Last chance

            Missio — Dizzy

      Шесть дней спустя. Вечер.       Чонгук зол. Чон в ярости! Нет, Чон Чонгук в бешенстве!              У Чонгука не было секса уже пять дней. В то утро, как он проснулся в одиночестве, от Тэхёна даже сообщения с точкой не было. Нет, Чонгук не волнуется о нем…       Ой, пиздёж.       Чонгуку просто нужен секс. О-о-очень нужен. До боли внизу живота.       Как Тэхён и обещал, он пропал с радаров, но и Чон не искал прям очень сильно.       Пиздит.       Но, пошёл шестой день, Чонгуку интересно, где носит эту упругую задницу?       Пусть певец не признает, но ему чисто по-человечески интересно. Переживает, черт возьми.        Первые дни всё было нормально, Чонгук погрузился в подготовку промо к новой песне диких, но иногда проскакивали картинки разбитого Тэхёна.       Ким просил всё забыть и Чон постарался.       Спойлер: нихрена не вышло.       Сейчас у Чона едет крыша. Ему нужно спустить пар так, как он это любит. Потому что ни бокс, ни танцы до истощения, не помогли. А пойти налево не хочется, а по правде — стрёмно, блять! Чонгук очень хорошо помнит слова Тэхёна о его убийстве и знаете что… Чонгук ему, блять, верит!       Чон в каждом ищет Тэхёна. В охране, стаффе, простых прохожих. Везде мерещится лицо Тэхёна готовое разорвать ему глотку.       — Черт, — вздыхает Чонгук и трет переносицу.       На телефон с того же самого номера пришло сообщение. Это уже пятнадцатое за два дня.

«Это опасно, не идите туда»

      — Сука, — бормочет Чон и трет пальцами подбородок. — Стрёмно, но Намджун мне голову открутит если я и тут облажаюсь…       — Вы что-то сказали? — охранник посмотрел на певца в зеркало заднего вида.       — Нет, — холодно отозвался Чонгук и заблокировал телефон. — Ждите тут, — он положил ладонь на дверную ручку. — И держите телефон на громкой, что-то мне это не нравится, — Чон открыл дверь, и хотел уже выйти из машины, покончить с этим побыстрее, но его остановил голос охранника.       — Я чего-то не знаю?       Чонгук на это только фыркнул и хлопнул дверью авто.       «Поверь, чувак, ты многое не знаешь»: — про себя подумал он и подошёл ко входу в ресторан.       — Блять, — сорвалось с обветренных губ.       Чонгука неистово трясет. Ему не нравится это чувство. Но что может случиться? Чон же идет на ужин с президентом компании, которая спонсирует их.       Но почему, блять, только он?! Да, он пропустил интервью, признает. Но могли просто дать нагоняй, да хоть зарплату урезать, а они к себе позвали.       ОН к себе позвал.       В ресторан, блять?!       Чонгуку пиздец не нравится это липкое чувство опасности.       Чон на негнущихся ногах подходит к двери.       В этом ресторане могут заказать столик только богатые или знаменитые. Чаще всего богатые, поэтому тут очень серьёзная конфиденциальность. Персонал не докучает, приходит только по зову. Есть столики в общем зале, есть и вип.       Да, прикольно. Дикие бывали тут пару раз, а потом перестали резервировать здесь место, после какого-то сообщения в лейбл. Чонгук особо не интересовался этим. Было тупо похер. Но в чём прикол? Да, конфиденциальность хорошая; ничто отсюда не выйдет. Никто сюда так просто не войдет и… не выйдет.       Чонгук открывает дверь и бросает взгляд на камеру словно знает, что на него смотрит кто-то.       Ангел хранитель?       Чона сразу встречает администратор и ведет в вип-комнату. Почему парень не удивлен, что заказали именно випку? Но, что больше напугало — у него, блять, телефон отобрали. И не персонал ресторана, а охрана президента компании.              Почему это липкое чувство стало больше? Почему Чонгуку стало тяжелее дышать? Почему Чон надеется, что его кто-то спасёт?       После того как нога Чонгука ступила в эту вип-комнату, парень помнит только мерзкое лицо президента в морщинах и, идиотскую улыбку. То как тот выписал ему звиздюлей за то, что он не пришёл на интервью. Потом бокал какого-то алкоголя, после которого Чонгука жёстко понесло.       Точно ли это был алкоголь?       Ощущение реальности приходит к Чонгуку, когда он чувствует холод в нижней части тела и язык, что «ласкает» его шею, но почему-то это неприятно… Тэхён так не делал.       Почему Чонгук вспомнил Кима?       Чон мычит от неприятного чувства холода внизу, пытается оттолкнуть от себя кого-то, но всё на что способен — слабо ударить мужчину коленом в выпирающий живот.       — Не… Не нужно, — вертит головой и ежится от мерзкого языка на своих ключицах. — Пожал…       — Не сопротивляйся, Чонгук, я сделаю тебе приятно, — мерзким голосом говорит мужчина и тянется к боксерам певца. — Нужно платить за твой провтык, — президент цепляет пальцем резинку белых боксеров и тянет вниз, но рука вздрагивает, когда из коридора доносится выстрел. — Какого?       — Не делайте этого… — Чонгук приоткрывает глаза всего на секунду, затем резко зажмуривает, когда громкий хлопок заполняет комнату и, дверь с громким грохотом ударяется о стену.

