Когда ветер качает вереск

      Сознание уже проснулось, но Тэхён делает всё, чтобы не выплывать из нейтрального беспамятства. Не хочет. Там спокойнее. Его решительное намерение разбивается нахрен вдребезги, когда он слышит чей-то тихий вздох совсем рядом. Резко открывает глаза и перестаёт дышать, глядя на спящего парня. Все события вчерашнего дня, вечера и ночи наваливаются разом, в точных деталях, самых мерзких.       Он помнит всё до последней мелочи. Своё отвратительное поведение в том числе. Помнит и о том, что говорил Чимин, который сейчас спит, свернувшись калачиком на самом краю, как можно дальше от него. Тэхён хочет отвернуться, но не может отвести взгляд, подмечая и бледность кожи, и синяки под глазами, плотно сжатые губы и кулаки.       Чимин слегка хмурится, подтягивает колени к себе ещё ближе, обнимая их, словно заворачиваясь в кокон. Кажется таким беззащитным, однако, выдержал бурю, сильнее которой Тэхён не помнит. Доэрти — тренированному, опытному, взрослому мужику, было сложно, когда нечто подобное случилось с Тэхёном несколько лет назад. И у него были пистолеты и ножи, а Тэхён был не в самой лучшей физической форме.       Он чувствует тошноту и отвращение к самому себе, ведь с лёгкостью мог навредить Чимину. В своей лучшей манере портить всё, к чему прикасается.       Шевелится, собираясь встать. Парень реагирует на едва слышный шум, дёрнувшись, резко открыв глаза и отползая назад, спросонья не поняв, где находится. Вот только отползать дальше некуда, кровать не бесконечная. От падения его спасает реакция Тэхёна, сработавшая раньше, чем тот понимает. И мгновение спустя Чимин, чуть подняв голову, смотрит ему в глаза, почти прижатый к широкой, напряжённой груди. Тэхён щурится.       — Не ушёл, — с лёгким недовольством и удивлением говорит он хрипло.       — Я же сказал, что никуда не уйду.       Тэхён смотрит в широко раскрытые глаза, опускает взгляд на чуть приоткрытые пухлые губы, замечает следы от подушки на щеке, скользит взглядом к шее и ключице, вид на которые открывается из-за того, что не по размеру большая футболка сползла с плеча парня. На которое он тоже смотрит, зависнув оттого, что внезапно вид оголённого плеча будоражит его больше, чем что-либо другое, отметя куда-то на задворки сознания всё, что его беспокоило.       — Тэхён? — тихо зовёт Чимин.       Парень находится слишком близко и видит, как мужской взгляд медленно следует обратным маршрутом. Плечо, ключица, аккуратный подбородок, шея, губы… Чимин хмурится внезапно появившейся необходимости избавиться от кома в горле, стискивает зубы, медленно поднимает взгляд. И снова на него смотрят грозовые тучи так похожие на те, за которыми Чимин любил наблюдать из окна своей комнаты в Дублине. Он отвлекается на россыпь мелких родинок, задерживается взглядом на той, что коварно отметилась по контуру нижней губы. А Тэхён отчего-то перестаёт дышать, наблюдая за тем, как этот взгляд медленно, будто лениво, изучает его кожу.       Он всё ещё крепко держит руку парня, когда взгляд того добирается и до них. Чимин слегка хмурится, глядя на крепко сжатые вокруг его запястья пальцы. Хмурится, потому что не чувствует дискомфорта. Замечает вздутые на руках голубоватые вены, создающие причудливый узор и фактуру, вызывающие совершенно дурацкие ассоциации, снова вспоминает о доме, а потом поднимает взгляд.       Тэхён медленно выдыхает, вглядываясь в бесконечную осень карих глаз. Мгновение спустя Чимин видит, что он хмурится, словно вспомнив о чем-то. Мужчина смотрит на их руки и медленно разжимает пальцы. Желваки на его скулах обретают чёткий рельеф, когда он видит проступившие тёмными пятнами синяки, оставленные его рукой вчера. Он даже не помнит, как сильно сжимал запястье, таща Чимина на второй этаж… Помнит все, но не это.       Водит по отметинам большим пальцем, как загипнотизированный. В следующую секунду лицо становится нечитаемым и он перекатывается на спину, затем встаёт с кровати и шагает в сторону ванной, опустив голову. Не говоря ни слова, закрывает дверь и секунду спустя Чимин слышит шум воды. Моргает, словно придя в себя. Хмурится. Садится и подтягивает к себе колени, обнимая. Невидящим взглядом упирается в простыни и не знает, сколько времени проводит вот так, пока не слышит звуки жизни, раздающиеся с первого этажа.       Остальные обитатели дома уже встали. Ему тоже пора. Не ждёт, выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Зайдя на кухню, тормозит, удивлённо уставившись на Тео и Чонгука, накрывающих стол и болтающих с Юнги, который… готовит завтрак? Мужчина видит Пака первым и правильно поняв его выражение лица, широко улыбается.       — Ну не всё ж тебе нас кормить, — говорит, подмигнув, — я конечно не так хорош, но тоже кое-что умею, — продолжает, отвернувшись к плите.       — Что ты стоишь? Садись давай. — Чонгук отодвигает стул для него.       — Иииии… — Тео, стоявшая к ним спиной, разворачивается, — кофе готов. — Ставит перед Чимином кружку, которую сама же и подарила когда-то.       — Моя кружка, — тепло улыбнувшись, удивлённо говорит тот, пройдясь кончиками пальцев по неровной поверхности, успевшей нагреться от горячего напитка. Смотрит на девушку.       — Угу. — Форест садится рядом. — Я прихватила её, когда мы ездили за оборудованием.       — Ребят, — Чимин смотрит на всех поочереди, — а вы чего со мной возитесь? Не нужно. — Опускает взгляд на кружку, — Я в порядке.       — Вот видишь, я же говорила, что так и будет, — беззлобно, но с недовольством говорит Тео Юнги. — На всё один ответ.       — А никто и не говорит, что ты не в порядке, — деловым тоном заявляет Мин, проходя мимо него к холодильнику. Достаёт банку с джемом. — Но побаловать то вас можно?       — Или отравить, это как повезёт, — с усмешкой влезает Чонгук. В ответ получает прищуренный взгляд. — Что? Правда же.       — Ты просто не пробовал мои блинчики, Чон. — Юнги произносит его фамилию специально коверкая голос. — И теперь уже не попробуешь, — мстительно заявляет. Проходя мимо Пака, быстро чмокает того в макушку, говорит: — Пей спокойно свой кофе. — Переводит взгляд на скорчившего забавную рожицу мужчину. — И вообще, мистер Чон…       — Что? — приподняв брови, интересуется тот.       — Пошёл ты, мудень пустоголовый, — широко улыбнувшись, отвечает Юнги. — Вот что.       Они продолжают свою шутливую перепалку, осыпая друг друга заковыристыми ругательствами. Смеются, как кони, пока Пак и Форест, переглянувшись, наблюдают за ними ничего не понимая. В какой-то момент Чимин смотрит в окно, продолжая улыбаться. Не сказать, чтобы они все резко стали лучшими друзьями, но всё то время, что они провели вместе, вынужденно или нет, завтраки стали своеобразным ритуалом, в котором Юнги играл в опасную игру «Стащи со стола, пока Чимин не заметил». Тео и Чонгук наблюдали за всем со стороны, пытаясь не смеяться, а Чимин, замечая нападки Мина на ещё не готовый завтрак, лупил его всем, что попадалось под руку, даже не пытаясь сдерживать улыбку.       Это стало маленькой традицией.       И то, что они сделали сегодня, наверняка подбитые на это Юнги, этот маленький акт заботы, значит для парня гораздо больше, чем они могут представить. Мгновение спустя его улыбка пропадает, когда мысли возвращаются к Тэхёну и тому, что происходит с ним. Ким держится особняком, даже когда они все вместе, и это не проходит даром. Чимин понимает, что несмотря на то, насколько сильно вымотала его эта ночь, если ему придётся делать это снова — он сделает. Даже если есть лишь маленький шанс на то, что Тэхёну это поможет. Хоть немного. Чимин сделает. Потому что не хочет, чтобы он делал это в одиночку.       Пока на кухне идут бои, Тэхён стоит под струями воды не делая совершенно ничего. Думает. Отгоняет ненужные сейчас мысли о вчерашнем вечере и ночи. Хотя пара деталей есть.       Во-первых, нужно связаться с Маликом. Они не очень хорошо попрощались вчера. Ким, выйдя из того помещения, посмотрел на каждого стоявшего там человека, пряча за гневом весь вихрь эмоций, разгулявшийся в полную силу позже, в этом доме. Остановил свой взгляд на Малике, а потом развернулся и пошёл к выходу, кинув на ходу: «В следующий раз, если тебе понадобится подобная услуга, будь добр, не подпускай своих мясников к объекту, чтобы они не напортачили, как в этот раз! У мужика сердце не выдержало, так что скажи спасибо своим ублюдочным садистам!». Малик не ответил, но он и не ждал ответа. Ему нужно было как можно быстрее сваливать оттуда. А теперь нужно удостовериться, что этот козёл всё ещё работает с ним.       Во-вторых, Фармер всё же сказал кое-что, нужное для дела. Не из-за боли, а потому, что сам так решил. Устройство, используемое «Паноптикумом» для распыления газа. Его разработал коллега Фармера, так что он знал по какому принципу работает это дерьмо. И в деталях описал, что именно нужно Тэхёну, чтобы обезвредить его. Там нет часов, его не заводят на определённое время. Его программируют на частоту вибрации звука. Довольно шаткая система, потому что рассчитать стопроцентную точность практически невозможно. Но, видимо, для «Паноптикума» важна не точность, а количество убитых. А ещё они могут концентрировать газ в жидкость без потери свойств первого в видоизменённой форме второго. Значит, могут добавить его в закуски и напитки, которые будут на открытии выставки. Нужно сообщить об этом Моджо, чтобы они подсуетились и придумали как проверить и закуски, и напитки на наличие ненужного в нём дерьма до того, как всё это попадёт к гостям. А самому Тэхёну нужно потренироваться в обезвреживании этой грёбаной штуковины, потому что механизм довольно чуткий. Шаг вправо, шаг влево и всё, смертельный газ привет-привет.       Он не знает сколько времени проводит под душем, но когда выходит, то не видит в комнате Чимина, что в общем-то и хорошо. Подходит к шкафу Джейкоба, медлит прежде, чем открыть. Одежда самого Тэхёна подходит только для того, чтобы её сжечь и ему нужна замена. Интересно, в гардеробе Джейкоба есть хоть что-то, что не сделает его похожим на пришельца из прошлого? Он открывает шкаф и осматривается, вздёрнув бровь. Ладно, обычные тёмные джинсы, белая футболка и фланелевая рубашка всегда выглядели стремновато, но всё лучше, чем расхаживать по улицам в одних трусах.       Он одевается, слегка удивившись тому, что размерчик то его… Спускается по лестнице, намереваясь свалить по тихой, но тормозит, услышав тихий, спокойный разговор. Нельзя просто так уйти. Не после вчерашнего. Ким прикрывает глаза. Медленно, даже настороженно, появляется в дверном проёме и застаёт ту же утреннюю картину. Единственное отличие — Чимин не участвует в разговоре, глядя в окно и бездумно ковыряясь вилкой в тарелке с едой.       — О, привет из девяностых, — широко улыбнувшись как ни в чём не бывало, шутит Юнги. И на Тэхёна смотрит три пары глаз.       — Голоден? — спрашивает Форест.       Не Чимин.       — Нет, — отвечает Тэхён, продолжая смотреть на парня, который так и сидит, глядя в окно.       — Чимин … — зовёт Чонгук. Ноль реакции.       — Милый, — предпринимает попытку Тео, накрыв его ладонь своей.       — А?       Чимин поворачивает голову, смотрит на девушку.       — Ты куда улетел-то? — нервно усмехнувшись, спрашивает Чон, а Чимин наконец замечает Тэхёна.       Секунду они смотрят друг другу в глаза.       — Меня сегодня не будет. Не ждите, — за каким-то хером предупреждает всех Тэхён. Разворачивается и шагает к входной двери, но когда хватается за ручку, замирает. Опускает голову, нервно усмехается. Снова поворачивается к ним лицом. — Э… — Чешет переносицу пальцем. Встречается взглядом с каждым, останавливается на Чимине. — Я… это…       — Да не за что, мужик, — качаясь на стуле и широко улыбаясь, говорит Юнги. Ким переводит на него взгляд, — Друзья на то и друзья. — Подмигивает.       И Тэхён понимает, что Юнги снова вытащил его задницу. Потому что он сам забыл как благодарить людей за что-то. Усмехается, кивает, чувствуя себя ещё большим идиотом. Его взгляд снова возвращается к парню и Тэхён сдерживает вздох облегчения, увидев, как Чимин улыбается ему уголком губ. Сбегает, не понимая своих ощущений. Но все эти горки отходят на второй план, когда он видит, во что превратил свою машину.       — Да ебическая сила, мать твою, — бормочет, осматривая повреждения, — Ладно.       Садится за руль и заводит двигатель. Пару раз поплевавшись, тот заводится, машина трогается с места. Тэхён обещает себе заняться ей позже, сейчас главное, что колёса крутятся в нужном ему направлении.              

