Скажи мне, что ты меня любишь

      Всегда нужно выглядеть и держаться достойно.       Летти Конте крутит в голове эту мысль, надевая длинные бриллиантовые серьги. Поправив их, придирчиво смотрит на себя в зеркало: приталенное чёрное шёлковое платье с небольшим бантом, слабо завязанным, слева; на ногах — чёрные туфли-лодочки на довольно высоком каблуке. Это нужно, чтобы казаться выше своих противников и не смотреть на них, запрокинув голову. Летти тщательно причёсывает волосы и забирает их в тугой гладкий пучок. Последним штрихом в образе становится алая помада.       В холле резиденции Варии её уже ждёт Скуало. Он ничего ей не говорит: Летти умудряется не опаздывать, «хорохорясь перед зеркалом», как он любит повторять, что его удивляет, потому что она явно, как он считает, проводит не один час, чтобы привести себя в порядок.       — А где Занзас? — осведомляется она.       — Не поедет. На совещании будет Савада.       Летти хмыкает — годы идут, а босс не меняется. Видимо, считает достаточным то, что принял Тсунаёши в качестве Десятой и не попытался устроить очередной переворот. Они даже посетили Церемонию наследования, правда ушли с неё практически самые первые, но дело уже было сделано — Занзас присутствовал, вёл себя нормально и не провоцировал.       — Что у нас сегодня?       — Ломбарди, — они направляются к выходу. — Ломбарди и его ебучие проценты.       — А, Родриго, — припоминает Летти. Скуало кивает.       — Да. Тот самый старый хрыч.       Скуало умеет давать людям потрясающую характеристику, как нельзя лучше описывающую людей. Больше Летти нечего прибавить о синьоре Родриго Ломбарди, делового партнёра Вонголы. Только если характеристику с женского взгляда: пухлый седовласый мужчина с потерявшей красоту женой, многочисленными любовницами и сальными взглядами на каждую девушку, в независимости от её внешности и семейного положения. Ну хоть спасибо на том, думает Летти, занимая пассажирское сиденье, что его не интересуют совсем молодые девушки. Тогда разговор был бы совершенно другим.       Но ей неприятно, когда она, сидя за столом и слушая доклад синьора Мола, отчитывающего перед Тсуной, ощущает на себе взгляд Ломбарди. Она даже начинает жалеть, что надела именно это платье сегодня. Но самообладания в ней достаточно, чтобы не поддаться эмоциям и пережить это совещание.       Летти вырисовывает узоры на уголке страницы в ежедневнике, когда понимает, что на неё смотрит не только Родриго. Конте медленно поднимает голову и смотрит в нужную ей сторону, уверенная в том, что не промахнётся.       И не промахивается.       Напротив неё сидит Дино Каваллоне, который, как и Родриго Ломбарди, её рассматривает. Но если от взгляда второго тошно и хочется применить силу, то взгляд первого вполне можно пережить.       Взъерошенные золотистые волосы, чёрный костюм, белая рубашка и мягкая улыбка — вот он, Десятый босс семьи Каваллоне. Их взгляды встречаются на несколько секунд, и Летти первая его отводит, но не потому, что смущается, а потому, чтобы вернуться к рисованию.       — Скуало? — она чуть наклоняет корпус в сторону мечника и негромко спрашивает на ухо.       — М?       — У меня что-то на лице? Почему Каваллоне не сводит с меня глаз?       — Влюбился, — находится Скуало, ухмыляясь.       — Надеюсь, что нет, — отвечает она, и он гаденько смеётся.       — …но вы можете обратиться к Варии, — говорит Гокудера. — Их представители как раз сегодня присутствуют на нашем совещании.       Никто из присутствующих не успевает ничего сказать: всех опережает Ломбарди. Жадно смотря на Летти, он с улыбкой, будто это должно быть ей приятно, заявляет:       — Вижу. Такую красоту нельзя не заметить.       — Дон Ломбарди, — с нажимом произносит Хаято, чтобы мужчина больше ни на что не отвлекался и говорил по делу.       — Да-да, — отмахивается он. — Мне бы с семьёй Кателли разобраться.       Летти и Скуало переглядываются. Она чуть поджимает губы, а Скуало позволяет себе более яркую реакцию — отрицательно качает головой.       — Исключено, — заявляет он. — Мы подобным не занимаемся.       — В смысле? — переспрашивает удивлённый Родриго. — Подобным не занимаетесь? Вы — убийцы.       Спасибо, думает Летти, за напоминание, но, прежде чем она открывает рот, вмешивается Дино.       — Элитный независимый отряд убийц семьи Вонгола, — услужливо напоминает Дино, не теряя ни ноты дружелюбия из голоса.       — Благодарю, дон Каваллоне, — бросает Летти, а после смотрит на Ломбарди. — Я поясню слова своего коллеги: мы занимаемся сложными случаями, а не… мелкими, — подбирает она самое нейтральное, на её взгляд, слово. Хотела сказать «никчёмными», но это означало бы развязать если не войну, то противостояние, а у Варии противников и так хватало.       — Мелкими?! — Родриго шокирован.       — Вы можете поговорить с доном Кателли. Он идёт на контакт, не закрывается. Что же сразу хвататься за пистолет или планировать убийство?       — Девчонка, что ты себе позволяешь?! — теперь он смотрит на неё не с жадностью, а с желанием придушить, и Летти вздыхает. Слова мужчины её не удивляют — все они вели себя подобным образом, когда не получали желаемого, она уже успела на это насмотреться, будучи Хранительницей Облака Варии.       — Выдохните, дон Ломбарди, — холодно произносит Гокудера.       — Сидишь и меня учишь?! — продолжает надрываться Родриго. — Меня, босса семьи?!       — Завались, либо мы завалим тебя, — вмешивается Скуало, и блеск в его глазах не предвещает ничего хорошего, но даже это Ломбарди не останавливает.       — Это что, угроза?!       — Рекомендация, — Летти склоняет голову, чуть прищуриваясь. Варию могут считать сборищем психов, но они знают, когда можно действовать, а когда — нельзя. Все они следят за собой и просчитывают свои действия, и не идут наперекор Занзасу. Он явно не оценит их самовольные действия, которые могут принести им не только проблемы, но и кое-что ещё похуже.       Вмешивается Тсуна. Она мягко, но уверенно доносит до Ломбарди свою точку зрения («Убить человека мы всегда успеем, дон Ломбарди. Надо попытаться решить вопрос мирным путём»), попутно слегка касаясь руки Гокудеры, потому что тот явно был готов высказать Родриго всё, что он думает о нём, его бизнесе и идее запросить себе проценты от сделки повыше, и мужчина соглашается. Летти думает, что жалеть не будет, если им однажды поступит приказ от него избавиться. Да и Тсуна, кажется, тоже не будет жалеть — вон как приторно вежливо улыбается, пока он слюнявит ей руку на прощание, а у Хаято нервно дёргается глаз.       — Прошу прощения за случившееся, — она извиняется и перед Варией, когда Родриго уходит. — У него не самый приятный характер, но Вонголе бы лучше находиться с ним не по разные стороны.       — Забей, — советует ей Скуало. — Не он первый и не он последний. И не таких видели.       Летти согласна с ним, но её каждый раз это в Тсуне удивляет. Каждый раз, потому что сама она бы поступала иначе с подобными Ломбарди людьми. Стиль Занзаса Конте ближе: некоторые люди по-хорошему не понимают, так зачем тратить своё время и что-то им объяснять?       Но Тсуна другая. Тсуна отличается от всех них.       И это вызывает у Летти уважение к миниатюрной Десятой. И восхищение. Вонгола не утопает в крови, Вонгола процветает и становится сильнее — о большем и нельзя было мечтать.       — Не обращай внимание на Ломбарди, — обращается к Летти Дино, когда она уже попрощалась с Тсуной и хотела покинуть зал для совещаний. Она бросает взгляд в сторону — Скуало о чём-то разговаривает с Гокудерой. — С каждым годом всё хуже и хуже.       — Я и не помню уже, что он там говорил, — отмахивается она. — Как Токио? — переводит тему, потому что слишком много чести было оказано сегодня одному мужчине.       — Потрясающий город, — Дино улыбается. — Шумный, яркий. Суетливый. Небо и земля по сравнению с Намимори.       — Пошли, Летти! — Скуало недоволен. — Хватит трепаться!       Дино отпускает её.       — Рад тебя видеть, Летти.       Она кивает и следует за Скуало. В машине лишь озвучивает вопрос, что вертится на языке после встречи с Каваллоне.       — Что в Японии?       — А что должно быть? Родина Савады, например.       — Нет, я не про это. С чего Конь туда поехал? — тянет Летти.       — Без понятия, — пожимает плечами мечник. — Он мне ничего не говорил. Но ты меня заинтересовала — спрошу у него как-нибудь, чего его туда понесло.       Сегодня день у них без миссий (бывают ещё и зачистки, но спонтанно они не происходят — нужно знать, кого, где и когда), поэтому Летти после возвращения с совещания садится разбирать документы и приводить в порядок отчёты. Она цокает, проверяя отчёт Бельфегора — принц не удосуживается следовать правилам и пишет их так, как считает нужным. Конте и не помнит, сколько красных ручек она извела, указывая ему на ошибки.       Остальные варийцы тоже заняты делами: Леви и Луссурия тренируют свои отряды, Фран находится в библиотеке — Летти видела её, сидевшую с закинутыми ногами на подлокотник кресла; Бела в резиденции нет — его машина отсутствует, Занзас и Скуало находятся в своих кабинетах.       Закончив с бумагами, она смотрит на часы и поднимается из-за стола, направляясь к нужной ей комнате. Дверь открывает без стука и проходит в комнату с не занавешенными окнами. Взгляд выхватывает вьющиеся пепельные волосы и кусочек обнажённой спины. Летти закрывает за собой дверь и тихо опускается на кровать, вытягивая ноги. Затем, оглядевшись, начинает собирать разбросанные по полу вещи.       — Давно вернулась? — спрашивает Конте, боковым зрением увидев, как лежащая рядом Вивиан открывает глаза.       — Пару часов назад.       — Как всё прошло?       — Неплохо, — Вивиан, зевая, садится, прижимая одеяло к груди. — Синьор Готти был довольно обходительным.       — Надеюсь, ещё и разговорчивым, — хмыкает Летти, складывая вещи аккуратной стопкой на другой край кровати.       Вивиан кивает.       — Боссу понравится, — отзывается она хриплым ото сна голосом.       Летти протягивает руку и заправляет ей за ухо прядь волос. Внешность обманчива, и Конте знает, что Вивиан способна за себя постоять (работа информатором обязывает), но для Летти она как младшая сестра.       — Сначала выспись, потом ему доложишь, — Летти кивает и, встав, задёргивает шторы. Комната погружается в темноту.       День только начинается.