      Blood water — grandson

      — Убью, — рычит кто-то.       Президент смотрит на кого-то облаченного в чёрный. Массивные берцы отбивают блеском в тусклом свете, какая-то жидкость покрывает его ботинки… Острый подбородок. Крупное телосложение. Аура этого человека черной смолой покрывает пространство в этой комнатке, пробирается под кожу президента и начинает душить. Кто он? Кепка прикрывает глаза, но когда парень приподнимает голову, на президента смотрит пара ярко-карих глаз. Словно демон смерти, смотрит в глаза и безумно усмехается.       — Ты кто? — угрожающе спрашивает мужчина и слезает с Чонгука, что словно желе развалился на бордовом диване.       "Демон смерти" бросает взгляд на Чонгука и оскал пропадает. На избитом лице нет ни одной эмоции, только холод, что не предвещает ничего хорошего. Никто не может предвидеть, что творится в голове у «демона смерти», но «играющие» желваки, что отчетливо видно даже невзирая на синяки, пугают.       Чон лежит в одних боксерах, что стянуты ниже тазовых косточек. Синяя рубашка разорвана, оголяет подкаченную грудь и кубики пресса. Взгляд парня в черном мажет дальше. Лицо Чона в каплях пота, ресницы подрагивают. Брови нахмуренны, а губы обветрены и покусаны. Его вид уже многое говорит и это вгоняет в ярость.       — Чем накачал? — спрашивает парень и бросает пистолет охранника на пол.       Окидывает комнату взглядом; диван, два кресла, небольшой стол на котором немного еды. Больше алкоголя. Глаза падают на стакан с чем-то мутным.       Парень подходит к столу и не сводя взгляда с напуганного лица президента, берет стакан и принюхивается.       — Тварь, — парень со злости бросает стакан в стену, который разбивается на мелкие осколки. — Мефедрон, — шипит сквозь зубы и надвигается на мужчину.       Президент отползает подальше к стене. Понимает, что никто не защитит. Все его охранники в отключке… Так ему кажется, потому что красный свет из коридора и тусклая лампа в комнате, скрывают кровь, что окрасила чёрные перчатки и берцы демона.              Четыре точных выстрела в грудь.       — Чонгук, — шепчет парень и присаживается на корточки возле певца. Трясущимися руками со всей нежностью на что способен, убирает мокрые пряди с лица. — Простите, что станете свидетелем этого, — едва слышно говорит и целует в нахмуренный лоб.       Сознание Чонгука окончательно отключается, последнее, что он слышит — ужасающий вопль президента…       А потом комната погружается в предсмертные хрипы, заполняется запахом крови и жестокости.

