Лилия

Лили. — Стой! Ты кто?! Я замерла на месте, бросив свой тощий вещмешок в дорожную пыль. Подняла руки. Ко мне шли двое Изгоев. Заросшие, в лохмотьях, грязные до невозможности — они вызывали скорее жалость, но чёрные, ухоженные автоматы на груди и злые, подозрительные взгляды отшибали всё сострадание. — Доброго дня! Меня зовут Лили. Родилась в Дружелюбии. По глупости перешла в Бесстрашие… и меня выгнали, — я постаралась вложить в голос злость и горечь. — Эти болваны продвигают своих, урождённых. Шансов у меня не было, хотя я рвала жилы. Видно, не судьба… Позвольте примкнуть к вам. Или останется только сдохнуть с голоду в одиночку. — Это решим не мы, — шагнул вперёд старший из них. Навскидку — лет шестьдесят, но на улице стареют быстро, так что могло быть и за сорок. Синий пиджак и серые брюки были в масляных пятнах. Запах от него чувствовался за несколько метров. — Иди за нами. Представишься командиру. Следуя за провожатыми по огромному ангару, я изо всех сил старалась не скривиться. Вонь стояла невыносимая. На матрасах, тюфяках, прямо на одеялах сидели люди. Бегали чумазые дети. Повсюду чадили костры, в которые, судя по запаху, кидали всё подряд. Главное — горело. Обитатели этого «города» почти не обращали на нас внимания. Одни что-то варили в жестяных банках, другие чинили одежду, уже, кажется, в сотый раз. Кто-то просто умирал. Мы прошли мимо нескольких тюфяков, на которых лежали бледные, обтянутые кожей скелеты — старики. Понять, что они ещё живы, можно было только по сидящим рядом родственникам, которые уже смотрели на их немногие пожитки жадными глазами. Старых было мало. В основном — девушки, подростки, зрелые мужчины. Все худые, с пустыми глазами. Взрослых женщин — единицы. Логично: «охотников» много, рожать в таких условиях — смертельный риск. Пройдя дальше, мы пролезли через дыру в стене в соседний ангар. Здесь уже были подобия комнат — огороженные пространства из бочек, шифера, досок. Видимо, это был «элитный район». К одной из таких построек меня и подвели. — Тут живет Бран. Сейчас он за главного. Я его предупрежу, потом вызовет, — старший зашёл внутрь. Мы остались вдвоём с молодым парнем. Тот был чуть старше меня. Взгляд умный, даже дружелюбный. Волосы до плеч пепельного цвета были спутаны, но не так отвратительно грязны, как у остальных. — Меня зовут Кит. Серьги лучше сними, а то вместе с ушами оторвут. Потом, если всё норм, сможешь обменять на что-то полезное, — он кивнул на мои маленькие серебряные звёздочки-гвоздики. Пробормотав благодарность, я спрятала их в нагрудный карман. Лучше не рисковать. Но менять не буду. Эти серьги были подарком Эрика. В день нашего первого поцелуя, вернувшись в спальню, я нашла под подушкой коробочку с запиской: «Не позволяй никому потушить твой свет». Эрик был тот ещё романтик. Хотя сложно примерить это слово к человеку, который заставлял провинившихся новичков висеть над пропастью, цепляясь за балки… Воспоминание. Это было ещё на первом этапе инициации. Меня тогда не было — я вела побитую Мари в лазарет. Потом Энн рассказывала, лицо лидера было таким жутким, что потом снилось в кошмарах. Всё из-за того, что Стив, которому нравилась Мари, стал кричать, что бой должен быть честным, с равными по весу. Эрик «милостиво» остановил поединок и устроил показательное представление о том, что бывает за пререкания. Иногда мне становилось страшно: вдруг он такой и есть на самом деле? Но я вспоминала его руки в моих волосах, тёплые губы и глаза, полные такой нежности, что все сомнения таяли. Глаза не умеют врать. Настоящее. После короткой «беседы» с командиром Изгоев Браном мне выделили тюфяк и отправили обустраиваться. Я перевела дух. Бран — мужчина лет тридцати, высокий, темноволосый. Сидя за самодельным столом, он производил внушительное впечатление. Непонятно, как такой оказался здесь. Силы в нём было предостаточно, да и с головой, видимо, всё в порядке, раз стал командиром. Всё прояснилось, когда он встал и, сильно прихрамывая, прошёл к шкафу. — Интересно, что с ногой? — Поймав мой взгляд, спросил он, садясь обратно и чуть морщась. — Сам знаешь, лихачи — отбитые на всю голову. Я таким был. На спор полез до верха Ямы. И пизданулся… Открытый перелом. До конца так и не восстановился — травма сложная. Молодой, дурной… До конца инициации недели не хватило. Пришлось уйти. С тех пор тут. И знаешь — неплохо живу. Сначала туговато было, но