***

      

      — Веди себя прилично, — тихо говорит Чимин Юнги, пока тот пропускает его вперёд. — И вообще… — тормозит, смотрит на него, — лучше молчи.       — Ой, да ладно тебе! — Мин закатывает глаза, шагая рядом. — Я умею вести себя нормально в приличном обществе, — заявляет уверенно, заходя за ним в лифт. — Привет, — говорит девушке, зашедшей перед ними, и принимается строить глазки. Замирает, осознав, что Чимин смотрит на него неодобрительно. — Что? — спрашивает громким шёпотом. — Я не виноват, оно само.       Чимин качает головой и опускает её, чтобы скрыть улыбку. И уверен на сто процентов, что Юнги продолжил своё занятие сразу же, как только он это сделал. Утром Паку позвонил Ланкастер и попросил приехать. Какой-то «не телефонный разговор». И его это здорово напрягло, потому что, кажется, знает, о чём шеф хочет поговорить. Чимин начал собираться, а когда Чонгук узнал о том, куда тот собрался, заявил, что один парень не поедет. У них случился небольшой спор и ему предоставили выбор: либо с ним едет Юнги, либо все трое. Тогда Чимин подумал, что с одним Юнги он справится. Сейчас парень уже не так уверен.       Они поднялись на нужный этаж и когда зашли в просторное помещение, Пак остановился, осматриваясь. Несмотря на время, здесь слишком тихо и почти нет людей. Сквозь стеклянную дверь кабинета Сэма он может видеть его самого и ещё какого-то мужчину, стоявшего к двери спиной.       — Посиди за моим столом. Я сейчас, — говорит он Мину, указывая на своё рабочее место. Тот с энтузиазмом школьника кивает. А Чимин разворачивается, чтобы уйти. Тормозит, смотрит на него через плечо. — И, Юнги…       — Ничего не трогать, ни с кем не разговаривать. Помню, — широко улыбаясь, отвечает тот, крутанувшись на стуле. Чимин усмехается.       — Во втором ящике стола должна быть упаковка с крекерами.       — Хммм… — Мужчина тянет руку к ящику, открывает и его губы растягивает довольная улыбка. — О, печеньки, — произносит довольным голосом, запихивая один крекер в рот.       — Чим…ин... — весело произносит Ник, выглядывая из-за перегородки, разделяющей их столы. Хмурится. — Ты не Чимин. — Смотрит на непонятного мужика, который поперхнулся и выплюнул крекер от неожиданности.       — Да ладно… правда? — огрызается в ответ Юнги, отряхивая с колен крошки. Ник приподнимает брови.       — Ник Раферти, — представляется, протягивая руку, — коллега Чимина. А ты…       — А я Багз Банни, — с серьёзной миной представляется Юнги, запихивает в рот очередной крекер и широко улыбается.       — Чудненько, — натянуто улыбнувшись, отвечает Ник, кидает быстрый взгляд на кабинет главного редактора. — Ну, до встречи… Багз, — говорит и уезжает на стуле в свой закуток.       — Ага, — не глядя на него, отвечает Юнги, хмуро разглядывая пачку с крекерами.       Поднимает взгляд на стол, видит несколько папок из картона. Он видел такие. В полиции. Отклоняется назад, чтобы узнать, где находится Чимин. Пихает печеньку в зубы и освободившейся рукой начинает аккуратненько перебирать бумаги.       Чимин стучит прежде, чем зайти. Здоровается с Сэмом и незнакомцем, который смотрит на него, как на пустое место.       — Мы свяжемся с тобой, — говорит мужчина Ланкастеру, шагает к двери. Сэм сдержанно улыбается, кивнув.       — Привет, — говорит он парню, провожавшему взглядом мужчину.       — Привет. Это кто? — спрашивает тот, садясь напротив.       — Высокомерный козёл, — бубнит Ланкастер тихо, но Чимин всё равно слышит. — Гхм, в смысле, никто, не обращай внимания. — Он кладёт руки на стол, сцепив пальцы в замок, и смотрит на парня, мысленно проклиная грёбаного Спенсера, только что вышедшего из его кабинета. — Как ты?       — Да… нормально, — неловко улыбнувшись, отвечает Чимин. — Слушай, я знаю, ты говорил только о неделе…       — Стоп, — перебивает его Сэм.       Он всё ещё злится из-за того, что Пак его обманывал. А ещё он знает гораздо больше, чем тот думает. И о доме, в котором парень сейчас живёт, и о защите, которую требовал для него Тэхён, и о многом другом. Мак не посвящал его в подробности, но основные аспекты они обговорили. Ланкастеру все это не нравится. И то, что Чимин круглосуточно находится в компании преступников — тоже. Особенно ему не нравится Ким Тэхён. Чует, что Мак сказал ему не всё об этом парне, но это лишь подливает масло в огонь. Потому что Ланкастер уже привык незаметно заботиться о Паке.       — Во-первых, ты можешь сидеть на больничном сколько нужно. Во-вторых, если тебе при этом нужно работать, то ты уже делал это какое-то время назад. — Чимин молча смотрит на него. — Ну, пока сидел с кузеном подруги, помнишь? Тот, который недержанием страдает, — подсказывает, не в состоянии удержаться. Усмехается.       — Да, точно, — лепечет парень. Успел забыть, каких гадостей наговорил о Тэхёне. — Но…       — Я позвал тебя не за этим, Чимин.       — Я… — отворачивается, — думал, ты скажешь, что я уволен… — заканчивает тихо.       — С какой стати? — искренне удивившись, спрашивает Сэм. Чимин смотрит на него.       — Меня почти не бывает на работе. По не очень то уважительным причинам. — Пожимает плечами.       — Тем не менее три из пяти запланированных тобой статей уже готовы, — возражает, вздёрнув бровь. — Да, Мэгги мне сказала. Хоть они ещё не отправлены в печать, поскольку мы вроде договорились начать со следующего месяца.       — Но меня нет на рабочем месте неделями.       — Журналистика не регламентируется рабочим днём с девяти до пяти, Чимин, — снисходительно улыбнувшись, говорит Сэм.       — Так я не совсем журналист, забыл? — неловко улыбнувшись, напоминает. — У меня ещё куча других обязанностей.       — Поэтому я тебе и позвонил. — Ланкастер открывает верхний ящик стола. — Помнишь наш уговор? Ты работаешь на полставки, пока не получишь образование, — кидает на стол пухлые белые конверты, — но я не помню, чтобы мы говорили о Колумбийском или Городском Университете Нью-Йорка, или Беркли…       — Что?.. — лепечет парень, не моргая глядя на конверты.       — Не знаю, почему они прислали это в редакцию… наверное потеряли твой домашний адрес. Высшая школа журналистики, Чимин? И ты не сказал… — Улыбаясь, качает головой.       — Я не был уверен, что поступлю, — оправдывается, сжимая в руках ручку от рюкзака. — Что они пишут?       — Я не открывал. — Сэм подталкивает конверты к нему. — Так как они адресованы тебе. Но… — Откидывается на спинку стула. Парень с трудом отрывает взгляд от конвертов и смотрит на мужчину. — Никто не запрещал мне позвонить кое-куда, чтобы навести справки.       — И?       — Открой да прочитай, — ухмыльнувшись, говорит мужчина.       — Говори уже, Сэм! — со стоном нетерпения просит парень. — Я боюсь открывать их.       Сэм молчит ещё с полминуты, а потом широко улыбается.       — Поздравляю, мистер Пак.       — В какой? — не веря собственным ушам, спрашивает Чимин. Ланкастер наклоняется вперёд.       — Во все! — отвечает громким шёпотом.       — Иди к чёрту, Ланкастер! Это не смешно, — нахмурившись, бубнит. Сэм пожимает плечами и парень хватает наконец конверты. Вскрывает, читает, а Сэм с удовольствием наблюдает как на его лице неверие сменяется удивлением, шоком, а потом и радостью. Ланкастер не шутил. — Поступил…       — Ага.       — Во все…       — Я точно так и сказал.       — Но, — Чимин смотрит на него и в глазах проскальзывает паника, — какой выбрать?       — Это тебе решать, — пожав плечами, отвечает Ланкастер, — но с Колумбийским у нас заключён договор. И… это Лига плюща всё-таки.       — Что это значит?       — Это значит, что ты получаешь стипендию и учишься бесплатно, параллельно работая в «Немезиде». Он расположен на Манхеттене, далеко ездить не придётся. И, — мужчина снова открывает верхний ящик стола, достаёт что-то гораздо меньшее по размеру, чем конверты, — поздравляю. — Кладёт на стол удостоверение, которое выдаётся журналистам, включённым в штат. — Всё твои побочные обязанности больше не твоя проблема.       — А если я выберу, скажем, Беркли? — спрашивает Пак, не сводя глаз с удостоверения.       — Значит будешь работать из Калифорнии.       — У нас нет там филиала, — хмурится, глядя на него.       Сэм пожимает плечами.       — Я давно думал о том, что нужно расширять штат, — говорит, улыбнувшись. Парень продолжает хмуро на него смотреть. — Давай так, семестр начнётся в августе. У тебя ещё есть время принять решение. Но каким бы оно ни было, тот факт что ты перешёл в штат «Немезиды» на постоянной основе, не изменится. Понял?       — Угу… — кивнув, отвечает Чимин, пытаясь сдержать довольную широкую улыбку.       — Всё, забирай этот хлам и шуруй домой, — говорит Сэм в притворном недовольстве, придвигая к нему конверты и удостоверение. Встаёт, за ним встаёт и Чимин. — Надеюсь, скоро ты вернёшься.       Чимин кивает, не может сдержать радости, обнимает его, говоря: «Спасибо». А потом они слышат жуткий грохот, сопровождающийся трехэтажными матами Рафферти. Оба смотрят в сторону двери. Им виден и орущий Ник, и Юнги, растерянно потирающий свой затылок, явно пытающийся что-то объяснить. Для парня, успевшего немного узнать Мина, очевидно, что тот просто валяет дурака. Чимин опускает взгляд и наконец видит, что вызвало такой взрыв гнева Ника. Его рабочий ноутбук валяется разбитый на полу, а на нём лежат осколки кофейника и кружки. Судя по пятнам вокруг, кофейник был полон. Пока Ник тщетно пытается спасти свой ноут. Юнги поднимает голову, встречается взглядом с Чимином и неловко улыбается.       — Это кто? — нахмурившись, спрашивает Сэм, прекрасно зная кто перед ним стоит. Его больше интересует, что Мин Юнги делает в его редакции.       — Ээээ…       — Если ты скажешь, — он поворачивает голову и смотрит на Чимина с высоты своего роста, — что это чей-то очередной кузен…       Не договаривает, но прищура его глаз достаточно для того, чтобы натолкнуть Чимина на определённые мысли.       — Это мой друг. Приехал оказать моральную поддержку, если вдруг я всё же был бы уволен. — Натянуто улыбается. — Ещё раз спасибо, я пойду.       Чимин не ждёт ответа, выскальзывает из кабинета Ланкастера и широким, быстрым шагом направляется к ругающейся парочке.       — Имбецил криворукий, ты хоть знаешь, что наделал? — разоряется Ник. — Конечно нет, потому что слишком тупой!       — Ой, да закрой уже свой херов рот! — рявкает Юнги, выходя из образа.       Ник замолкает, пораженно глядя на метаморфозы, произошедшие буквально на глазах. Мин больше не выглядит сконфуженным или растерянным. Он выглядит угрожающе.       — Что произошло? — подлетев к ним, спрашивает Пак. Юнги вопросительно приподнимает брови, насмешливо растягивая губы в полуулыбке. Типа: «Давай, расскажи ему».       — Ничего, — бубнит Ник, принимаясь собирать разбитый ноут.       Чимин, зная, что за ними наблюдают, хватает Юнги за руку и как нашкодившего ребёнка тащит к лифту.       — Какого чёрта произошло? — громким шёпотом спрашивает, набросившись на Юнги в лифте.       — Да всё нормально, — усмехнувшись, отвечает тот, но быстро сдаётся под пристальным взглядом. — Этот козёл начал говорит о тебе гадости кому-то по телефону. Я что, должен был это слушать?       — Ник? Гадости? — уточняет Чимин. Ему казалось, они неплохо ладят.       — Ну… — Юнги чешет кончик носа, — не совсем гадости.       — Что такого он сказал? — нахмурившись, уточняет Чимин. Мин отворачивается. — Юнги!       — Он говорил о тебе, как о куске мяса, ясно? — брюзжит тот, при этом краснея от смущения. — Со всякими сальными и пошлыми шуточками относительно твоей внешности и ваших взаимоотношений с твоим боссом. Это мерзко. Вот и всё. А он козёл. Так что мне совсем не жаль, — бубнит сердито. Чимин ещё несколько секунд тупо пялится на него, а потом пытается сдержать улыбку. — О, просто прекрасно, — закатив глаза, сокрушается Юнги. — Теперь ты будешь надо мной угорать.       — Ты вступился за мою честь? — всё ещё сдерживая улыбку, интересуется парень.       — Ты мой друг, — отвечает. Вот так просто. — Никому не позволено оскорблять моих друзей. Если тебя что-то не устраивает в этом, то это только твои проблемы. — Чимин молча смотрит на него. — Чтоооо?       — Ничего, — перестав сдерживаться, отвечает он. — Спасибо.       — Ой, отвали.       

***

      

      — Помочь? — Спрашивает Чонгук, заходя в комнату.       Форест сидит на полу, поставив рядом ноутбук и расположив вокруг свою аппаратуру. Небрежная гулька на голове выглядит, как крайне неустойчивая конструкция, держась каким-то чудом на макушке. Девушка поднимает голову, улыбается.       — Нет, спасибо. Но ты можешь посидеть со мной.       — Ага… — Он садится на кровать, хмурится. — Зачем?       Тео возвращается к работе, продолжая улыбаться.       — Расскажи мне что-нибудь, а то мои мозги скоро вскипят.       — Например? — настороженно уточняет он.       — Например… — она замолкает, задумавшись. — Расскажи что-нибудь о себе, Юнги и Тэхёне, — предлагает, а Чонгук снова хмурится. Ничего из того, что связывает его с этими людьми не подходит для не обременяющего рассказа.       — Много тебе ещё?       — Ещё несколько фотографий, — отстранённо отвечает девушка, даже не заметив, что он сменил тему. — Ещё нужно встретиться с Фелицией, договориться с поставщиками, купить рамы, ещё раз наведаться в «Трою» и… — замолкает, поднимает голову. — А что?       — Подумал, что можно прерваться и сходить куда-нибудь, — отвечает Чонгук, увлечённо разглядывая обои.       — Вдвоём? — сдерживая улыбку, уточняет Тео.       — Да, почему нет? — посмотрев на неё, отвечает. — До выставки твоей две недели, времени полно.       — Ладно, — пожав плечами, соглашается она. — Куда пойдём?       — Эм… — Чонгук не продумывал так далеко. Вообще думал, что она откажется. Так что… — Не знаю. Я не думал так далеко, — честно признаётся, вызывая улыбку на губах девушки.       — Мы давно не были в приюте, — вдруг говорит она. Чонгук хмурится. Снова.       — Предлагаешь убирать собачье дерьмо? Интересное свидание.       — О, так у нас свидание?       — Э… Нет. Да? — Обречённо выдыхает. — Не знаю…       — Зато такое свидание не забудется, — бодро говорит Форест.       — Пффф. Ты уже была там.       — Тогда была терапия. И я тебя терпеть не могла, — возвращаясь к ноутбуку, говорит девушка.       — А сейчас?       — Что?       — Сейчас можешь терпеть? — усмехнувшись, уточняет.       — Ну… — Тео замолкает на секунду, — самую малость, — отвечает, сдерживая улыбку.       — О, просто прекрасно, — смеясь, говорит Чон, но его прерывает телефонный звонок. Он достаёт устройство, смотрит на номер звонившего. Мрачнеет.       — Всё в порядке?       — Д-да… — рассеянно отвечает, встаёт и направляется к выходу. — Да, порядок. Я сейчас, — говорит совершенно другим тоном.              