      Daddy issues — the neighourhood

      Чонгук начинает стонать, когда его нелегкую тушку поднимают и сажают на холодные сидения авто.       — Чонгук, пейте.       Говорит кто-то таким бархатным, а главное знакомым голосом, что Чон как дурачок улыбается.       — Чонгук, чёрт возьми! — закатывает глаза кто-то, хватает певца за заднюю часть шеи, впечатывает в свои губы.       Чонгук чувствует холодные влажные губы на своих. Его целуют требовательно, словно пожирают. Вода стекает по подбородку. От такого напора поцелуя и воды, что ему вливают в горло, Чонгуку быстро не хватает воздуха и он отталкивает от себя незнакомца, глотая воду. На удивление ему становится намного лучше, вода помогла, пусть его и напоили таким способом.       — Ай! — возмущается Чон, когда его начинают хлестать по щекам не дав отойти от дикого поцелуя.       — Откройте глаза, мне нужно взглянуть на ваши зрачки, — бурчит незнакомец и притрагивается тыльной стороной ладони ко лбу. — Температура всё ещё держится… нужно больше воды.       — Кто т… — Чонгук приоткрывает веки и натыкается на взволнованный взгляд ярких карих глаз… Таких знакомых. — Ким?!       — Ким, — кивает Тэхён.              — Ты как тут оказался?       — Мимо проходил.       Чонгук наклоняется вперед и кладет обе руки на щеки Кима. Смотрит «пьяным» взглядом и по-дебильному улыбается.       — Понеси меня на руках.       — Ещё чего, — Тэхён шлепает певца по рукам и поднимается на ноги. — Вы кабан, а я уже не молод. Моя спина и так чуть не откинулась, когда я вас из ресторана выносил.       — Ну, Ким, — начинает хныкать как ребёнок.       — Идите в задницу, — Тэхён закатывает глаза и отходит в сторону. Опирается поясницей о капот машины и тянется к карману, где у него припрятаны сигареты.       Пять.       Пять душ сегодня добавилось в копилку убитых Ким Тэхёном. Нет, Тэхён не горюет по этому поводу, ему пофиг. Эти люди знали на что шли, а президент уж точно.       Тэхён зол и невероятно напуган. И все эти эмоции направлены в сторону этого придурка, что вывалился из машины и упал на колени. Смеется как дебил и камешками играет.       Ким же предупреждал Чонгука, писал сообщения о возможной опасности. Что было бы, если бы он не приехал вовремя?! Что если бы его самолет задержали, чёрт возьми?! Чонгука бы изнасиловали! По вине Тэхёна, потому что не уследил!       Тэхён невероятно зол на Чона сейчас. Как можно быть таким глупым?! Даже тупой бы понял, что тут что-то не так, а Чонгук не тупой. Ни капли!       Ким это так не оставит. Пусть Чон сейчас в хреновом состоянии, но ему нужно преподать урок.       Тэхён сплёвывает слюну и бросает недокуренную сигарету куда-то в клумбу.       — Ты пфто дхеалапш? — мямлит Чонгук и пытается скинуть с себя Тэхёна, что повалил его грудью на землю и уселся сверху, вжал щекой в камни.       — Учу вас, Чонгук. Пора получить урок за свою беспечность, — Тэхён связывает руки певца у него за спиной и поднимается на ноги. — К дому я вас привёз, — он закрывает ногой двери авто и опускает взгляд на разгневанное лицо певца. — В дом вы попадете когда самостоятельно спасёте себя, — он достает нож из кобуры и бросает в двух метрах от Чона. — Освободитесь — позвоните в дверь, а я пойду готовить вам лекарство, наркота всё ещё у вас в крови.       — Освободи меня, Ким! — рычит Чонгук и пытается подняться, но неудобное положение, острые камни, что неприятно царапают кожу и помутнение, усугубляют все попытки. — Ублюдок, ты пожалеешь!       — Пусть так, — Тэхён смотрит на Чона через плечо. — Даже самый гнусный поступок, может стать уроком. Учитесь, господин Чон.