когда Лидер пришёл — всё наладилось. Вот даже положение есть. А ты, говоришь, не смогла тесты пройти? — Я бы прошла! — в голосе прозвучала искренняя злость, которую не надо было изображать. — Но чёртов Макс взял девчонку-урождённую. У неё время в пейзажах на тридцать секунд больше, но он всё равно дал шанс ей. Типа на первом этапе показатели лучше. Меня просто слили! Я выложила заученную легенду, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Жизнь несправедлива, — пожал он плечами. — Ладно, девка ты молодая. Прикреплю к сборщикам, потом посмотрим. Завтра найдёт тебя старший. Группами ходите по городу, ищете еду. Нужно много. — Поняла. А с Лидером мне не надо поговорить? Всё-таки новый человек… — Обычно да, он собеседования проводит. Но сейчас его нет. Уехал по другим стоянкам, уговаривать присоединиться. Так что пока я за главного. Всё, иди. Так началась моя жизнь среди Изгоев. Каждый день мы вчетвером шарились по городу в поисках еды. Сложно. Но больше всего бесило, что никакой полезной информации на таких «прогулках» не добыть. Мои «коллеги» молча шли в назначенный сектор и расходились по заброшкам, роясь в надежде найти консервы. Их было мало, и все давно просрочены, но это всё равно лучше, чем крысы. Да, такое здесь тоже ели. К счастью, я узнала об этом только из рассказов Кита, с которым неожиданно сдружилась. Он был неплохим парнем. Родился в Искренности, потом решил перейти в Эрудицию — и завалил финальный экзамен. Выбрал стать Изгоем, а не подопытным кроликом. Не жалел. По вечерам мы сидели на своих тюфяках и болтали о ерунде. Эти разговоры спасали от одиночества и тихо сводящей с ума тревоги. Но и выведать что-то важное у него не получалось — он сам был на побегушках и особо ничего не знал. Единственное, что удалось выяснить, — примерную численность обитателей ангара. Потом, когда все засыпали, я прокрадывалась на улицу и связывалась с Эриком. Рассказывала коротко: общее настроение, отношения. О своём состоянии — старалась не говорить, не хотела выглядеть слабой. Он, в свою очередь, делился, как идёт подготовка к возможному столкновению, но без деталей — боялся, что подслушают. Так прошли две недели. Я безумно скучала. И слышала в его голосе с каждым разом всё большее напряжение. Он всё настойчивее спрашивал, есть ли смысл в моём нахождении там, давая понять, что может поговорить с Максом и отозвать. Мне этого хотелось до боли, но чувство собственной бесполезности давило, как бетонная плита. Поэтому я твердила: «Всё впереди. Надо дождаться, когда Лидер вернётся». И он вернулся. В один из дней, когда мы, уставшие и пустые, вернулись с обхода, по ангару прокатился шепот: — Лидер вернулся! — Лидер! Но никаких сборов не было. Все, обсудив новость, потихоньку разошлись. Для меня же это был шанс. Скорее всего, Лидер сначала собрал командиров. Дождавшись, когда стихнет последний шорох, я крадучись пробиралась к дальнему концу ангара, где располагалось его жилище. В его «комнате» горел свет. Судя по голосам, там было не меньше трёх человек. Я устроилась между двух ржавых бочек, прижавшись к тонкой фанерной стенке, и затаила дыхание. Сначала говорил Бран — докладывал об обстановке: сколько прибыло новых, как с провиантом… Я старательно запоминала цифры, жалея, что не взяла ничего для записи. Отчёт шёл минут двадцать. Спина онемела, но уходить и думать не стоило. Я только молилась, чтобы никому не вздумалось выйти. Когда Бран замолчал, раздался другой голос. Тихий, басовитый, с железной ноткой власти. Я не поверила своим ушам. Привстав, я заглянула в щель. Тот, кто говорил, был высок. Он стоял полубоком, листая какую-то папку. Рыжие волосы до плеч блестели в свете лампы. И это лицо… Лицо, которое невозможно забыть. Как?.. Как это возможно?! Не соображая ничего, на автомате, спотыкаясь, я побрела обратно к своему тюфяку. Схватила рацию и, всё ещё находясь в состоянии шока, выскочила на улицу. Надо срочно связаться! Мне нельзя тут оставаться! — Приём, приём! Эрик, ты слышишь?! — Лили, приём! Что случилось? Что с твоим голосом?! — Эрик, он тут! Лидер… это Клайд. Мне нельзя тут оставаться! В лучшем случае убьют. Он мне не поверит, слишком хорошо меня знает! — Так, так, так… Выходит, я был прав. Холодный, насмешливый голос прозвучал прямо за спиной. Я обернулась, выронив рацию. Из темноты на меня выходило моё ожившее кошмарное воспоминание. — Ну, привет, Лилия Картер.