Мне холодно

— Харитон вы будете, мандарины? Для меня одной, это слишком много. — Конечно буду — дедушка улыбнулся и подкатился ко мне на инвалидной коляске. Я протянула ему мандарины. — Спасибо — сказал он и отъехал обратно — Я хотел спросить у тебя. — Что вы хотели спросить? — Откуда у тебя эта маска? — Поверите ли вы мне, но у меня тот же вопрос откуда она. — Хм, очень интересно. Он помолчал и посмотрел на маску. — Можно ли мне её рассмотреть? — Конечно. Он подкатился к тумбочке и взял маску. — Эта маска. Она очень дорогая. Здесь идёт настоящая беличья шерсть и шёлк — он развернул её — Но подписи нет. — Откуда вы знаете? — Знал я, когда-то одного мастера. Но его уже нет в живых. Раньше я работал кукловодом в театре. И эта маска очень похожа на те, которые я там видел. Но может, я ошибаюсь. Столько времени прошло. — А как он умер? Извините, что задаю такой вопрос. Мне просто интересно. — Сторож с сигаретой, тлеющей уснул, сам погиб, и театр сгорел до основания. А там как раз находился этот мастер. — Ужас какой, а ноги вы… — Нет, мои ноги волки погрызли и вот теперь я прикован к этому — он показал пальцем на инвалидную коляску. — Я сочувствую вам. — Сострадание — это нередко способность увидеть в чужих несчастьях свои собственные, это — предчувствие бедствий, которые могут постигнуть и нас. Франсуа де Ларошфуко — сказал дедушка. — Вы увлекаетесь историей? — Конечно, а как иначе — он улыбнулся — Ведь зная историю, можно предотвратить ошибки, которые уже случались в прошлом — его улыбка исчезла — Ну а теперь мне пора домой. Я пролежал здесь уже целый месяц. Внучка заждалась уже. Он подкатился к дверям и открыл их. — До свидания, Valere — сказал он и выехал в коридор. — До свидания… Двери закрыл врач. Ну и что мне теперь делать в этой скукоте. Отец с мамой даже не навестили меня. Они, наверное, на работе. Поспать что-ли?

***

Стук в окно. Я открыла глаза. Было темно. Протёрла глаза и посмотрела на окно. Сова. Что ей надо от меня? И странное какое-то — это существо. Вроде и человек, а вроде и птица. Такого не бывает, но не может же быть такого, чтобы мои глаза обманывали меня. А может и обманывают. Вдруг это иллюзия. — В-в-валерия, привет — говорила она за окном. — Что тебе нужно от меня? — Я х-х-хотела у-уху, сказ-зать тебе, что мы х-х-хотим пригласить тебя к нам в г-г-гости, как и твоего брата то-о-оже. — Я никуда не пойду с вами. — Валерия. Этот голос. Алиса. Она забралась внутрь палаты и встала возле моей кровати. Её глаза светились в темноте. Это выглядело ужасающе. — Что ты здесь делаешь, и как ты сюда пробралась? — спрашиваю я. — А ты любишь задавать вопросы Лерочка. Мы всего лишь хотим тебя забрать отсюда. — Как же я уйду, если у меня нога болит? — А в этом нам поможет медведь и волк. Они сильные. — Не пойду я никуда. — Ну мы же просим тебя по-доброму. Антон вот собирается. Как это собирается? Он что сдурел или же, эта хитрая лиса меня дурит? — Серьёзно? — я сложила руки на груди. — Конечно, как такое можно пропустить? Там ведь будет Дед Мороз с подарками о которых ты мечтала с детства. — Я не верю тебе. — В-в-валерия п-п-прошу пошли с нами у-у-у-ху — сказала сова. Алиса отошла от кровати и подошла к тумбочке. — Ты же Белочка-умелочка — она взяла маску — одень её. — Нет. — Одевай — её голос не был похож на свой. Этот голос был грубее. Мне было страшно. Её глаза, как будто исчезли, а пасть лисы оскалилась. Это точно маска? — Не буду. Я позову сюда людей. — К тебе никто не придёт! Я одену её сама! — она со всей силы одела эту маску мне на лицо. У меня было странное чувство. Усики маски, как будто я чувствовала их. Мне хотелось убежать далеко в лес. Залезть в дупло на дереве, ведь там меня точно никто не достанет. — Помогите! — крикнула я — Прошу на помощь! Я зажмурила глаза. — Эх ты Белочка-умелочка — Алиса прошептала мне это на ушко. Дверь распахнулась. — Что такое? — спросил охранник. Открываю глаза, а их нет. Врач тоже стоял у входа. Я сняла маску. — Кажется мне показалось… но у меня есть просьба. У вас есть телефон? Охранник с врачом переглянулись. — Конечно есть, но он в коридоре — сказал врач. — Я хотела бы позвонить кое-кому. — Сейчас два часа утра. Все спят в это время, думаю не стоит. Лучше позвоните в восемь — сказал охранник. — Думаю вы правы. Извините за беспокойство… — Всякое бывает — сказал врач. Они вышли и закрыли дверь. — Вот же сучка — прошептала я. Я укрылась одеялом, закрываясь полностью и уснула.

