Из будущего к истокам

Гарри задумчиво смотрел в стену. Прошла неделя с первого сентября, а он уже начал сходить с ума от этих чёртовых учеников, в особенности от Малфоя с Реддлом. Он не знал, почему, но парни открыли на него какую-то совсем не детскую охоту. К нему... приставали. Это если быть мягким. Они преследовали его, заваливали комплиментами, различными предложениями с нелицеприятным подтекстом и словно соревновались, от кого первого он падёт. Кэлб ощущал себя неловко. Отчасти из-за того, что спустя каникулы идея начать с кем-то из студентов отношения переросла из ужасных в приемлемые. Абраксас был достаточно открытым и романтичным. Он вообще никак свою заинтересованность не скрывал. Том же, в отличие от друга, всё время ходил вокруг да около какими-то намёками и метафорами. И Гарри стоило просто либо выбрать кого-то, либо двоим отказать, а не делать то, что он делал. Вечное молчание. Мужчина не реагировал на их флирт положительно, но и отрицательно тоже не реагировал. Делал он это отчасти потому, что у него была ещё одна серьёзная проблема — состояние Тома. Кэлб закончил учить заклинание, выданное Дювалем, и теперь в любой момент мог его использовать. Но всё же, нужно было понять, а можно ли? Франсуа давал ему сомнительные рекомендации: -- Вам ведь самое главное, нужно узнать, есть ли у него хоть капля эмпатии. -- Да. Но каким образом? Откуда мне знать, что он делает что-то из-за чувств, а не ради приобщения к обществу? Дюваль по-простому поджимал губы, развалившись на диване: -- Вы, кажется, говорили, что он в вас заинтересован? Как в мужчине. Дайте ему этот шанс. В отношениях такое понять будет куда проще. Гарри его словам искренне поражался: -- Франсуа, мне казалось, вы специалист хорошего толка. От вас это предложение звучит очень... странно. -- Я нарушил правила и выдал вам заклинание, которое права не имел выдавать. Что уж тут говорить о приличиях? Я мог бы провести осмотр, назначить лечение, но как вы уже сказали — он не согласится. Что нам остаётся делать? В полевых условиях все средства хороши. И что-то в его словах Кэлбу казалось правильным. Хоть и звучали они совершенно не так. Понедельник выдался дождливым, и студенты, лениво поедая утреннюю кашу, были сегодня особенно молчаливы. Из-за сквозняков и противного холода дети начинали заболевать. То и дело в коридорах раздавалось тихое покашливание, пока что не слишком сильное. К сожалению, в этом году они не имели ресурсов, чтобы лечить каждого заболевшего зельями. Оставалось надеяться лишь на иммунитет, магию и противопростудные заклинания. Набеги на Англию начинали возрастать. Об этом открыто писали в газетах, призывая жителей к особой осторожности, и студенты, читая утреннюю почту, мрачнели. Диппет даже предложил запретить газеты, но дети имели право знать правду, поэтому его предложение совет педагогов отклонил. Гарри кусок в горло не лез из-за унылости атмосферы. И ученики тоже не слишком активно ели. Что было нехорошо не только для потраченного на них продовольствия, но и для них самих. Кэлб, подхватывая свою тарелку с кашей, ложку и чай невербальной левиосой, встал и размеренным шагом пошёл к столу Слизерина, под внимательные взгляды затихших студентов. Сел с краю на скамью и, поставив еду, взял ложку, набирая каши. Потом указал на почти полную тарелку Абраксаса, тихо сказал, пережёвывая: -- Нет еды — нет сил, нет иммунитета и спокойной жизни. У нас сейчас не густо с крупой, а с зельями и того подавно. Не плоди количество болеющих, не гробь себя. Слизеринцы, задумчиво прислушавшись, опустили глаза в свои тарелки. Гарри, изображая полную невозмутимость, спокойно ел кашу, игнорируя пресный вкус. Преподаватели отказались от масла и молока в угоду большей съедобности для детей. И пусть это не слишком много давало, но всё же позволяло домовикам делать пищу чуть более вкусной. Студенты, наблюдающие за ним, внезапно прибрались, выпрямляясь, и потихоньку большой зал наполнился стуком приборов о тарелки. Абраксас насупился: -- Вы с таким аппетитом это едите. У вас наверняка вкуснее! Он потянулся ложкой к тарелке Гарри, и мужчина не отказал, позволяя парню попробовать. Малфоя аж передёрнуло: -- Что за... гадость? Почему она такая противная? Вам что, забыли положить масло? Кэлб пожал плечами: -- Зато вам не забыли. Ешь. Том, молча наблюдавший за этим, поджал губы, сверля друга тяжёлым взглядом. Гарри, видя это, вздохнул: -- Ты тоже можешь попробовать мою кашу, Том. Реддлу два раза повторять не пришлось. Кэлб не понимал, что в его каше такого, но парень выглядел почти победителем. Насупился, проглотив пол-ложки: -- Гадость. Кэлб вздохнул, пожимая плечами, и продолжил есть. Абраксас внезапно дёрнулся: -- Профессор! Будете мою? А я вашу съем! Поверить не могу, что кто-то добровольно станет есть такой ужас! Том выгнул бровь: -- Я тоже могу. Предложить вам свою. Гарри встал перед выбором. Раньше он бы просто отказал им, но собственный план по сближению с Реддлом всё же стоило как-то осуществлять. Однако мужчина не хотел заставлять Тома есть что-то настолько безвкусное, поэтому предложил другой вариант: -- Мы можем смешать наши каши. Тогда будет значительно лучше. Малфой воодушевился: -- Да, две вкусные против одной ужасной — это точно будет...! -- Моя. -- Перебил его Том, -- Мы только смешаем мою. Он окинул Малфоя странным взглядом и пожал плечами: -- Тебе же явно будет сложнее есть что-то настолько отвратное. Абраксас нахмурился: -- Чем кому? Том посмотрел на него: -- Чем мне. Повисло напряжённое молчание. Спустя пару секунд напряжённой тишины Малфой спокойно поднялся со своего места, взял сумку и посмотрел другу прямо в глаза: -- Я никогда не ставил акценты. Но почему-то именно ты сейчас начал выделять моё происхождение. Это никогда не имело значения. Реддл сжал зубы: -- Это всегда имело значение. Ты просто слишком привык к тому, что все крутятся вокруг тебя, как послушные собачонки. Абраксас выгнул бровь: -- С кем ты общался все эти годы? Судя по всему, у меня был двойник. Он не стал дожидаться ответа, разворачиваясь, уходя. Том смотрел ему вслед ещё несколько минут, затем вернулся к каше и профессору: -- Полагаю, теперь вы можете взять его порцию, и нам не придётся мешать. Гарри хотел бы сказать ему, что он думает. Но промолчал, пододвигая свою тарелку к тарелке Реддла. Парень поджал губы, однако всё же начал перемешивать кашу.

