я принёс тебе жёлтые подсолнухи

      — Ты не должен тут быть. Рано. Очнись, малой! Очнись! — голос, до боли знакомый и любимый, пытается выбить Чонгука из бессознательности, словно пощечина.       — Нет! — Чонгук кричит и плачет, даже не замечая этого. Обжигающие слезы льются из глаз. Он стоит на четвереньках и понять не может, в каком он сейчас мире: иллюзий или реальности. — Я должен быть рядом с тобой! Не-е-е-е-ет…       Он протягивает руку и пытается ухватиться за черный силуэт, который становится всё рванее и рванее, а потом полностью исчезает, оставляя только ослепительный свет.       Чонгук падает лицом в матрас, опираясь только одной рукой. Тело слабеет, ноги подкашиваются и выпрямляются, теряя опору. Он совсем забил на тренировки и забыл, когда последний раз вообще ел. Все обыденные вещи теряют свой смысл. Ему ничего не нужно, он теряет себя день за днём. Ему нужен единственный человек, чтобы указать верный путь. Как раньше.       — Дай ещё! — орет он и бьет кулаком об пол, пытаясь привлечь внимание Чимина или как там его, но никто не приходит. — Мне нужна ещё таблетка!       Слезы не перестают капать, но Чонгуку плевать. Эти мокрые следы заебывают его с тех самых пор, как он перестал регулярно закидываться, делая достаточно большие перерывы.       От крика рвет горло, неприятный привкус железа во рту раздражает, хочется выплюнуть эту кровавую слюну, что копится комом, и вытереть уголки сухих потрескавшихся губ.       В ответ на просьбу тишина. «Ну и идите нахуй, сам достану» — думается Чонгуку. Жалость к себе сменятся злостью, которая давит на выдуманную гордость. Он подтягивает вторую руку и опирается, поднимает тело, чуть пошатываясь, но остается стоять на ногах. Пора выбираться из этой комнаты и добыть новую дозу. Он чувствует, как глаза припухли и пекут, но терпит.       Чон стучит по запертой на замок двери, оповещая об окончании «своей тренировки». Дверь как по волшебству открывается, а в проеме стоит тот самый хозяин зала. Чонгук окидывает его взглядом. Вылизанный хер в дорогих обтягивающих тряпках. Тоже смотрит на него в ответ, а глаза насмехаются.       — Ты же слышал меня. — бросает Чонгук.       — Конечно, ещё и видел по камерам. — Чимин подходит ближе и наклоняется, собирая губы в уточку и растягивая в натянутую улыбку. — Но ты же не думаешь, что я дам тебе ещё колес? Хватит на сегодня.       — Но я не закончил свое дело! Мне нужно… — резко меняется тон Чона. Когда он думает о нём, ему тяжело держаться равнодушно. — Мне нужно ещё немного времени с моим человеком.       — Жалкое зрелище. — Чимин отмахивается рукой, словно от букашки. — Ты жалкий.       — Ты охуел? — не выдерживает Чон. — Я тебе кучу бабла отвалил за это, так что прикрой рот.       Сильные пальцы хватают его за подбородок, а играющее выражение лица меняется на презирающее, искаженное оскалом.       — Я ненавижу таких людей, как ты. Вы упиваетесь наркотой и почему-то рассчитываете, что она решит все ваши проблемы. Вам проще вспоминать прошлое и копаться в нем, чем сделать лучше свое будущее. — выплевывает каждое слово Чимин. — Что ты можешь сейчас без дозы? Без своих галлюцинаций? Только сдохнуть.       — Отпусти. — отбросил Чонгук чужую руку от лица. — Ты ни-хуя обо мне не знаешь. — он говорит это, но сам понимает, что этот хрен попал прямо в цель. — Тогда зачем тебе Lure?       — На вас, конченных наркоманах, классно зарабатывать. — усмехается тот, разглядывая идеально подпиленные и накрашенные красным лаком ногти. — А я, видишь ли, люблю бабки. Так что, дать тебе ещё порошочка про запас? Я удивлен, что ты ещё стоишь на ногах.       — Вот ты сука. — Чонгук отводит глаза, не желая признавать очевидного. Без новой дозы ему скоро станет хуже, чем сейчас. — Давай. Продай мне столько, чтобы хватило на месяц ежедневного употребления, и я больше не приду сюда.       — Откуда деньги? Жаль будет терять такого «потребителя».       — Я участвую в боях без правил. — почему-то говорит он. Зачем признается, сам не понимает.       — Пхахахахах, — чуть ли не сгибается от смеха Чимин. — Наркоман-боец. А ты смог меня удивить, то-то ты бормотал в галлюнах что-то про проигрыш. — он свистит и одним движением подзывает к себе бугая. — Принеси ему, сколько он просит. — а потом обращается к Чонгуку. — Деньги неси в кассу, забирай пакет и уходи. И больше не проигрывай, красавчик.       Чонгука приводят к кассе и отдают то, что обещали, после оплаты. Юнги его не простит. Джиу его не простит. Он сам себя не простит за такое решение, но как отказаться от того, что было в твоей жизни каждый день на протяжении пяти лет? Если он избавится от этой зависимости, его страшные сны и галлюцинации станут цветочками по сравнению с волной, которая накроет его. Он захлебнется в любом случае. Лучше уж от наркоты, чем от боли.