      Left outside alone — Anastacia

      Тэхён бросает взгляд на часы.       «Почти два часа»: — вздыхает парень и переводит взгляд на телефон.       — Ох, думаю он усвоил урок, — Тэхён мотает головой и выключает плиту. — Пойду заб… — договорить ему не даёт звонок в дверь. — Справился, — гордо улыбается парень и идет ко входной двери.       Да, Ким понимает, что это слишком. Чонгук всё ещё под наркотиком и ему нужно отоспаться. Но! Тэхён вколол ему лекарство. Он наблюдал за ним и, конечно же, не оставил бы там дольше. Парень как раз рассчитывал на два часа, а потом пошел бы вытаскивать. Да-а, Тэхён спокойно орудовал в чужом доме. Да-а, это нагло, но поймите и его! Тэхён до чертиков испугался, когда пребывая в Японии, увидел в личном расписании Чонгука поход в этот ресторан! Именно в этот, блять, ресторан.       Умолять дядю достать ему срочный билет в Корею — не для Ким Тэхёна. Но в этой ситуации… Парень переступил свою гордость.       — Ну как, — Ким открывает дверь и натыкается на разгневанное лицо Чона. И даже не скажешь, что у него в крови всё ещё наркота, а несколько часов назад его чуть не изнасиловали.       — Тварь, — севшим голосом выплевывает певец и делает шаг к Тэхёну.       Мажет взглядом по избитому лицу. Он потом поинтересуется, куда этого дебила втянули, сейчас он зол.       Не-ет… Чон Чонгук в бешенстве.       Ким уже знает, что будет дальше, поэтому прикрывает глаза и пропускает удар… Только сейчас и, только потому что заслужил. Он поступил низко оставив Чона там.       — Ублюдок! — Чонгук снова замахивается, но Ким больше не медлит.       Тэхён отходит в сторону именно в тот момент, когда Чонгук делает выпад, поэтому певец падает, но встать ему не дают. Ким садится на того и хватает его руки, заводя за спину. Наклоняется к уху и холодным тоном цедит сквозь зубы:       — Что бы вы понимали, Чонгук. Если бы я не появился вовремя в этом ресторане, — крепче фиксирует запястья одной рукой, а свободной хватает Чона за подбородок и поворачивает его голову к себе. Смотрит в глаза. — Тебя бы уже давно насиловали. Если приходишь на такого рода встречи, будь добр, блять, не пей то, что покупал не ты!       — Ты о чем вообще?! — Чон пытается вырваться, извивается под Кимом словно змея, но ничего не получается; Тэхён сдавливает его запястья одной рукой.       Свинья накаченная!       — Этот ресторан славится своими преступлениями в изнасилованиях. Чаще всего тут резервируют богачи, жирные депутаты и подобные хищники, которым всё сходит с рук. Айдолы как ты — жертвы, — устрашающе безразличным тоном говорит и давит своим весом. — Те твари платят долю директору, тот убирает все улики, но иногда они забирают себе видео и пользуются этим для продолжения. Ты ничего не докажешь. Ты — товар, а они политики! Так что, Чонгук, я спас тебе жизнь. Снова. А то, что я сделал — урок, — Ким вздыхает и переходит на более спокойный тон, когда видит испуг на лице Чонгука. — Надеюсь, ты его усвоил. Уж лучше учителем буду я, а ты начнешь меня ненавидеть. Это лучше, чем бы тебя изнасиловали и оставили со сломанной жизнью, — Тэхён отпускает руки парня и поднимается на ноги.       Чонгук так и лежит куклой на полу. Все слова для него — как душ с ледяной водой. Мурашки по коже, но не от холода, а от осознания, что с ним могло произойти если бы не Тэхён. И сейчас «урок» Кима — тупые мелочи.       — Я приготовил вам отвар, — Тэхён возвращается из кухни с супом и своими вещами. — Он отвратительный, но выведет из вашего организма наркоту, — он поставил миску на стол. Даже не бросил взгляд на сидящего Чона. — Доброй ночи, — Ким поклонился певцу и больше не имея желания оставаться тут — ушел, хлопнув дверью.       — Че-ерт, — прохрипел Чонгук и вцепился пальцами в свои волосы, больно оттягивая их.       Осознание окончательно добило.

