Картины Ужаса (Новелла)

Небо понемногу светлело после мрака, но уже близился вечер. Сяо Циньсянь посмотрела на эскиз свадебного платья, который набросала совсем недавно, и нахмурилась: — У меня голова тяжёлая, почему я вообще придумала такой старомодный и консервативный фасон? Терпеть такое не могу. Чжао Яньбао внимательно изучила рисунок: — Это как раз тот стиль, который нравился Чи Лэй.  — Правда? Тогда… — Я поблагодарю тебя от её имени.  — Не стоит. — Сяо Циньсянь почувствовала неловкость и даже лёгкое сомнение – это платье совсем не было похоже на её собственный стиль. Трудно было поверить, что это она сама нарисовала. Неужели у умерших и правда есть духовная связь с этим миром? Может, пока гремела гроза и сгущалась темнота, Чи Лэй воспользовалась рукой похоронного стилиста, чтобы нарисовать себе свадебное платье? От этой мысли Сяо Циньсянь невольно поёжилась. К этому моменту все одиннадцать членов группы собрались в коридоре. Цинь Си сказал: — Два килограмма зверей, которые мы собрали, уже помещены в специальный холодильный шкаф. Можете не переживать – они надёжно заперты.  Цинь Си посмотрел на вечернее небо за окном: — Ужинать будем снова в больничной столовой или найдём место получше? Никому не хотелось оставаться в больнице. С наступлением темноты у всех и вовсе пропал аппетит. Лион предложил: — А давайте снова пойдём в тот буфет, где были вчера.  Предложение поддержали, и вся группа вышла из больницы, направившись к забегаловке по уже знакомой улице. Су Бэньсинь, закутавшись в своё большое бохо-пончо, шла рядом с Му Йираном и Кэ Сюнем. Она невольно вздохнула: — Эх… Если отбросить всё остальное, возможность пожить в такой прекрасной весне – словно подарок от художника.  Кэ Сюнь поднял голову и посмотрел на ветви горного персика, свесившиеся с угла стены: — В прежних картинах редко встречались чёткие смены времён года. Обычно сезонность почти исчезала из восприятия. Раз здесь всё так ярко выражено, значит, в этом есть скрытый смысл.  Су Бэньсинь улыбнулась: — Весна всегда ассоциируется с романтикой, чувствами, всем таким… Наверное, она лучше всего вписывается в атмосферу Синьчэна – города, созданного как воплощение романтики.  Кэ Сюнь задумчиво добавил: — Но если рассматривать сегодняшних двух зверей, то сводить всё только к теме любви… слишком примитивно. — Закончив, он поймал себя на мысли, что это прозвучало совсем не в его духе. Кэ Сюнь шёл вдоль стены, сложенной из розового камня; тёплый бежевый свитер придавал ему какое-то новое, мягкое настроение. Даже полицейская форма, перекинутая через руку, выглядела вполне уместно. Су Бэньсинь подняла голову, глядя на нежно-зелёные ветви – те самые, что бывают только весной: — Любовь по природе своей тяжёлая, объёмная. Она не может быть простой. Как бы ни был чист человек по происхождению, если у него есть мысли, любовь всегда будет иметь слои. А вот звери – они действительно простые. И потому такие упрямые.  Кэ Сюнь слушал, но полностью согласиться не смог: — Эти звери – порождение негативных эмоций. Они не могут быть простыми.  Су Бэньсинь посмотрела на него, задумалась и медленно кивнула. Впереди шёл Цинь Си и рассказывал остальным: — Похороны и все посмертные дела людей, у которых после смерти проявляется зверь, берёт на себя полиция. Говорят, оформление у всех одинаковое.  Юй Цзи спросил: — А что обычно делают со зверями? — Большинство, говорят, передают их городу. Формально это называют пожертвованием, но на деле за это дают очень хорошие деньги.  Сяо Циньсянь уже почти вернулась в своё обычное состояние и язвительно заметила: — Иронично. Обычная торговля, а подают как благотворительность.  — Если говорить о ценности самих зверей, — продолжил Цинь Си, — сколько бы городское управление ни выплачивало за них, всё равно это не сопоставимо с тем, чем зверь является на самом деле. Конечно, это лишь мои догадки. Какова их настоящая польза? В тех материалах, что лежат у меня в кабинете, об этом точно не написано.  Су Бэньсинь перешла на быстрый шаг и поравнялась с Ло Вэем, который шёл где-то посередине группы: — Почему ты сегодня такой молчаливый? — Я вообще мало говорю.  — Я считаю нас одной командой. Не отдаляйся.  — Спасибо. — Ло Вэй посмотрел на Сяо Циньсянь, которая впереди что-то оживлённо рассказывала. — Ты видела, как она сегодня курила? Су Бэньсинь улыбнулась ему: — Мне кажется, ранняя весна – самое прекрасное время. Даже лучше поздней весны, когда всё в цвету.  — Ладно, считай, я ничего не спрашивал. — Ло Вэй криво усмехнулся. Кэ Сюнь и Му Йиран постепенно отстали от остальных. — Ты всё время наблюдаешь за доктором Цинь, — сказал Кэ Сюнь, глядя на их длинные тени на мостовой. Закат позади делал этот мир ещё более осязаемым. — На самом деле, отношения между светом и тенью – это самое чудесное. Как сейчас на закате. Он явно вытягивает наши тени, но солнце действует в противоположном направлении. — Му Йиран продемонстрировал редкую улыбку, которая будто ввела Кэ Сюня в гипноз. Ему показалось, что все белые благоухающие цветы в этом мире распускаются один за другим. Их широкие плечи были прижаты друг к другу, и он чувствовал себя спокойно.  — Я не задумывался над этим вопросом. Но раз уж ты заговорил об этом, то такая сила отличается от всех сил в мире. Чем больше на запад, тем больше наши тени обращены на восток, как будто наши тени вытянуты в противоположном направлении. — Синьчэн, похоже, тоже обладает такой неописуемой силой. — Му Йиран прищурился, чтобы увидеть девятерых членов группы, идущих впереди. — Эти звери – сокрытое в самой глубине человеческих сердец, поэтому мы не можем ничего предварительно проанализировать. Если моя догадка верна, то те, у кого есть красные метки, уже должны понимать корень своих внутренних конфликтов. — К слову об этом. — Кэ Сюнь собирался сказать, что опытные могут сначала поговорить, чтобы узнать, смогут ли они понять, почему появился зверь. Таким образом, они смогут решить проблему, устроив мозговой штурм. — Итак, что, по-твоему, не так с доктором Цинь? Му Йиран слегка улыбнулся. — Проблема не только у доктора Цинь. С тобой тоже что-то не так.  — А? — Не кажется ли тебе, что обращение, которое ты используешь, немного странное? — Му Йиран поднял руку. — Ты уже давно не называл Цинь Си доктором Цинь. Действительно, Кэ Сюнь обычно называл Цинь Си братом Цинь и иногда в шутку – стариком Цинь. Так официально, доктором Цинь, больше никто его не называл, кроме Му Йирана. Однако Кэ Сюнь считал, что это легко объяснить:  — В конце концов, только в этой картине Цинь Си действительно врач. Я никогда не видел его в реальном мире. Здесь он по-настоящему проявил себя как хирург. — Похоже, Цинь Си чувствует то же самое, — сказал Му Йиран. — Он очень хорошо вписался в этот мир. Кэ Сюнь, казалось, понял.  — Может, это из-за зверя? Кэ Сюнь вспомнил слова Ло Вэя о большом красном пятне на лбу Цинь Си. Каким может быть этот зверь? Свирепым? Нетерпеливым? Или как невидимый слон? — Именно перемены в поведении Цинь Си открыли мне глаза на весь ужас этого города. — Му Йиран взял Кэ Сюня за руку. Пальцы обоих были холодными, поэтому они попытались согреть друг друга. Им это удалось без особых усилий, их пальцы едва заметно переплелись. Если бы свет и тень тоже могли достичь такого искреннего понимания, возможно, было бы легче разгадать тайну Синьчэна. — Мне нужно поговорить с доктором Цинь сегодня вечером... Цинь Си. — Кэ Сюнь всё больше беспокоился о Цинь Си. — Этот зверь слишком страшен, от него зависит жизнь хозяина. Иногда противостояние лицом к лицу было не таким страшным. Даже при огромном неравенстве сил храбрость в конце концов могла победить. Он также не боялся врагов, скрывающихся в темноте. Пока он сохранял спокойствие, он всегда мог заставить другую сторону раскрыть тайны. Но, пожалуй, самое страшное – когда человек остаётся в горе, не выходя из глубокой глуши, поэтому он никогда не увидит настоящий облик Лушаня. [1]  [1] Гора в Китае. Переносно – "никогда не увидишь истинного положения вещей" или "не постигнешь сути". — Да, сегодня вечером нужно утроить собрание. — Му Йиран посмотрел на Ло Вэя, который шёл впереди. Он нахмурился и сделал два шага, чтобы догнать его. — Я весь день хотел тебя спросить, но меня отвлекали. Сегодня мы видели много людей, будь то на улице или в больнице. У скольких из них есть красные пятна на лбу? Ло Вэй замедлил шаг и криво улыбнулся.  — Господин Му, вы наконец-то вспомнили, что нужно задать мне этот вопрос. — Ты уже напоминал мне? — Му Йиран достал из кармана листок бумаги, на котором были сделаны странные пометки времени. — Во время обеда в кафетерии? Дважды? Или сегодня днём в ожидании операции? Трижды? Конечно, ещё и во время утренней операции, но я не полумал записать это в то время. Ло Вэй выдохнул с облегчением.   — Такое ощущение, что я весь день кричал в одинокой деревне и наконец-то получил ответ в сумерках. — Прости. Я просто обедал и обнаружил, что в нашем с тобой общении всегда возникают паузы, но я не знал, что сказать. Поэтому я начал тайком записывать эти моменты на бумагу. — Спасибо за мудрость. — Ло Вэй не мог удержаться от смеха. — Я уже дважды говорил об этом, но никому не было дела. Что касается других людей в этом городе, то красные метки примерно у 30 % от общего количества. Не думаю, что они сами об этом знают. Му Йиран кивнул.  — В конце концов, в этом городе звери могут быть обнаружены только профессионалами и в телах мертвецов. Му Йиран смотрел на Ло Вэя. — Заставлять тебя проходить через всё это в одиночку, действительно, жестоко. — Ничего страшного, я вообще не очень компанейский человек, — успокаивал себя Ло Вэй. Му Йиран продолжил: — Я отметил в общей сложности 5 временных точек. То есть было 5 случаев, когда мы не могли общаться. Если ты озвучишь вопрос в одностороннем порядке, мы не услышим. Мы услышим ответ только если сами догадаемся спросить.  — Вот это я понимаю, я как сверхъестественная сущность... — пошутил Ло Вэй. — Помимо вопроса, заданного только что, что ты хотел сказать в остальные три момента времени? — снова спросил Му Йиран. Ло Вэй не знал, с кого начать, и его взгляд упал на Сяо Циньсянь перед ним.  — Давай поговорим о ней. Вчера вечером она много курила, а сегодня не взяла ни одной сигареты. Я думаю, что это странно. Зависимые люди не смогли бы так долго терпеть. Му Йиран погрузился в раздумья и посмотрел в даль длинной улицы.  — Думаю, нам стоит обсудить титульную страницу. Мы должны разобраться с этим хотя бы сегодня. — Хорошо. — Ло Вэю хотелось плакать. — Тогда пока не будем говорить о курении. — Только две женщины прочитали эту книгу. Я думаю, что Су Бэньсинь более надёжна. — Да, я тоже не считаю женщин, которые любят курить, надёжными. — Ло Вэй изо всех сил старался поднять эту тему. Му Йиран вдруг посмотрел на Ло Вэя, достал из кармана полицейской формы ручку и записал на бумаге: 18:39.