Транснептуновый.

где-то в далеке море беснуется уже несколько дней. темные грозовые тучи создают ощущение купола, отрезающего побережье полуострова Симокита от всего остального мира, оставляющего от солнца только мутный белый круг. впрочем, так даже лучше. солнечный Хотокэгаура был прекрасен, но тогда его наполняли туристы, молодожены и семьи с детьми. не то чтобы дадзай не любил это - звуки живого мира привлекали его, а здесь, на зеленом полуострове, смешивались с криками чаек и шепотом волн. но сейчас ему не хотелось этого. в глубине природного гнева гремит гром, усиливающийся ветер треплет не до конца высохшие волосы и помятую рубашку. ноги немного саднит от хождения по камням и ракушкам без обуви. впрочем, так даже лучше. из-за горизонта слышится гудок торгового судна, его огни мелькают светлячками среди сгущающейся тьмы, маячат последней надеждой. чайки встревоженно вторят им, обдаваемые северными ветрами. дадзай вышагивает по побережью безо всякого смысла - перекатывает в пальцах гладкую прохладную гальку, высматривая особенно красивые перламутровые раковины. он подходит к самой воде, присаживаясь на корточки. вода, обычно лазурно-бирюзовая, с маленькими пенными барашками, сейчас была почти иссиня-черной, будто дадзай снова был в Атлантике. даже прибой ее казался осколками льда - разбивался о камни, оставляя после себя мелкие песчинки и осколки устричных ракушек. иногда на берег выбивало малюсеньких рыбёшек - они смотрели вытаращенными глазами, медленно задыхаясь. дадзай не помогал им - их все равно съедят, если не здесь, то где-нибудь еще. но мысленно он завидовал. суша была готова забрать их жизни - впитать в себя после разложения, съесть ртами голодающих. дадзая не принимали ни суша, ни вода. как будто он не пытался. «может, место не то» - думал он. и действительно, любимая издалека уже столько лет Северная Пальмира приняла столько жизней. она тоже откажется от него? дадзай знает, что откажется. он там не нужен. человек-амфибия, он научился дышать и там и тут, а вот жить - нет. откуда-то сверху слышится гудок мотоцикла. побережье, по сути, обрыв, резко начинающийся после зеленого лесного мыса. дадзай мысленно поблагодарил человека, однажды обнаружившего это место, свалившись, возможно, насмерть. даже у него получилось. черные бездны продолжают высматривать среди зелени рыжую макушку - одна скрыта бинтами, но все еще наблюдает сквозь. гудок слышится настойчивее - дадзай знает, чуя не хочет слезать со своего розового - это малиновый, дерьма кусок - коня. а еще дадзай знает, что ему просто дают время. Северная Пальмира и Атлантика остаются за горизонтом бушующих гроз, когда двое, прижавшись друг к другу плотнее, спасаясь от неумолимого ветра, мчатся по пустой магистрали обратно к людям. шторм так и проходит мимо Аомори, лишь немного всплакнув на последок.