      Adelle — Skyfall

      Два дня спустя. Обед. Онкологический центр.       Тэхён смотрит на спокойное лицо брата и прикрывает глаза.       Он так устал. Чертовски устал.       Парень приехал сюда ещё вчера ночью после звонка доктора До. В три пятнадцать ночи, у Тэмина случился отёк легких. Да, докторам получилось его стабилизировать, сейчас старший дышит с помощью маски. Но факт остается фактом — органы Тэмина начинают отказывать с бешеной скоростью…       Младший устало вздыхает и поднимается на ноги, он уже задолбался сидеть, ему нужно на перекур, потому что вот так сидеть и смотреть на бледное лицо единственного родного человека — страшно, пугающе, невыносимо больно.       Тэхён схватил свою ветровку и достал оттуда пачку сигарет. Парень рассматривает рисунок с раком легких и сжимает пачку сильнее. В последнее время он стал курить чаще. Намного…       — Тэ… — слабый голос дошёл до уха парня и он повернул голову в сторону кровати.       — Тэмми, — младший бросил пачку на кресло и подбежал к брату. — Я так испугался, Тэмми… Как ты? — Тэхён бегает красными глазами от недосыпа слез по измученному лицу брата.       — Чувствую, — откашливается Тэмин и на секунду надевает маску, чтобы получить необходимую дозу кислорода. — Свой конец, — старший слабо улыбается, когда видит напуганные глаза младшего. — Прими это, ТэТэ, я умираю…       Тэхён неверяще мотает головой и поднимается на ноги, медленно пятится назад.       Не может… Не может он принять это! Тэхён не выдерживает эту боль разрывающегося сердца!       — Тэ, — севшим голосом хрипит старший и тянет к брату бледную руку.       Тэхён жмурит глаза и опускает голову, выпускает воздух сквозь стиснутые зубы. Он больше не может тут находиться. Ему нужно уйти. Нужно искать способ сохранить жизнь брату!       Парень хватает свою ветровку и спешно подходит к двери, но замирает, когда едва слышный голос зовет его.       — Почему?! — обозленно кричит Тэхён и поворачивает голову, встречается с усталыми глазами, что продолжают смотреть с самой теплой нежностью. — Почему ты так легко говоришь о своей смерти?! Разве ты не видишь, как мне больно это слышать? — с обидой хрипит младший и сжимает кулаки, когда брат снова делает спасительный вдох.       — Вижу, — кивает Тэмин и отводит взгляд от глаз, что находятся на грани. — Поэтому и говорю. Я готовлю тебя к моей кончине. Мы не в фильме, Тэхён, и чудо не произойдет, — с не свойственным холодом говорит старший и сжимает белое одеяло пальцами. — Доктор сказал, что в хорошем случае… мне осталось две недели, если мое сердце не остановится раньше, — ровным тоном хрипит. — Мне проще сказать какой орган у меня всё ещё работает, — обреченно усмехается. — Тэхён, я был присмерти ещё полгода назад, — поворачивает голову и встречается с красными мокрыми глазами. — Просто мы закрывали глаза на это, надеясь на новые процедуры, но они не помогли. А значит пришло время смириться и принять факт того, что я скоро умру, — добивает.       Вгоняет последнюю иголку в кровоточащее сердце.       — М-мне б-больно, — всхлипывает Тэхён и голову опускает, не хочет, чтобы брат видел его слезы.       Но старший и так знает какой его «ТэТэ» на самом деле. Какой его младшенький на самом деле чувствительный.       — Я знаю, мелкий. Поэтому, — снова откашливается старший. — Постарайся подготовить себя к этому. Начни готовиться к моей кончине, чтобы не было сложно в тот день…       Тэхён утирает рукой предательские слезы. Смотрит на брата и понимает, что буквально через неделю, день, час, он может больше не увидеть усталые глаза, что смотрят с теплой нежностью. Может не услышать родной голос. Он не сможет больше прийти в эту палату, что стала вторым домом и поговорить с «Тэмми». Вручить потрепанный жизнью ключик от уставшей души и освободится, поплакать, просто побыть собой. Тэмин уйдет туда, откуда не возвращаются.       Завтра Тэмина может не стать.       — ТэТэ, — Тэмин глухо застонал и потянулся рукой к брату, но младший только повернулся к нему спиной и открыл дверь. — Ты куда?       — Мне нужно спустить пар, — Тэхён старался говорить ровно, холодом, но ничего не вышло.       — Только не подставляйся…       — Знаешь, я был бы рад умереть первым, — младший посмотрел на брата через плечо. — Но ты же всегда любил превосходить меня, — грустно усмехается. — Даже в плане смерти ты первый…       Тэмин нахмурился от громкого хлопка дверью, что болезненно отозвался головной болью.       — Ох, мой ТэТэ…

