Транснептуновый.

дождь хлещет по асфальту безжалостно, смывает остатки жаркого лета, прибивает пыль долгих засушливых дней сентября. дожди в японии явление частое, люди относятся к ним также, как к морскому ветру и красным листьям клёнов - любуются из уважения, но бредут по своим делам забывая сразу же, закрываются в устричных раковинах зонтов и плащей. дадзай бредёт в глубине парка на автомате, плывет будто сквозь пространство и время. осень приносила вместе с прохладой запах дешевых сигарет, холод кафеля ванной комнаты и внезапные сдвиги внутренней бездны. толстовка промокла насквозь, неприятно прилипала к телу, но перманентный холод и влажные ресницы вводили в такое необходимое сейчас состояние транса. ему нужно на работу, ему нужно зайти в аптеку, ему нужно- нет. нет, конечно нет. ему уже ничего не нужно. ноги сами несут дадзая на кладбище. ну а как без этого? машины орут гудками сумасшедшему на дороге, бегущему на красный, срезающему все итак срезанные углы, почти поскальзывающемуся на поворотах на мокром гладком асфальте. толстовка все еще липнет, вместе с ней теперь липнут и штаны, кроссовки хлюпают, а мокрая челка лезет в глаза. плевать. дадзай убирает ее с лица, подбегая к кованым воротам. охранники пускают его без вопросов. так было всегда, так всегда и будет. под деревом дождь не так сильно заметен, но земля мокрая и холодная. трава, наконец получившая необходимую влагу, за несколько часов стала зеленее цветущих озёр, и мох, поросший на надгробии, вторил ее живости, насмехаясь над теми, чье время уже истекло. впрочем, это не более чем последний рывок перед длительными холодами. дадзай не считает себя больным. он не чувствует своей бездны уже давно. в груди все смешалось, перевернулось с ног на голову. белый - отсутствие цвета, черный - все цвета сразу. или наоборот? это всегда было слишком аллегорично. слезы не прольются больше никогда - небо плачет за него. дадзай не признается в этом даже самому себе. телефон тихо пиликает сообщением. все прекрасно знают - звонить бесполезно. дадзай думает: это как аккуратно положить руку на плечо, это как привалиться головой к плечу, это как зацепить мизинцем чужую руку. дождь льет сильнее. он закрывает глаза и растворяется в воде, ныряет с головой в этот омут. люди - рыбы, дадзай - человек амфибия. он даже рад, что тело его само знает, что там, в городе, он умер бы сегодня - его бы смыло красными разводами в водосток. почему он рад? сердце бьется - может он болен, а может просто готовится к зиме. но холод больше не помогает - его черный цвет горит синим пламенем. точка невозврата пройдена когда-то давно. бешенство не лечится, человечность тоже. дождь стихает - капли больше не бьют по лицу. или это только на него не льет? - дадзай-сан, вы можете подняться сами? рука ацуши немного дрожит с зажатым в ней зонтом. дадзай замедленно открывает глаза. вода оставляет бензинные разводы будто на корке мозга, лицо тигренка плывет немного, но различается быстро. дадзай хочет ответить, но грудь вздымается быстро-быстро, лихорадочно втягивая воздух ртом, он лежит на голой земле и смотрит почти разрушенно. в побежалостных глазах ацуши - беспокойство и забота, забота уверенная и настойчивая, оттесняющая с каждой секундой любые сомненья. сил у дадзая хватает только на то, чтобы подать накаджиме руку. они еще немного сидят под деревом, дадзай - приходя в себя постепенно, впервые позволяя себе не срываться на бешеный темп, ацуши - все еще держа в руках зонт, спокойно наблюдая за не таким уж и далеким морем. на плечах дадзая извечное пальто, но сегодня он не позволит себе надеть его полностью. только не сегодня. он не помнит, как они дошли до родного кафе - ацуши тихо рассказывал что-то всю дорогу, бубенчик в его серьге - подарок акутагавы - также тихо позвякивал, пробуждая давние воспоминания о аомори и ветряных колокольчиках на фасадах поместья. внутри их ждали. время обеда закончилось полтора часа назад - никому не было до этого дела. когда они заходят, дадзай оставляет за собой следы, с него течет рекой, да и в принципе выглядит он как чумная собака, лихорадочно смотрит красными вороватыми глазами, шмыгает носом, заправляя за ухо мокрую челку дрожащими руками, улыбаясь сперто немного. вместе со всеми выдыхает и город. дождь прекращается немного погодя.