Картины Ужаса (Новелла)

Ло Вэй не представлял, как то, что Сяо Циньсянь курит, может быть зацепкой. Почему картина пытается скрыть это? Пока он размышлял над этим вопросом, они подошли к забегаловке. Цинь Си остановился и посмотрел на Ло Вэя.  — Пока небо ещё светлое, давайте покажем ему наши отметки на лицах, чтобы узнать, изменились ли они со вчерашнего вечера. На самом деле ему не нужно было присматриваться. Все лица были прямо перед глазами Ло Вэя всё это время. Он уже запомнил каждую мелочь. — Ничего не изменилось. Всё почти так же, как и вчера вечером, только красная метка Чжао Яньбао, внезапно появившаяся сегодня, постепенно темнеет. — Какой она формы? — не удержалась от вопроса Чжао Яньбао.  — Тут даже не форма. Больше похоже на то, что кисть обмакнули в киноварь, а потом сделали мазок, — описал Ло Вэй. Чжао Яньбао кивнула и больше ничего не сказала. Было бы ложью сказать, что ей не страшно.  Хотя самый важный для неё человек ушёл, это не означало, что все живые перестанут вдруг существовать. Было много способов тосковать по мёртвым, но это не обязательно означало следовать за ними в могилу. Поэтому Чжао Яньбао всё ещё боялась смерти. Чжао Яньбао уже была в таком состоянии, но остальные паниковали даже сильнее. Сяо Циньсянь начала усмехаться, чтобы скрыть свою нервозность.  — Ты всё ещё в настроении есть. Сейчас для всех лучше найти способ жить вместе. Когда придет опасность, мы сможем противостоять вместе! — Да, да, я думаю, их детективное агентство довольно большое. Мы можем переехать туда! — Юй Цзи отчаянно кивнул, услышав это. Его лицо и так было бледным, но с наступлением ночи оно стало ещё бледнее. — Мне очень страшно. Сосед по комнате, который спал со мной прошлой ночью... я до сих пор вижу его, когда закрываю глаза. Лион тоже высказал своё мнение: — Если я смогу жить с доктором Цинь, думаю, мне будет спокойнее! Если зверь в чьем-то теле действительно может навредить, возможно, доктор Цинь сможет найти способ помочь.  Цинь Си горько улыбнулся. — Я всего лишь обычный хирург. Я не бог. Я не могу ничего сделать со зверем. К тому же, расположение каждого из нас уже определено. Это одно из правил этой картины. Если кто-то нарушит его, вам больше не придётся переживать об обратной реакции зверя. Боюсь, вы умрёте от других неблагоприятных случайностей куда раньше.  — Обратной реакции? — Кэ Сюнь тонко уловил смысл этих слов. Цинь Си пояснил:  — Зверь изначально зарождается в сердцах людей. Поначалу это может быть просто мысль, но когда ты прокручиваешь её в голове снова и снова, она постепенно укореняется в теле и превращается в зверя. Убийство того, что живет в сердце, не так уж и сложно назвать обратной реакцией. — Мне просто интересно, можно ли использовать эту же идею, чтобы сделать зверя меньше или избавиться от него, развеяв. — Кэ Сюнь посмотрел на Цинь Си и не смог скрыть своего беспокойства за давнего напарника. — Возьмем для примера Чи Лэй. Смерть избавила её от навязчивой идеи, но если бы она смогла избавиться от неё раньше, разве это не уничтожило бы зверя? — В просмотренных мною материалах подобных случаев нет. В конце концов, никто в этом городе раньше не мог видеть красные метки на лицах живых, так что предотвратить смерть было невозможно. Даже если метки исчезали, доказательств этому нет. — Лицо Цинь Си выражало сожаление. Чжу Хаовэнь уже докурил сигарету перед забегаловкой. Он её затушил и выбросил в специальное для окурков место. — Давайте не будем стоять здесь и мешать людям. Пойдем внутрь, поедим и обсудим всё. Хотя у каждого были свои мысли, они должны были поесть. Только насытившись, они смогут противостоять всевозможным опасностям, хотя эта пища может лишь накормить зверей в их телах. Ло Вэй шёл рядом с Чжу Хаовэнем.  — Ты слышал, что я только что сказал?  Чжу Хаовэнь был немного озадачен. — О курении? — Да. — Ло Вэй кивнул. — Во многих общественных местах есть зоны для курения, даже в больницах. Но, увы, среди нас курильщиков почти нет, так что тебе придётся ходить туда одному. Ло Вэю приходилось развивать тему осторожно, опасаясь, что Чжу Хаовэнь в ответ скажет что-то совершенно не относящееся к делу. Однако Чжу Хаовэнь услышал его очень отчетливо.  — Во-первых, кажется, я один в нашей компании курю. Во-вторых, я вообще не люблю ходить в зону для курения с кем-то, особенно если мы не особо знакомы. В сердце Ло Вэя вспыхнула тайная радость. Это было похоже на использование кодовых слов для шифров. Некоторые ключевые термины нельзя было произносить, но другие слова можно было использовать ловко и хитро, чтобы передать смысл.  — В этих местах для курения есть разделение на мужчин и женщин? Просто спрашиваю чисто из любопытства. Чжу Хаовэнь почувствовал себя ещё более странно. Ему казалось, что эти вопросы совсем не соответствуют характеру Ло Вэя, но он всё равно ответил:  — Это разумно. Люди склонны оставаться с представителями одного пола. Особенно женщины. Похоже, им нравится держаться вместе. В этой больнице нет места для курения специально для женщин. Ло Вэй заволновался, его мысли сильно путались и стали беспорядочными. Оглянувшись, он заметил Му Йирана, который наблюдал за ними. Это была спасительная соломинка. Му Йиран подошел к ним. Окинув взглядом Сяо Циньсянь перед ним, он сказал:  — Я видел, как она курила вчера вечером, причём много. Но если посмотреть на её поведение днём, то, похоже, всё не так просто. Возможно, из-за того, что днём происходило слишком много событий, а Сяо Циньсянь не была той, за кем Му Йиран хотел наблюдать, он до поры до времени игнорировал эту проблему. Ло Вэй был так тронут, что чуть не расплакался.  — Итак, вы ведь не забудете, о чём мы говорили, через несколько минут, правда? Му Йиран улыбнулся. — Я так не думаю. Это, должно быть, тоже часть правил: если кто-то из горожан сам обнаружил секрет и упомянул о нём, то он уже не исчезнет бесследно в этом городе. Сбитый с толку Чжу Хаовэнь посмотрел на Ло Вэя. Неужели этот парень собрался стать геем..? Ло Вэй решил высказать свои мысли на одном дыхании.  — Вообще-то, когда вчера вечером я выходил из твоей комнаты, видел её в коридоре. Она была в странном состоянии и сказала, что кто-то звонил в её комнату.. Му Йиран внезапно посмотрел вперёд. — Надеюсь, моё вчерашнее место никто не займёт. Оно самое тихое и уединённое.  Ло Вэй: "...Это всё равно что довести до кипения кастрюлю с лапшой быстрого приготовления, а потом вдруг вылить туда бутылку ледяной воды". Что-то происходило возле кассы. Несколько человек громко разговаривали с кассиршей. Среди них громче всех звучал голос Сяо Циньсянь. — Ещё 33 покупки?! Как такое возможно? Мы же сделали только две! Кассирша улыбнулась и терпеливо объяснила: — Лимит вашей карты – 39. На данный момент вы расплачивались дважды, и теперь осталось 33. — Какого хрена... — Сяо Циньсянь всё-таки взорвалась. — Ты считать вообще умеешь? 