***

      

      Тэхён выходит из машины и смотрит на дом, в котором провёл последние несколько лет. До тошноты не хочет в него заходить, но ему нужно место, где он сможет разобраться с устройством, тренироваться его обезвреживать, параллельно пытаясь взломать оставшийся файл. Дом Джейкоба для этого, мягко говоря, не подходит. Поэтому он шагает по дорожке, стараясь не заострять внимания на своих ощущениях.       Первым местом, в которое он поехал, было водохранилище. Дверь в помещение, в котором он вчера медленно убивал Фармера, была приоткрыта. Ему пришлось заставить себя протянуть руку и открыть её до конца. Но, вопреки ожиданиям, он не увидел там ни труп, ни инструменты, ни стола, не было видно ни одной капли крови. Ничего. О Фармере напоминали только рваные раны внутри самого Тэхёна.       Он рискнул позвонить Малику и тот на удивление быстро ответил. Сославшись на большую загруженность, договорился о встрече с ним дня через три. «Ну ещё бы ты не был загружен, мразь», — подумал тогда Тэхён, вспоминая о готовившемся теракте. Малик был бодрым и, казалось, совершенно не обеспокоенным неудачей Кима прошлой ночью. Интересно, с чего бы? Они забрали всё, чего он касался. И на каждом из этих предметов помимо его отпечатков, присутствовало приличное количество крови Фармера. Будь Ким на месте Малика, приберёг бы такие трофеи до худших времён. Затем Тэхён понял, что ему глубоко насрать на то, что теперь он буквально на крючке у «Паноптикума». Если им удастся нейтрализовать Аббаса, то это всё не будет иметь никакого значения.       Так что Тэхён сел в машину и направился к дому, по дороге отправив Моджо сообщение о том, где будет и что им нужно поговорить. Он ещё не решил, говорить ли о Фармере сейчас или отложить этот разговор на неопределённое время. В любом случае рассказать нужно, но Сэмюэль мёртв, а те, кто придёт в «Трою» живы. Пока что. Он зашёл в дом, закрыл дверь и замер, прислушиваясь. Тихо. И воняет чем-то. Выругавшись себе под нос, шагает на второй этаж. Нужно собрать вещи и свалить нахер отсюда.       Он провёл весь день пытаясь понять, как работает устройство. По словам Фармера, чтобы обезвредить его и не сделать ещё хуже, нужна работа ювелира. Потому что смещение калибровки может привести к обратным от желаемых последствиям. Иными словами газ распылится раньше, чем частота вибраций звука достигнет установленной на датчике. Как открыть и запустить устройство, Тэхён понял довольно быстро. Но вот с обезвреживанием…       — Хуёвый из меня ювелир, Сэм… — бормочет он, когда устройство в очередной раз срабатывает, выпуская ему в лицо струю дыма, которым он заменил газ. Кашляет. — Блядь. — Отклоняется, кидает крохотный инструмент на стол и прикрывает лицо рукой, надавливая на глаза пальцами. Под веками вспышками мелькают воспоминания о вчерашнем дне и Тэхён резко открывает глаза, вставая со стула. — Сссука… — цедит сквозь сжатые зубы, сцепляя руки в замок на затылке и пялясь в потолок. Машет головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать это дерьмо. — Ну нахер.       Отходит от стола, его взгляд падает на часы. Удивляется тому, как много времени прошло, а он и не заметил. Стемнело, значит, Моджо скоро явит свой федеральный зад сюда. И Тэхён, понимая, что на сегодня с него хватит игры в сапёра, достаёт сигареты, прикуривает и шагает к кровати, на которой лежит его ноутбук. Пора сменить род занятий, чтобы немного отвлечься.       Смотрит на экран. Он перепробовал все известные ему программы, написал парочку собственных, но файл так и не желает открываться. Ким не собирается сдаваться. Хотя пару раз у него в голове уже проскальзывала мысль о том, что было бы лучше передать этот файл людям Мака, но что-то… он должен сделать это сам. Вот что. Не имеет понятия почему, подозревает, что всё дело в глупой привычке контролировать абсолютно всё.       Из раздумий его вырывает тихий скрип двери, донёсшийся с первого этажа. Смотрит на часы, достаёт пистолет и бесшумно выходит из комнаты.       — Это я, — слышит он голос Моджо. Затем этот козёл свистит, будто Тэхён псина какая-нибудь. — Выползай уже, зверушка, — с усмешкой говорит он, точно угадав мысли мужчины.       Тэхён закатывает глаза и опускает руку с зажатым в ней оружием. Спускается по лестнице, видит агента, вальяжно рассевшегося на диване.       — У тебя тут… пустовато, — ухмыляясь, говорит Дэйв, но когда видит Тэхёна, выражение его лица меняется. Он хмурится. — Что случилось?       — Ничего, что могло бы повлиять на двадцать второе июня, — размыто и небрежно отвечает Тэхён, садясь в кресло. — Как там Калвертон? — задаёт вопрос, который и не думал задавать секунду назад.       — Пришёл в себя. Очухается.       — «Паноптикум» может концентрировать газ, превращая его в жидкость без потери нужных свойств вещества, — переходит к делу Тэхён.       — Блядь… — Дэйв прикрывает глаза.       — Ага. На открытии будут закуски и напитки. Нужно придумать, как проверить их на наличие того, чего в них быть не должно.       — Угу… — отвечает Моджо, кивая и задумчиво глядя куда-то в пол — Что-то ещё? — Поднимает голову, лицо и взгляд Тэхёна остаются абсолютно пустыми.       — Нет, — отвечает после секундной запинки. — А у тебя есть что-то? — имеет в виду дело с Форестом. Моджо поджимает губы.       — Э…да, — наклоняется вперёд, упирается локтями в колени. — Возникла проблема.       — Какая?       Тэхён щурится. Моджо чешет бровь большим пальцем, явно испытывая дискомфорт.       — Нужны материалы для сравнения с образами шарфа. И даже если мы установим, что волокна с мест преступлений и из шарфа этого козла совпадают, это весьма шаткая основа для предъявления обвинений.       — Отметины на костях…       — Дают нам уверенность в том, что всех четверых убил один и тот же человек. Одним оружием. Но не доказывает причастность Фореста.       — Вы изучили материалы, собранные Джейкобом? — начиная злиться, спрашивает Ким.       — И их, и то, что смог собрать один из моих информаторов. Но это всё ещё косвенные улики, никак не работающие в отношении человека, подобного Форесту, — признаётся Моджо.       — Ну да. — Ким злобно усмехается и кивает головой. — Ничего другого я и не ожидал от вашей братии.       — Это ещё как понимать? — раздражённо спрашивает Дэйв.       — Вы не станете лезть на рожон. Не в этом деле. Подумаешь, прикончили несколько шлюх, с кем не бывает, да? — язвит. Моджо щурится.       — Я не сказал, что мы перестанем пытаться, — с угрозой в голосе отвечает.       — Да? И что дальше? Пойдёшь и спросишь его напрямую, а? — Тэхён трёт лицо руками. Заебали, блядь. Надо просто его прикончить.       — Ну… может не я… — вдруг сменив тон, говорит Моджо. Ким опускает руку, хмуро уставившись на него.       — Что ты несёшь?       — Можно попробовать выбить из него признание и записать.       — Ёбнулся? — вежливо интересуется Тэхён, чуя, что ему не понравятся дальнейшие слова агента.       — Мы можем нацепить прослушку на Теон…       — Нет, — грубо перебивает его, — он и близко к ней не подойдёт. — Встаёт, отходит к стене.       — Ого, с чего такая забота? А как же журналист?       — Тебе, сука, пять что ли? — Ким морщится.       — Да спокойнее, зверюга, — приподняв руки, сдаётся федерал. — Ей не придётся видеться с ним один на один. Мы просто перестрахуемся и повесим на неё прослушку двадцать второго июня. На случай, если папаша придёт.       — Нет, — упрямо повторяет Ким. Моджо смотрит на него ещё несколько секунд и невесело усмехается.       — Дело не в том, что она увидит его снова, да? — спрашивает. Тэхён не отвечает, отвернувшись и упираясь взглядом в зашторенное окно. — Ты не хочешь рассказывать ей на что способен папаша Лэндон, — утверждает. Тэхён переводит на него злобный взгляд. Молчит. — Я могу это сделать, — небрежно пожав плечами, предлагает и в голове Тэхёна моментально проносится то, как именно Моджо расскажет Тео о том, что творил Лэндон Форест.       — Ну нет, это точно исключено.       — Пфффф. Я могу быть деликатным, между прочим.       — Да? — ехидно спрашивает Тэхён, вздёрнув бровь. — Разве что в те моменты, когда бреешь свои яйца.       Моджо закатывает глаза и встаёт.       — О чём мы вообще спорим, а? Речь идёт о человеке, который рвётся в президентское кресло, а в перерывах на ланч кромсает женщин! И как бы мне не было жаль малышку Тео, между её душевным спокойствием и возможностью засадить ублюдка за решётку, я определённо выберу второе!       Тэхён знает. Знает, что агент прав, но ему всё равно нихера не нравится эта идея. «Тебе то какая, блядь, разница?», — спрашивает сам себя и не знает ответ на этот вопрос.       — Слушай… — его голос звучит устало. — Я сам с ней поговорю, лады? Объясню, что от неё требуется и если она согласится, я сообщу.       — Уверен? — хмуро уточняет Моджо. — Потому что это могу сделать я.       — Да, уверен.       — Лады, — кивает агент. Пристально вглядывается в лицо Тэхёна. — Что ещё произошло?       — Да отъебись ты от меня, — раздражённо бросает в ответ. Моджо продолжает сверлить его взглядом. Молча. — Ничего не случилось. Всё идёт по плану. Играю роль послушной собачонки Малика.       — Вот только ему нужно от тебя не это. Мы все давно это знаем. — Ким молчит, глядя на него тяжёлым взглядом. Дэйв выдыхает. — Окей. — Разворачивается и шагает к задней двери. — На связи будь, — кидает на ходу.       — Всенепременно, — огрызается Тэхён, — Ваше бритояйцевое милейшество.       — Смешно, Тэхён. Смешно.       Ким слышит тихий скрип закрываемой двери и только после этого выдыхает. Блядь. Достаёт сигарету, прикуривает, затягивается. Блядь. Вариант, предложенный Моджо, может выстрелить. Вот только даже если Тео согласится, это не оставит от неё мокрого места. Блядь. Тебе то какое дело, Тэхён? Она дочь ублюдка, убившего твою мать. Блядь. Это да, вот только узнал он её до того, как стало известно это занимательное обстоятельство.       — Блядь. — Сжимает переносицу пальцами.       Одно дело, когда самого рвёт на лоскуты. Другое, когда собственными руками обрекаешь людей, не заслуживших ничего подобного, на это. Садится на пол, думает, курит и тушит окурки об пол. В следующий раз, когда он смотрит на часы, они показывают начало третьего ночи. Нужно снова заняться устройством или дешифровкой, но его глаза не видят нихрена. Как будто песка насыпали. В голове бардак. И ненависть, перемешавшись с сожалением и виной, гонит его нахер отсюда.              