🌻🌻🌻

НЕРВЫ - ВОРОНЫ       Двадцать лет. Крайне неудобный возраст. Вроде ты уже не подросток, но ещё и не взрослый. Период, полный ошибок и глупостей. А Чонгук без них, по всей видимости, просто жить не может.       Он едет в машине с открытым окном, на свой страх и риск держит руль одной рукой, а вторую высовывает против ветра. Холодно, обдувает. Ещё не ночь, поэтому он заезжает в огромный торговый центр по дороге.       В голове ни одной мысли. Из памяти стерлось все, о чем была галлюцинация. Это жутко бесит. Навязчивые мысли о том, что только он ему поможет, давят и окунают в собственную беспомощность носом. Однажды он уже помог, но сейчас Чонгук знает это лекарство. Так, может, слова Чимина имеют смысл? Может, Чонгук бесполезно сдохнет, так и продолжая искать отмазки в зависимости?       Да, скорее всего.       Ведь как только становится хуже, ни о чем другом, кроме наркотиков, думать не получается. Физическая боль во время боев притупляет душевную, но полностью убирают её только вещества. На время. На очень короткое время. С каждым днём, неделей, месяцем и годом действие уменьшается, организм все больше привыкает.       Что Чонгук будет делать, если когда-нибудь силы препарата не хватит? Умрет от передозировки? Может, не стоит притворяться и правда попробовать бросить? BTS - SEA       Нет-нет-нет.       Эти мысли, словно разговор ангела и демона на его плечах. Раздражает. Жутко злит. Он не принадлежит сам себе.       Чонгук бьет руль раскрытой ладонью, резко тормозит у другой машины на парковке, чуть в нее не врезаясь. Точно не знает, что ему нужно в магазине, но идет прямиком в алкогольный отдел. Бутылка виски, сигареты и на кассу. Кидает купюры тучной женщине, даже не глядя, и сразу откупоривает бутылку, прикладываясь к горлышку.       Кровавый комок всё ещё стоит внутри, а спирт обтекает его и размывает. К Чонгуку бежит охранник, но тот вытягивает руку, останавливая его, и сам уходит в сторону выхода. Он не видит, как охранник набирает номер полиции, просто безразлично идёт к машине.              Сев на сидение и нащупав телефон в сумке, Чонгук обнаруживает, что тот был выключен всё это время. Он включает смартфон, который сразу разрывается бесящим звуком от кучи сообщений и пропущенных. Он делает ещё глоток. Уже не так противно. Новый глоток. Сознание по чуть-чуть плывет. Нельзя мешать алкоголь с наркотой.       Чонгук смотрит на дату и сводит брови на переносице. Сколько его не было дома? Два дня? Невозможно… Самая длинная галлюцинация за все время.       Пропущенные с неизвестного номера. От Юнги и сестры только сообщения. Чонгук их прекрасно игнорирует, а по номеру перезванивает.       — Кто это? — говорит, когда в трубке слышится слабое «алло».       — Чонгук?! — голос сразу оживает.       — Кто это? — язык немного заплетается, как и мысли.       — Ты где? Я к тебе приеду.       Телефон выхватывают из рук резким движением. Чонгук, пошатываясь, поворачивается к открытому окну.       — Ты кто наху-ик.?       — Полковник Ким Намджун. — говорит низкий пугающий голос в трубку. — Ваш подопечный находится на территории Торгового центра «Солнышко». По всем внешним признакам в алкогольном и наркотическом опьянении за рулем. — слушает ответ. — Жду.       — Блять, ещё тебя для полного счастья не хватало. — глядя в одну точку перед собой, бормочет Чонгук и по инерции ещё раз подносит бутылку ко рту.       Широкоплечая глыба наклоняется и просовывается в открытое окно, хватая Чона за лицо и разворачивая к себе.       — Я могу арестовать тебя за оскорбление должностного лица при исполнении. Но твой врач, коим он представился, уверил, что ты просто немного с ебанцой. — Намджун присматривается внимательнее. — А я тебя знаю. Точно! Это ты был в тот день в больнице, когда я приезжал на вызов. Твои родители умерли в аварии.       — Да что ж вы все трогаете мое лицо. Я рад, что память у вас заебись. — ухмыляется Чон и поднимает бутылку, будто готовится произнести тост. — А я вот пытаюсь забыть это.       — Я видел тебя ещё где-то… Еще одной зимой в конце февраля. А ну-ка давай поговорим поподробнее. — заинтересованно прищуривается Джун, складывая пазлы в голове.       — Отпустите его, полковник Ким. Он будет разговаривать только в моем присутствии. — знакомый голос заставляет Чонгука закатить глаза, но он чуть расслабляется и обмякает на сидении, когда сильная рука отпускает его лицо. Алкоголь опять попадает в его тело.       — Доктор Ким, быстро вы. А ваш подопечный в слюни.       — У всех бывают плохие дни. Я забираю его. — серьезно отчеканивает Тэхён. — В этот раз простите это недоразумение. Он ведь не водил в пьяном виде?       — Нет. По словам охранника, он купил виски около получаса назад. Соответственно, пил его в машине на парковке. Но зрачки молодого человека расширены, реакция замедленная, сознание притуплено. Я могу смело заявить, что он под наркотиками. — парирует Намджун.       — Я выписал ему таблетки, вызывающие такой эффект. Мой пациент в глубокой депрессии. — откровенно врет, но не обо всем, Тэхён. — Я отвезу его домой и останусь с ним, пока не станет лучше.       — Ладно. — нехотя отступает полковник Ким. — Только в этот раз. Я пристально буду наблюдать за господином Чоном отныне.

