Скажи мне, что ты меня любишь

      Когда Летти приходит в себя, то над ней склоняются все (почти, нет босса) взволнованные варийцы. И даже Леви. В палате витает запах цветов, ей кажется, что здесь разбили оранжерею. Она замечает любимые пионы, подсолнухи, глицинии — кажется, кто-то постарался.       — Опять ты себя не бережёшь, Летти-чан! — причитает привычно Луссурия. — То матка, то лёгкое — так же нельзя!       — И тебе привет, Лусс, — хрипло выдает она. — Где… Где Занзас?       — Уже битый час орёт на Саваду, — отзывается Бельфегор. — Там пытался вмешаться Гокудера, тоже свою лепту внести хотел, но разве босса перекричать возможно?       — Нет — это гиблое дело. Ну-ка, помогите мне сесть.       Фран и Бельфегор довольно аккуратно помогают ей сесть, иллюзионистка поправляет подушки и натягивает одеяло.       — Никогда больше так не делай, — зарёванная Вивиан комкает платок. — Я так испугалась! Не стоит корчить из себя героя!       — Я думаю, каждый из вас поступил бы так же — закрыл бы собой, — говорит Летти, и Скуало кивает, пусть и выглядит мрачнее тучи. — Я бы даже Леви прикрыла, если бы понадобилось.       — Я бы дал тебе затрещину, но ты слишком слаба, — объявляет Скуало. — В следующий раз, когда в жопе заиграет приступ альтруизма и самопожертвования, переводись в Вонголу.       — Ну что ты так сразу, Ску! — вступается за неё Луссурия. — Это показывает, что у Летти есть сердце! Что она не чёрствая! И мы тоже, раз мы все за неё переживаем. И даже Занзас, кусочек его речи Летти тоже был посвящён!       — Вас даже на первом этаже слышно, — раздаётся голос Дино, и варийцы расступаются. Фран реагирует первой — хватает Бела под локоть и направляется к выходу из палаты. За ней подтягиваются и остальные, кидая на Летти многозначительные взгляды, которые сводятся к одному: «Веди себя хорошо».       А как же иначе?       — Ты поступила опрометчиво и храбро, — говорит он, осторожно присаживаясь на краешек кровати.       — Ну я же офицер Варии. Мы все там такие, — пытается пошутить Летти, и Дино слабо улыбается. Уже неплохо.       — Спасибо, Летти. Но моя жизнь не стоит твоей.       — О, начинается, — она закатывает глаза. — Каваллоне, ты опять за свой романтический бред?       — Это вообще не жизнь, знаешь ли, если в ней нет тебя.       — Каваллоне…       — Зачем ты это сделала? — вопрошает он. Вопрос риторический, но Летти хочется на него ответить.       — Люди, когда любят, безобразно глупы, — она заправляет за ухо прядь волос. — Я бы тоже жить не смогла, если бы Линдро забрал и тебя. Слишком много боли принёс этот человек, я не могла позволить, чтобы это продолжалось. Кто-то должен был разорвать этот круг. Хватит с него случившегося с Фелицией…       — Твоя мать пришла в себя. С ней сейчас Альфред, но он обещал, что скоро заглянет к тебе. И Альфред тоже недоволен. Очень недоволен.       — Переживёт, — отмахивается Летти. Она смотрит на Дино и протягивает руку, касаясь его плеча, сжимая пальцы. Дино меняет позу, потому что она сдвигается в сторону, и теперь он занимает больше места на койке, но и заключает Летти в объятия, сцепляя пальцы в замок у неё на животе. Конте прижимается щекой к его груди и прикрывает глаза — тепло, хорошо и спокойно.       — Там и Скуало сейчас. Мне кажется, ему симпатична Фелиция.       — О, только ещё приударяющего за моей матерью Скуало не хватало, — притворно ворчит Летти, и Дино улыбается, целуя её в макушку.       — Пионы, кстати, от Ромарио. Он оказался очень тронут твоим поступком.       — Значит, теперь он не будет мечтать подсыпать мне яд в чашку?       — Ромарио не такой, но… Ты права, — Дино смеётся. — Летти, пообещай мне кое-что.       — Что?       — Больше ты так поступать не будешь. Я в состоянии защитить свою любимую женщину. Позволь мне это делать.       — Хорошо, — отзывается она. — Дино.       — М?       — Я так рада, что ты со мной.       — Отдыхай, я побуду рядом, — говорит он, вновь целуя её в макушку, — столько, сколько понадобится.       Что ж, ради этого, думает Летти, стоило подставиться под пулю.       — Летти?       — М?       — Я тоже тебя люблю.