***

Открываю глаза. Заурчал живот. — Проголодалась? — Что вы здесь делаете? — говорю я хриплым голосом. — Как это что. Мне ночью позвонили и сказали, что ты кричала, как будто тебя тут резали. — Константин Владимирович… но они же забыли вам сказать, что мне это показалось. — Думаю, нет. Ты хотела рассказать мне про что-то важное, но ты скрываешь это от меня. Так и будешь лежать в этом коконе? — он рассмеялся. Я не смотрела на него. Даже голову не подняла из-под одеяла. — Очень смешно — я вылезла из кокона, но так и не осмелилась посмотреть ему в глаза. — Ну? — Что? — Рассказывай — он откинулся на спинку стула. — Вы всё равно не поверите… — Может поверю. — Когда нас с Антоном отпустили. Брат познакомил меня с его подругой, и они убежали. Я потеряла его из виду и вскоре побежала за ними, и упала в овраг. Очнулась уже, когда было темно и увидела свет. — Свет? — Да, когда я подошла ближе, то увидела чёрный гараж. — Хм, почему я его не увидел — он как будто озвучил свои мысли. — Вы как будто не удивлены. Уже видели его? — Нет, но один мальчишка, который был с вами тогда в лесу. Постоянно говорит про него. — И ещё…, но я не знаю стоит ли это говорить вам. — Ну давай, выкладывай. — Вы подумаете, что я сумасшедшая. — Валерия, все мы не много сумасшедшие. — Я сама не знаю правда это или плод моего воображения. — Когда ты чего-то боишься, твой мозг может рисовать такое, что задумываешься правда это или нет. Это как во сне. Бывают сны, которые выглядят очень реалистично, но, когда мы просыпаемся. То думаешь, быть такого не могло — сказал милиционер. — Вы что философ? — Все мы философы — он улыбнулся — Давай рассказывай. Я слушаю. — Та подруга Антона. Она странная, ходит в маске лисы, а ещё, когда Антон с ней пропали. На дереве сидел ребёнок, и она тоже была в маске только уже совы. Ночью они приходили сюда… Ну правда это выглядит, как бред сумасшедшего. — Продолжай. — Они надели на меня эту маску — я показала пальцем на тумбочку, где она лежала. Милиционер взял её в руки. — И ещё вчера здесь был дедушка, который рассказал про неё. Эту маску делал мастер для театра. Она сделана из беличьей шерсти и шёлка. — Хм — он почесал подбородок — Как она у тебя появилась? Мальчики сказали, что она была твоей. Я вспомнила ночь в лесу, кряхтение и гараж. «— Хр-хргр-хрррр-грр. — Беее гхркхр-хр-гкх — кто-то прохрипел. — Бе-ло-чка — этот кто-то растянул по слогам». Меня затрясло и по щекам полились слёзы. — Эй, Валерия, ты чего? — милиционер встал со стула и сел на кровать. — М-м-мне страшно. Он достал с внутреннего кармана платок и протянул его мне. Я взяла. — Что ты там увидела? Валерия? — он вглядывался в мои глаза. А я так за весь наш разговор, и не посмотрела на него. — Не знаю, но мне было страшно. Я стала протирать платком свои слёзы. — Посмотри на меня. — Константин Владимирович… — Посмотри. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Говори — сказал он. — Этот кто-то был очень страшным. Его голос был угрожающим. Он назвал меня белкой и кинул маску. — Он? Это был мужчина? Как выглядел этот человек? — он схватил мою руку, нащупывая пульс. — Я же говорю, что вы не поверите. — Не тяни. — Он был похож на демона. — Демона? — Да. — А как, по-твоему, он выглядит? — С рогами. — Можешь описать его? — Не могу. Я тогда закрыла глаза от страха, чтобы не видеть его. — Интересно — сказал он. Милиционер не отпустил мою руку. Его большой палец нажимал на запястье. — Я вам всё рассказала. Вы же не отправите меня в психбольницу? — Нет. — Вы поверили мне? — Не знаю, что и сказать. Твой брат, Антон, рассказал другую версию. Точно. Как же я забыла. — И что он рассказал? — А это уже спроси у него. — Так не честно! — я пыталась выдернуть руку с его, но попытки были тщетны. — Валерия — он сделал паузу — Ты помнишь, где был гараж? — Не совсем, но могу попробовать пойти там, где мы шли с Антоном. — Через неделю пойдёшь с нами, как настоящий милиционер. Он отпустил руку. — Константин Владимирович, а как быть с практикой? — С практикой? Я пропишу в документе, что ты была на всех днях. — Но ведь это не правда. — Для тебя — он провёл рукой по своим волосам, зачёсывая их — Я сделаю исключение.