Paralyzed — NF

      Следующий день. 23:55.       Чонгук смотрит на лицо того, кому хотелось бы врезать так, чтобы к стенке припечатался, но черт возьми, эти измученные глаза и воспоминания разбитости — заставляют Чона выдохнуть и отойти в сторону, пропуская парня в свою квартиру.       — Откуда знаешь это место? — певец смотрит на профиль парня и закусывает губу.       Тот даже не удосужился сменить одежду, что запачкана кровью и не известно своей ли.       А что говорить о ранах на лице?       — Просто знаю, — безразлично пожимает плечами.       — Ким! — с нажимом говорит Чонгук, пытается схватить парня за предплечье, но его больно хватают за шею и спиной впечатывают в стену.       Какой это раз?       — Чтобы ты не подумал, — Тэхён наклоняется к оголенным ключицам Чонгука и начинает покрывать их мокрыми поцелуями-бабочками. — Мне нравится быть одному, — в перерывах шепчет.       — Я знаю, что ты хочешь быть любимым. Хоть ты и не показываешь этого, — Чон откидывает голову назад, дает больше доступа к разгоряченной коже.       Тэхён хочет, до ужасных болей в душе, но он боится, до смерти боится..       — Снимай, — бормочет Чонгук и тянет руки к подолам серой худи.       — Может, ты сам? — ухмыляется Тэхён и упирается ладонями по обе стороны головы Чона, скалится и похотливым взглядом смотрит на приоткрытые губы певца, что пошло блестят от их слюны.       — Идиот, — полурычит Чонгук и сам тянет худи Кима, снимая её через голову.       Лучше бы он этого не делал. Лучше бы он не видел этого израненного тела, что снаружи выглядит намного «лучше», чем внутри.       — Отвали, — Чонгук с всевозможной аккуратностью отстраняет от себя Кима.       — Ты чего? — Тэхён хочет схватить Чона, но его руку перехватывают и заводят за спину, теперь его впечатывая в стену голой грудью.       — В твоих интересах сейчас заткнуться и пойти за мной, — на ухо рычит Чонгук. — Иначе, я выгоню тебя навсегда.       — Откуда приёмчики? — ухмыляется Тэхён и смотрит на злого Чона.       — Специально для тебя научился, — Чонгук позволяет себе чмокнуть Тэхёна в шею, затем снимает с того ремень и тянет за собой в сторону спальни.       Ким не препирается, ему не хочется оставаться наедине. Дома всё напоминает о Тэм… Просто напоминает, расковыривает только затянувшуюся корочкой рану, заставляет кровить с новой силой.       Тэхён молча ложится на кровать и позволяет привязать руки ремнем к изголовью с предлогом: «чтобы не сбежал». Он ничего не говорит, даже моргает раз в тридцать секунд. Просто наблюдает за тем, как Чонгук обеспокоенно осматривает его раны и дрожащими руками смывает с него кровь.       Сегодня Тэхён «постарался» на славу. Он проиграл, впервые за несколько лет. Ким Тэхён проиграл в боях по своему желанию. Ему стало легче, после того, как его избили. Да, ему больно, ему до обморока больно, но одновременно так хорошо. Мозг сосредоточен на физической боли, что позабыл о душевной, которая практически уничтожила то, что раньше было душой. Там остался только маленький светлый огонек, что цепляется за шанс…       На что?       — Больно? — тихо спрашивает Чонгук и затягивает узел посильнее.       Всё же, ему пригодился месячный курс по военной медицине. Нужно будет сказать спасибо Юнги за такое, весьма полезное, желание.       — С тобой мне не больно, — едва шевелит языком Ким и моргает через раз.       Как же искусно врет.       — Я вколол тебе успокоительное, оно уже действует…       Тэхён запоздало кивает и смотрит на Чона через пелену, который с каждым морганием, движется всё медленнее и становится более расплывчатым.       Чонгук еще что-то говорит, спрашивает о самочувствии, но Тэхён сдается и закрывает глаза. Засыпает спустя несколько дней без сна.       Засыпает без кошмаров, без лишних мыслей и боли.       Когда с ранами покончено, Чонгук мажет огромные синяки какой-то мазью, хотя певец не уверен, что это хоть как-то поможет с такими-то ранениями. На торсе парня чистой кожи нет. Самый огромный синяк на правом ребре, что даже синяком не назовешь. Чон никогда не видел такого фиолетового оттенка. Несколько неглубоких порезов на предплечьях. Глубокая рана, скорее всего от ножа, на грудной мышце.       Ким выглядит до жути страшно и болезненно.       Чонгук складывает аптечку обратно, убирает окровавленные бинты и вату. Кидает еще один взгляд на тело Тэхёна и грустно вздыхает, развязывает того, накрывая одеялом.       — Придурок, — шепчет певец и замотав головой идет в душ.       Ему срочно нужно смыть с себя эту кровь и стресс. Не каждый день на пороге никому не известной квартиры, появляется избитый человек, которого, по-доброму, нужно было сплавить в больницу.       Но это Тэхён…       Когда Чонгук возвращается в свою спальню, то натыкается на приоткрытые ярко карие глаза и, наскоро вытертые слезы.       — Мне страшно, — едва слышно хрипит Ким и делает короткий вдох, когда подавить волну отчаяния, едва ли получается.              Чон медленно прикрывает глаза и набирает побольше воздуха.       — Я с тобой, — бросив мокрое полотенце на кресло, медленно залезает на огромную кровать, ложится возле Тэхёна.       Ким поворачивается к нему боком и утыкается носом в, прохладную после душа, кожу и кладет руку на талию, притягивая певца к себе.       Чонгук обнимает Тэхёна двумя руками, прижимая к своей груди, делится мнимым теплом, но что самое главное — прячет в своих объятиях.       Ким медленно выдыхает практически весь воздух из легких и позволяет себе отдаться расслаблению. Ему просто нужно было почувствовать безопасность.       Чон дал ему это ощущение.       — Знаешь, — Чонгук вырывает Тэхёна из плена только-только накрывающего сна. — Когда я с тобой наедине, то понимаю, что совсем другой…       — Ты о чем? — тихо спрашивает Ким и елозит в объятиях Чона.       — Ни о чем, — Чонгук тянется к одеялу и накрывает их. — Засыпай.       Тэхён отключается спустя пять минут, а Чонгук сверлит взглядом потолок в уютной спальне.       — С тобой мне не страшно душу открыть, — прошептал Чон уже спящему Тэхёну. — Но не знаю взаимно ли это, — целует в макушку и закрывает глаза.       Взаимно…