Скажи мне, что ты меня любишь

      Стоять невозможно. Летти чувствует, как начинают подкашиваться ноги. Каблук туфель противно едет по плитке, когда её под руки подхватывают Бельфегор и Скуало.       — Тише-тише.       — Стоишь? — уточняет Скуало. Летти кивает, сосредотачиваясь на колотящемся сердце.       — Относительно.       Покушение на Фелицию — три слова, и Летти Конте выбита из привычного равновесия. Фелиция лежит в палате, окутанная проводами, трубками, и Летти не знает (не хочет думать), что делать, если состояние приёмной мамы ухудшится. Она не переживёт эту утрату, она не справится. Летти готова рвать и метать, искать исполнителей, искать заказчиков, но Альфред её останавливает. Он, как и она, бледен, с лица сходят все краски, но во взгляде карих глаз читается упрямство.       — Остановись, Летти. Не торопись.       — Как?! — восклицает она. — Фелиция — твой единственный родной человек!       — Не единственный! У меня есть и ты, — его пальцы стискивают её плечи. — Летти, я как и ты, хочу выяснить, кто это сделал, и наказать их, но сейчас они этого и ждут…       — Она же ведь твоя тётя! — продолжает упорствовать Конте. — Аль, как ты можешь бездействовать?!       Они ни к чему не приходят. Аль упрям, как баран; Летти не желает уступать, поэтому они ругаются в коридоре больницы, и она уходит, не в силах вынести его взгляд. Летти тошнит, она делает глубокие вдохи, как никогда желая быстрее дойти до выхода.       — Летти?..       Летти пересекает остаток коридора в несколько шагов и утыкается лицом в грудь Дино.       — Ты как? — спрашивает он.       — Лучше не спрашивай.       — Прости. Я знаю о случившемся.       — О нём только ленивый не знает, — бурчит она. — Стрельба в парке. Потрясающе.       — Мы со всем разберёмся, — шепчет Дино в макушку. — Узнаем, кто пытался избавиться от твоей приёмной матери.       До Летти не сразу доходит смысл его слов.       — Что ты сказал? — она отстраняется и выпутывается из его объятий. — Я не говорила тебе о том, что она мне — приёмная мать.       — Не говорила. Ромарио провёл расследование. Считал, что ты слишком вскружила мне голову, поэтому я не замечу опасность… — Дино протягивает к ней руку, но Летти делает шаг назад. — Летти, позволь мне…       Пустой коридор разрезает звук пощёчины. Летти стоит с занесённой рукой и опасно сужеными глазами. Тошнота отходит на задний план — теперь её переполняет ярость.       — За моей спиной! — рявкает она. — Ты что о себе возомнил, Каваллоне? Раз трахаешь меня, то можешь вот так влезать в мою личную жизнь?!       — Летти…       — Ты мог бы спросить! Спросить, и я бы тебе ответила! Я же ведь тебя спрашивала о твоей семье! По крупицам собирала информацию! И никаких, блять, расследований не проводила!       — Ты бы мне не ответила! — в ответ повышает голос Дино. — Как только я начинал спрашивать о том, что тебя волнует, ты отмалчивалась! Нет, ты поступала ещё лучше — сводила всё к сексу! Думаешь, я настолько идиот, что этого не заметил? Ты не была со мной откровенна, Летти, и мне ничего другого не оставалось, чтобы всё выяснить самому!       — Какой ты бедный и несчастный — красивая девушка принуждала к сексу! — Летти не намерена отступать. — Такой благородный, что не мог и отказать!       — Потому что я люблю тебя! — кричит Дино, и Летти впервые слышит, как он это делает. — Люблю! Поэтому и готов сделать всё, чтобы тебе было хорошо!       — Достаточно, — раздаётся сзади голос Альфреда. — Вся больница слушает, как вы ругаетесь. И кто с кем спит.       Он приобнимает Летти за плечи.       — Тебя тошнит?       — Да. Очень сильно.       Думала, что с годами эта особенность пройдёт — при очень сильном волнении Летти выворачивало наизнанку. Но, видимо, ничего не проходит.       — Идём, у меня в машине есть вода с лимоном.       — Летти…       — Достаточно, Дино, — спокойно, но сдержанно отвечает Альфред. — Потом поговорите.       Вода с лимоном спасает, и до особняка Варии дорога проходит без приключений. Всё наваливается на плечи Летти — Линдро, Фелиция, Дино — и тошнота возвращается, поэтому несколько часов она безвылазно сидит в ванной комнате, склонившись над унитазом. В таком виде её и застаёт Скуало.       — Уйди… Я выгляжу отвратительно.       — Чего я только не видел в этой жизни, — отмахивается он. Летти хочет ответить, но её скручивает в очередном позыве, и Скуало приходит на помощь — убирает волосы, держит их, пока Летти содрогается. — Что-то долго тебя тошнит. Может, токсикоз? Носишь жеребёнка и не знаешь?       — Завались, — отзывается тут же она. — Я тщательно за этим слежу, сижу на таблетках. Этого ещё не хватало, — Летти прикрывает глаза, отгоняя от себя непрошеные мысли. — Такая реакция моего организма на очень сильные переживания, — поясняет она, помолчав. — Давненько такого стресса не испытывала.       — Мы со всем разберёмся, — обещает Скуало, опускаясь на пол рядом с ней. — Занзас тоже считает, что там надо со всем этим покончить и выйти на того, кто устроил резню.       — Спасибо, — тихо шепчет Летти.       Семья необязательно должна быть связана кровными узами.       И мысль эта в очередной раз подтверждается.