***

      

      Чимин сидит в темноте, забравшись на кровать с ногами и подтянув колени к груди. Не может спать из-за обилия мыслей. Сегодняшние новости выбили его из колеи и он совершенно потерялся. Что ему делать? И может ли он строить долгосрочные планы? А почему нет?       Хмурится, услышав шум за окном. Приподнимает голову с колен, прислушивается. Видит мужской силуэт в окне и его губы непроизвольно растягивает улыбка. Тэхён не сразу замечает, что в комнате кроме него есть кто-то ещё. Закрывает окно, выругавшись себе под нос. Поворачивается и застывает. Хмурится.       — Кто-то говорил, что сегодня не придёт, — продолжая улыбаться, напоминает Чимин.       — Кто-то, судя по всему, решил отхватить себе кровать побольше, — парирует Ким язвительно, но к своему ужасу осознает, что дышать становится легче.       — Мне не спится, — пожав плечами, отвечает Чимин. — Не хотел будить остальных своими похождениями. А у тебя какая отмазка?       — А у меня… — Тэхён идет к кровати. — У меня нет отмазки, — наконец говорит, садясь на другой край. Подтягивается, опирается на подушку, принимая полусидячее положение. Думает. — Мне нужно принять кое-какое решение и я не знаю, как лучше сделать то, что придётся, — неожиданно для самого себя говорит он. Чимин смотрит на него и улыбка сходит на нет. Потому что чувствует его мрачный настрой.       — Я могу как-то помочь? — спрашивает тихо.       А Тэхён молчит, потому что не знает, стоит ли рассказывать ему. Потом понимает, что он всё равно узнает, ведь Тео его подруга. И рассказывает. О Форесте и матери. О том, что и зачем они искали тогда в подвале этого дома. О том, что этим делом заинтересовались в ФБР и что, кажется, Теоне придётся принять участие во всем этом.       Чимин слушает, не перебивая, чувствуя, как стынет кровь, представляя, что Тэхёну пришлось пережить в таком хрупком возрасте. Что пришлось пережить и другим детям. Сомневается ли он в том, что отец Теоны способен на такое? Нет. К тому же он верит Тэхёну. Смешно, учитывая, что тот сам убийца. И совсем недавно Пак считал его виновным в смерти китайского химика.       Что изменилось?       Более чёткое понимание того, что в мире нет чёрного и белого, возможно? Или это лицемерное утверждение работает только когда касается кого-то, небезразличного тебе? О Ронни он точно не думал в этом ключе. Ронни всегда был плохим парнем. Тогда чем Тэхён от него отличается? Достаточно вспомнить обстоятельства их знакомства…       Что изменилось, Чимин?       — Она справится, — утверждает, когда Тэхён замолкает. Мужчина с иронией в глазах смотрит на него. — У неё нет другого выбора. И я думаю, если у Тео появится возможность посодействовать предъявлению обвинений её отцу, она не откажется.       — Поддержка просто супер.       — Мне жа…       — Не надо, — перебивает грубо. — Я рассказал всё это не для того, чтобы получить твою жалость. Мне это не нужно. — Отворачивается от него, спуская ноги с кровати и наклоняется вперёд, уперев локти в колени.       Чимин с минуту не шевелится, а потом перебирается на его край кровати и садится рядом.       — Это не жалость, идиот, — говорит беззлобно. — Сочувствие. От ребёнка, хлебавшего дерьмо с четырёх лет, ребёнку, которому тоже пришлось несладко. Типа… рыбак рыбака… — Замолкает, невесело усмехнувшись.       — Да заткнись ты уже, — в тон ему отвечает Ким, сев ровнее и посмотрев на парня. Потом его взгляд падает на запястье Чимина с отметинами, оставленными им. В тусклом свете фонаря синяки выглядят ещё отвратительнее. — Я не хотел… — говорит совсем тихо.       — Хотел, — спокойно возражает Чимин и Тэхён снова смотрит ему в глаза. — Я видел твой взгляд, Тэхён. Часть тебя хотела причинить кому-то боль в надежде, что самому легче станет. — В его голосе нет ни осуждений, ни обвинений. Ким недоумённо морщит лоб.       — Тогда почему ты до сих пор сидишь здесь, а не убегаешь с криками «оставь меня в покое, конченный ублюдок»? — спрашивает с усмешкой, которая даётся ему тяжело.       — Потому что… — Отворачивается, думает. — На самом деле я не знаю, — признаётся, посмотрев на него. — Может, хочу помочь… не знаю.       — Пффф, ещё один фрейданутый, срань господня, — ворчит мужчина, забираясь на кровать, на ходу стягивая ботинки, и ложится на бок, спиной к парню, пытаясь сохранить недовольный вид. — Не нужна мне помощь, — добавляет, но звучит неуверенно даже для самого себя.       — Ну да, я так и понял, — отвечает Чимин, переползая через него и ложась на бок спиной к нему у противоположного края. — Говори, Чимин. — Передразнивает. — Сиди на месте, Чимин, — коверкает голос, подавляя непонятно откуда взявшуюся улыбку. — Уйди, Чимин.       — Закрой свой рот, — раздаётся сдержанный голос у него за спиной.       — И не подумаю, — заявляет парень.       Секунду спустя поперёк его живота перекидывается крепкая мужская рука и тянет назад до тех пор, пока Чимин спиной не чувствует грудь Тэхёна. Другую руку мужчина засовывает под подушку, уткнувшись носом в затылок Пака.       — Заткнись, — повторяет раздражённо.       — Ладно, — улыбнувшись, отвечает.       — Спасибо.       Пак понимает, что это не относится к его согласию заткнуться. Тянет руку вниз, накрывает его ладонь своей и, переплетя их пальцы, тянет вверх. Устраивается щекой на них, ёрзает, принимая удобную позу. Чувствует на шее раздражённый вздох, коротко улыбается и закрывает глаза.