🌻🌻🌻

      Тэхён открывает дверь Чонгука и просит его пересесть на пассажирское. Вместо того, чтобы выйти, Чон просто перекатывается, задевая коробку передач. Ким вздыхает, но ничего не говорит. Они едут в полной тишине, но не домой к Чонгуку. Молча заходят в квартиру, Чонгук как будто в адеквате, но немного пошатывается.       — Сейчас дам тебе очистительное средство, попробуешь уснуть.       — Почему мы у тебя? — с упреком спрашивает младший.       — Так безопаснее. Я не буду волноваться за тебя, если буду видеть рядом. — ковыряясь в лекарствах, отвечает Тэхён.       — Да вы посмотрите на него. — посмеивается Чон. — Важный какой, волнуется.       — Именно так. Иди умойся и ложись.       — Не указывай мне, что делать.       Он все ещё пьяный, хоть и неплохо держится. Не хочет слушать Тэхёна, но всё равно идет в ванную и смывает с себя этот день. Во всяком случае с лица. Без стеснения кидает спортивный в коробку для грязной одежды, оставаясь в боксерах и футболке. Он плетется назад, в голове мутно.       Тэхён раскладывает постель, подбивает подушку, не замечая, как Чонгук прожигает его взглядом. Оценивающим, потому что Тэ тоже уже разделся и остался только в футболке и шортах.       — Слушай, док. — подходит Чонгук сзади и кладет руки на живот Тэхёна. — Может, я тебя просто трахну один раз, и ты отвались от меня? Не будешь носиться и делать вид, что тебе не все равно.       Тэхён замирает и опускает подушку. Сглатывает несколько раз и тихо говорит:       — Я не делаю вид.       Хватка сзади ослабевает, Чонгук резко переворачивает его к себе лицом и хватает за горло, припечатывая к ближайшей стене.       — Заткнись! — злобно выплевывает он и сильнее сжимает тонкое горло. — Всем. Плевать. Я это знаю. Мне это говорили с детства. Я никому ненужное ничтожество.       — Отпу-кха-кха-сти. — пытается вырваться Тэхён, мысленно удивляясь, откуда в пьяном человеке столько силы. Он с вызовом смотрит в озверевшие и пустые глаза Чонгука. — Это не так.              У Чонгука бегают глаза, он пытается зацепиться хоть за какую-то эмоцию. Кровь приливает, кипит. Злость и ненависть накрывают с головой. К себе или к Тэхёну, который так нагло врет, он не понимает. Но точно никогда не поверит, что этот докторишка говорит ему правду.       — Заткнись по-хорошему.       — Чонг… — пытается ещё раз Тэхён, но ему закрывают рот.       Чонгук, совершенно не нежно, впивается в его губы и лезет языком в рот, проникая глубже. Кусает, оттягивает до боли, потом облизывает.       — Кха… — только вырывается изо рта Тэхёна.       Чонгук останавливается, тяжело дышит. Тянется ещё раз к губам Тэхёна, целует уже не так яро, но очень небрежно, бесчувственно.       Потом резко отпускает его горло, сгибается пополам и выблевывает все свои чувства и эмоции.