39 минус два – это, очевидно, 37! Как у тебя вышло 33?! Ваше заведение дурит покупателей. Используете трюк с первой бесплатной покупкой, чтобы привлечь множество возвращающихся клиентов, а потом проворачиваете что-то с их картами! Но ваш подход слишком идиотский, что ставит под сомнение ваши lQ и EQ! Кэ Сюнь жестом попросил Сяо Циньсянь замолчать, а затем передал свою карту кассирше, которая тоже выглядела недовольной. — Сестра, не могли бы вы проверить мою карту? Сестра-кассирша посмотрела на этого солнечного и красивого спортивного брата, и ей стало немного легче. Она проверила его карту и сказала:  — Сэр, у вас такая же ситуация, как и у неё. На данный момент у вас ещё 37 покупок. После оплаты картой останется 33. — Почему так, сестра? — Кэ Сюнь продолжал улыбаться. — Мы только недавно прибыли сюда и до сих пор не очень хорошо понимаем некоторые правила. — Это Синьчэн, поэтому все даты здесь чётные, — сладким голосом сказала кассирша. — Вчера было 6 апреля, сегодня 8 апреля, а завтра будет 10 апреля. — А... — Кэ Сюнь на некоторое время потерял дар речи. Какие-то безумные правила – даже страннее, чем в Стране девушек, Стране прямой кишки или Стране чёрных зубов. [1] [1] "Страна девушек" – отсылка к классическим сюжетам.  "Страна прямой кишки" – шуточное название вымышленной страны. Используется как гиперболически абсурдное место. "Страна чёрных зубов" – исторический этнографический образ, где люди окрашивали зубы в чёрный. Остальные в группе тоже были ошеломлены. Лион даже разразился матом на английском. Наконец он прочистил горло и сказал:  — Вы хотите сказать, что каждый день здесь считается за два? Даже если бы моё тело прожило всего 24 часа, в этом городе это равносильно 48 часами? Поэтому, даже если мы поели всего три раза, в этом городе это шесть?  Вэй Дун не удержался и добавил: — Иначе говоря, 40-летнему человеку в этом городе на самом деле 20. — Вы меня совсем запутали! — не удержалась от смеха кассирша. — Примерно так и есть. Я родилась в этом городе, поэтому привыкла к такому исчислению времени. Люди, которые родились здесь, не задумываются об этом с философской точки зрения. Думаю, в этом как раз и есть романтика города – всё должно быть парным. — Понятно. Раз уж так, пойдемте присядем. — Вэй Дун потянул за собой друга детства и подошёл к тому же столику, который они занимали вчера. — Кэ'эр, ты должен позаботиться обо мне, я снова хочу выпить... Му Йиран шёл позади и остановился у кассы, чтобы спросить:  — Мне просто любопытно, много ли здесь иногородних? Сестра-кассир почувствовала, что сегодня она особенно благословенна, и её настроение тоже стало лучше. — Многие люди переехали в Синьчэн из других мест. Ведь здесь прекрасные пейзажи и очень хорошая планировка города. Му Йиран продолжил задавать вопросы:  — Нужно ли иногородним подавать заявление на получение временного вида на жительство? После этого они будут считаться местными жителями или всё ещё – приезжими? — Не беспокойтесь об этом. В наше городе нет ксенофобии. Если на удостоверении личности стоит штамп нашего города – значит, вы наш земляк, наш брат или сестра! — сказала кассирша. Её лицо слегка покраснело, и она добавила: — Кроме того, браки между жителями одного города дают массу преимуществ. — Что если люди из этого города вступят в брак с кем-то не из Синьчэна? — Взгляд Му Йирана стал ещё глубже, когда он размышлял об этом. Кассирша стала более разговорчивой из-за этого взгляда.  — Я никогда не видел людей за пределами Синьчэна. Безопасность здесь настолько хороша, что они не могут проникнуть сюда незаконно. Если жители города захотят выйти за его пределы, они никогда не смогут вернуться, и точно так же, если чужаки захотят поселиться здесь, они никогда не смогут покинуть город. — Значит, однажды попав сюда, уйти невозможно? — Му Йиран снова спросил, но уже более тяжёлым тоном. — Наш город так хорош, зачем кому-то уезжать? — спросила кассирша с улыбкой. Му Йиран тоже слабо улыбнулся.  — Да, это действительно волшебный и красивый город, который заставляет многих людей задерживаться здесь надолго.