал», — тихо говорит Моджо.       — Я думал, мы должны обмениваться записочками, как школьники, — ёрничает Ким. — Хватит звонить на этот номер. Чимин не всегда рядом.       «О, проблемы в раю?», — ехидничает Дэйв.       Ким отводит руку с зажатым в ней телефоном и тупо смотрит на устройство. Придурок федерал совсем спятил?       — Что ты несёшь, недоумок? — раздражённо спрашивает он.       «Можешь начинать работать, — игнорируя его вопрос, говорит агент. — И Ким, лучше бы сократить концентрацию людей в твоём доме перед этим. Во избежании ненужных жертв».       Тэхён молчит, и без него всё прекрасно понимает.       «Уже думал, что будешь делать?»       — Тебе об этом знать не обязательно, — огрызается.       «Согласен. У тебя две-три недели. До связи».       Тэхён отключается и снова смотрит на телефон. Затягивается. Две-три недели? Этот идиот спятил? Времени в обрез, но он понимает почему, ведь видел все те же файлы, что и Моджо. До следующего теракта месяц… Ким пятится, резко разворачивается и шагает к дому.       — Гук! — рявкает, зная, что Чон услышит его.       Проходит несколько секунд и мужчина появляется на пороге дома. Ким кивает в сторону, Чонгук плотно закрывает за собой дверь, отходит от дома на приличное расстояние. Останавливается возле мрачного Тэхёна.       — Их не должно быть здесь до полуночи, — тихо говорит. — И тебя тоже.       — Что? — Чон хмурится. — Тэхён, что происходит?       — Чем меньше ты знаешь, тем лучше, поверь.       — Ну уж нет. Во что ты ввязался? Речь о Доне?       — Нет, — Тэхён смотрит в сторону. — О сирийцах. Я передал информацию с карты памяти… — смотрит на Чона, — ФБР.       — Что ты сделал?!       — Да не ори ты! — цедит сквозь зубы, шагнув ближе к мужчине.       — Кому именно? — прищурившись, тише спрашивает. Тэхён молчит, смотрит на него, сжав челюсти.       — Моджо, — наконец отвечает. Чон пару раз моргает, а затем отходит на пару шагов назад, качая головой.       — Спятил?       — Слушай, мы ведь этого и хотели. Остановить этих ублюдков.       — Да. И информации, которую ты передал, должно быть достаточно для того, чтобы их всех переловили! — возмущается Чон.       — Но не для того, чтобы добраться до главаря, — тихо возражает Тэхён, отводя взгляд. Проходит несколько мгновений, пока до Чонгука доходит смысл сказанных слов. А потом от его лица отливает вся кровь.       — Они хотят, чтобы ты сделал всю грязную работу за них? — почти шёпотом спрашивает он. Тэхён не отвечает. Просто смотрит на него. — Поэтому нам нужно убраться отсюда? Чтобы у сирийцев не было рычагов давления, если тебя раскроют?       — Если опустить тот факт, что мне в общем-то плевать, то да. Картина, которая вырисовывается, если понаблюдать за этим домом пару дней, может ввести их в заблуждение и они решат, что находящиеся в доме важны для меня.       — А это не так? — иронично улыбнувшись, уточняет. Тэхён в ответ награждает его раздражённым взглядом.       — Нет, не так, — говорит и его начинает тошнить от того, насколько неубедительно это звучит даже для него самого. Не сказать, что он прям прикипел душой к этим людям, но ему точно не нужно, чтобы они попали в лапы к тем, кто несомненно решит, что ему есть до них дело.       — Это опасно, Тэхён. Я не хочу, чтобы ты делал это один.       — Я тебя не спрашивал, — грубит в ответ. — Кроме того, есть Дон. Попадёмся оба, до него некому будет добраться.       — Пффффф. Снова эта отмазка?!       — Это не отмазка, а факт, ушлёпок, — возражает. — Кроме того… — он косится в сторону дома, — одна миниатюрная особа, к которой ты явно питаешь нежные чувства, всё ещё находится под прицелом своего безумного папаши. Ей нужна защита. Тебе не быть в двух местах одновременно. И точно не добиться концентрации внимания, которая необходима для того, чтобы не проколоться в делах с сирийцами.       — Кто бы говорил, — язвит в ответ Чонгук.       — Это ещё как понимать?       — Никак. — отмахивается. Все ещё собирается спорить насчёт решения мужчины действовать в одиночку, но замечает знакомую машину ярдах в пятидесяти от них. — Тэхён…       Ким прослеживает за его взглядом и тихо матерится. Вездесущий Пол Сили. Ручная собачонка Дона. Его не было здесь все эти дни, Тэхён уверен. Не было и пять минут назад. За каким хером он приехал?       — Я узнаю, что он здесь забыл, а ты иди и скажи всем, что вы выметаетесь, — смотрит на Чона. — Но постарайся, чтобы никто из них не светился в окнах.       — Куда? — отстранённо спрашивает тот.       — Что куда?       — Куда выметаться? Моя берлога слишком мала для четверых. Про место обитания Юнги я вообще говорить не хочу, оно опасно для здоровья. Квартира Тео под прицелом. Этот ублюдок Форест может прибегнуть к помощи наёмников и тогда нас двоих будет недостаточно. — Он поворачивает голову и смотрит на Тэхёна. — Так вот я и спрашиваю, есть идеи куда нам выметаться?       Ким долгую минуту смотрит на него в ответ, думает о том, что его это не касается. Понимает, что их могут вычислить в любом месте и люди Дона, и сирийцы, и люди сенатора, у которого теперь имеется зуб на них. Мотели не подойдут по этой же причине. Свалить из города не получится. Нью-Йорк охренительно большой. Но не тогда, когда нужно спрятать кого-то быстро и стопроцентно. Разве что… Тэхён прикрывает глаза, сомневаясь в своём решении, а потом понимает, что в общем-то какая разница?       — Сука… — говорит, тяжко выдохнув. Шагает к машине Сили. — Собирайтесь, — продолжает, не поворачивая головы. — Я избавлюсь от этого гандона, а потом ты пригонишь фургон к задней двери дома.       Чон смотрит в спину удаляющегося мужчины, нихрена не понимая и не имея ни малейшего времени на обработку полученной информации. Во что они влезли на этот раз? Нескончаемый круговорот дерьма, блядь.