Лилия

Мне было страшно и холодно. Это был страх, парализующий и не дающий дышать, страх, отключающий мозг. Одно желание — бежать. Но я даже не могла пошевелиться. Оставалось только закрыть глаза и ждать. Чего? Непонятно. Просто ждать и надеяться, что это наконец закончится. — Лилия Картер! Если ты не встанешь сию же секунду, то мы уедем без тебя! Резко открыв глаза, я на мгновение забыла, где нахожусь. Сердце все еще бешено колотилось, а спина была мокрой от пота. Но сон, от которого остался лишь всепоглощающий ужас, уже отступал, уступая место реальности. Фух, приснится же такое… — выдохнула я про себя и со стоном начала выпутываться из влажной простыни. Наскоро умывшись, кое-как расчесав колтуны и заплетая простенькую косу, я бросилась одеваться. К счастью, наряд на сегодняшнее распределение был приготовлен с вечера. Мягкие коричневые брюки до колен, оранжевая футболка и сверху жилет под цвет штанов. На ноги, как всегда, надела сапоги на плоской подошве. Все эти сандалии и мокасины, которые во фракции были в моде, казались мне полной нелепицей. В них было неудобно бегать, тренироваться и лазить по моим любимым яблоням, ветви которых, извиваясь, тянулись до самой крыши нашего дома. Распределение по фракциям проходило в центре города, в огромном зале, где к потолку уходили широкие трибуны, похожие на гигантскую лестницу. Устроившись между родителями, я огляделась. Наш сектор, отведенный Дружелюбным — «самым спокойным и добрым членам общества», как они себя величали, — располагался справа. Слева ютились, кажется, немного пришибленные люди в безликой серой одежде. Они смотрели в основном в пол и тихо переговаривались. — Отреченные такие несчастные… — тихо прошептала мама, искоса поглядывая на соседний сектор. — Даже в зеркало посмотреть не могут. Я невнятно хмыкнула. Больше меня интересовали люди в черной одежде, сидевшие ближе всех к выходу. Они разительно отличались от остальных: шумные, веселые, свободные. В них не было холодного спокойствия Эрудитов, надменности Искренних, неуверенности Отреченных и… лживых, на мой взгляд, улыбок моих софракционников. Ведь секрет нашего «дружелюбия» был мне давно известен. Мы добры не только по характеру — в нашу еду подмешивают сыворотку. Она дает ощущение легкого счастья и любви ко всему живому. Не будь антидота, я бы сейчас сидела с такой же безумно-умиротворенной улыбкой, как и все вокруг. К счастью, я уже давно узнала, как от этого избавиться. Пробравшись в кабинет нашего Лидера, Джоанны, я выяснила, что отвар из корня асфоделя, который у нас используют как удобрение, выводит эту дрянь из крови. С тех пор, принимая его каждое утро, я наконец избавилась от этой навязанной радости и фальшивого умиротворения. Я так глубоко задумалась, что пропустила начало церемонии и очнулась, лишь когда отец сжал мою руку. — Давай, Лилия. Твоя очередь. Я быстро встала, на прощанье поцеловала родителей и уверенно направилась к чашам, ни секунды не сомневаясь в своем выборе. Тест на склонность, пройденный неделей ранее, лишь подтвердил его правильность. Грызла только одна мысль: придется оставить родителей. Но они знали, что я уйду, видели мои тренировки, а отец даже соорудил для меня полосу препятствий на заднем дворе. Отбросив сомнения, я провела лезвием ножа по ладони.