Лилия

Лили. Я знала, что база Бесстрашных находится за городом и даже видела, как лихачи запрыгивают в поезд на ходу. Со стороны это казалось жутко сложным, но не зря же я два года упорно тренировалась. Бег, прыжки, подтягивания — всё это сделало меня выносливой, а мышцы крепкими. Так что, сбросив назойливый жилет, я рванула за остальными новичками по платформе. Ухватившись за ручку, я в последний момент втянула ноги в вагон. И, конечно же, врезалась в какого-то парня в черной кожаной куртке, приложившись лбом ему прямо в переносицу. Ну, за что? — мелькнула мысль. — Эй, драться будем позже, — пробурчал он, зажимая нос. — Мы даже еще не приехали. — Блин, прости, — сказала я, суя ему в руки платок. — Но ты сам виноват, что стоял так близко ко входу. Видел же, что я запрыгиваю. — Я, вообще-то, хотел помочь! — фыркнул он, швырнув окровавленный платок обратно, и удалился в другой конец вагона. Пожав плечами, я плюхнулась на пол, прислонилась к стене трясущегося вагона и принялась разглядывать остальных. Всего нас набралось человек десять. В углу тихо перешептывались двое парней — определенно, Отреченные. Четверо Искренних (включая двух субтильных юношей) держались вместе, а трое Эрудитов с интересом изучали устройство вагона. Из Дружелюбия моему выбору никто не последовал. — Привет! Я — Мари, а это Энни! — ко мне подсели две девушки в одинаковых белых рубашках и черных брюках. — Здорово ты вмазала тому урожденному! — с восхищением прошептала маленькая курносая Энни, смешно тряхнув короткой темной челкой. — Это было не специально, — улыбнулась я. — Просто встал не в то место и не в то время. Кстати, я Лилия, но можно просто Лили. Рада познакомиться! — я пожала протянутые руки. Однако поближе познакомиться мы не успели. Один из Эрудитов воскликнул: — Черт, что они делают? Тут же все переходники начали высовываться в двери и окна, чтобы увидеть, что же так напугало парня. — Перешедшие, внимание! Прыгаем на крышу здания! Кто не прыгнет — уедет к Изгоям! — громко скомандовал один из парней в черном. Тут же все урожденные, ехавшие с нами в одном вагоне, с веселым криком начали выпрыгивать из поезда, который лишь слегка сбросил скорость. А высота-то под нами была приличная… Ну ладно. Если не долечу, то и беспокоиться будет не о чем, — с мрачной иронией подумала я. Секунда свободного падения — и вот я уже качусь по шершавой крыше, сдирая кожу на локтях и коленях о шершавую поверхность. Пока переходники приходили в себя, охая и потирая ушибы, урожденные уже столпились у противоположного края. Там на невысоком парапете стоял парень лет двадцати пяти. Татуировки покрывали его шею, а рельеф торса не скрывала, а скорее выставляла напоказ облегающая черная футболка. — Подошли все сюда и заткнулись! Я — Эрик, лидер фракции Бесстрашие. Вход внизу. Кто не прыгнет, может сразу валить нахуй. Кто первый? — Да уж, а он милашка, — не скрывая сарказма, прошептала мне на ухо Мари. Я согласно кивнула, размышляя о том, что там внизу. Один особо смелый Искренний озвучил этот вопрос и угрюмо потупился, получив в ответ лишь отборный мат от нашего нового «знакомого». — Думаю, там батут или сетка. Если с такой высоты прыгнуть в воду, то легко расшибиться, — поделилась я с девочками и вышла вперед. Успокаивая себя мыслью, что в первый день убивать нас никто не будет, я забралась на парапет, ощущая на себе смесь удивленных взглядов урожденных и откровенного ужаса в глазах остальных переходников. Уух! Ладно, Лил, не дрейфь! Где наша не пропадала?! Где-то в четырех этажах ниже, прямо в асфальте, зияла черная дыра. Дна не было видно. — Ну, че ты, бля, уснула что ль! — рявкнул лидер, теряя терпение. Я посмотрела на него, отметив тяжелый взгляд и играющие жвалки на скулах, выдававшие раздражение. Да уж простите, не каждый же день прыгаешь в двадцатиметровую пропасть. Вздохнув, шагнула в пустоту, мысленно послав Лидера куда подальше. А глаза у него красивые! Никогда таких не видела… --- Эрик. Сны мне не снятся уже давно. Наверное, с тех пор как стал лидером. На меня взвалили дохрена обязанностей: рейды, отчеты, обучение неофитов. Каждый день я приползаю домой либо выжатый как лимон, либо мертвецки пьяный. И ни на какие сны, видимо, моего мозга уже не хватает. Ну и заебись. Хоть по ночам мозг отключается. Но сегодня эта суперспособность меня подвела. Во сне я бродил по пустынным улицам города и что-то или кого-то искал. Слава богу, из этого непонятного, тревожного сна меня выдернула вопящая трель будильника. Бляя, когда же я наконец высплюсь! Душ, кофе, сигарета — и можно продолжать это существование. Ещё и новое мясо сегодня приезжает! Ну, конечно, опять я должен курировать это стадо тупых овец, которые опять будут блеять, как они устали и как им тяжело. Еще и Фор, этот добряк-мягкотелка, назначен инструктором новичков. С ними надо жестко, а то потом получатся у нас не Бесстрашные, а коровьи лепешки. К одиннадцати, заполнив ворох отчетов о рейдах, потерях и уничтоженных Изгоях, которые в последнее время совсем охуели, я наконец поднялся на крышу, куда должен был приехать молодняк и закурил. Бла-бла-бла… Как всегда, одно и то же. Та же речь и те же лишенные хоть капли разума лица, смотрящие на меня, открыв рты. И так каждый год… Однако в этот раз хоть что-то меня удивило. Точнее, кто-то. Обычно первыми прыгают урожденные Бесстрашные — они-то знают про сеть внизу. Но тут, опередив всех, вышла девка в одежде Дружелюбных. А она ничего такая. Высокая, фигура вроде ничего (хотя под этим балахоном черт его разберет), русые волосы до лопаток, мягкие черты лица. Интересно, как скоро они огрубеют? Пока я ее разглядывал, девчонка залезла на парапет и замерла, закусив губу. Ясно. Очередная соплячка, которая пошла в Бесстрашие в розовых очках. Конечно, все телки думают, что у нас тут романтика, рыцари, спасающие слабых девушек от пуль. Но это не так. Тут — смерть, боль, шрамы, которые не закрыть никакими татухами, и никакой романтики. Только жесткий перепихон в подсобке бара с девицами, которые уже знают, зачем пришли. — Ну, че ты, бля, уснула что ль! — рявкнул я, теряя терпение. Она глянула на меня. В небесно-голубых глазах читалась усталость, но и вызов. Словно девчонка пыталась доказать мне... что? Что не боится? Это был взгляд-алгоритм. Быстрый, безошибочный, сканирующий угрозу по моей стойке, напряжению в плечах, гримасе на лице. Но в нём не было паники — лишь холодная, отточенная внимательность существа, для которого мир давно разделился на уровни опасности. Она привыкла видеть угрозу в каждом жесте, но никому, включая себя, не позволяла это заметить. Её взгляд был непроницаемым стеклом, за которым бушевала своя тихая буря. И от этого контраста — ледяной поверхности и спрятанной под ней вечной тревоги — я в миг замешкался. А она отвернулась и молча шагнула вниз. А глаза… чертовски красивые. Таких я еще не видел.