***

Они сидели порознь. До этого, даже при самых сильных ссорах, Малфой с Реддлом продолжали садиться вместе. Но не в этот раз. Абраксас сидел на другом конце класса, у окна, и молчаливо что-то чиркал на пергаменте. В уроке почти не участвовал. Том же, как обычно, блистал знаниями и идеальными ответами со своего нового места за первой партой. Гарри поддерживал с ним разговор, стараясь выхватить из класса хоть кого-то помимо него, но ученики в основном молчали, либо слушая, либо мыслями находясь где-то совсем не здесь. В какой-то момент Кэлб задал вопрос, на который Реддл не смог ответить сразу же, и Абраксас, внезапно, словно вернувшись к ним, подал голос со своего места. Гарри подошёл к нему, начиная обсуждать тему. Том нахмурился, поджимая губы. Прищурился, смотря на блондинистую макушку Малфоя, и сжал пергамент с записями. Абраксас получил от него уже столько серьёзных предупреждений и намёков, что сложно было посчитать. Да. В прошлом году Том боролся с ним больше из-за духа соперничества, но в этом всё изменилось. Его бесило присутствие Малфоя в этом кабинете. В коридорах, в большом зале, в спальнях. В школе. Абраксас, сменивший причёску, относился к Тому вроде бы точно так же, как и раньше, но за первую учебную неделю Реддл понял, что что-то всё же изменилось. Грёбаная Роза, которая так и не отошла в мир иной. Абраксас сказал что-то забавное, и Гарри, подняв бровь, усмехнулся, с улыбкой смотря на него. Том ощутил, как ярость вспыхнула внутри. Да как этот... Раздался громкий звук лопнувшего пузыря, по воле профессора оповещающего их о конце занятия, и Кэлб, отрываясь от Малфоя, вздохнул, хлопая в ладоши: -- Так, на этом урок окончен. Повторите прошлое домашнее задание и отработайте щит, -- он указал рукой на исписанную доску, -- который мы сегодня изучали. Хотя бы движение палочкой. На этом все свободны. Реддл подскочил с места, собираясь что-нибудь сказать или спросить, чтобы Абраксас не был последним, кто с Гарри поговорил, но дверь в класс распахнулась, и в помещение заглянула профессор Котелбал. Женщина обвела их внимательным взглядом, обращаясь к Кэлбу: -- Педсовет. Помнишь? Пошли. Гарри кивнул ей, взмахом руки очищая доску, складывая книги и пергамент на столе. Стул задвинулся, и мужчина, подхватив висевший на нём пиджак, обернулся на Абраксаса: -- Закроете класс. Том глубоко вздохнул. Его всё это бесило.

***

Гарри, на самом деле, понятия не имел, правильно ли он пытался сблизиться с Томом. Теперь на все его странные фразочки и очевидный флирт он отвечал не шутливыми отказами, а размытым одобрением. Улыбками. Загадочным прищуром. Реддл начал плавиться конкретно. Кэлб понял это по его резко спавшей успеваемости. Ну, "выше ожидавемого" вместо "превосходно" по прорицаниям, да. Но для Тома это был почти крах. Парень всё чаще ходил с ним рядом, всё более развязно общался. Котелбал, заметившая внезапную смену взаимоотношений Гарри с учеником, странно смотрела на друга. В один из вечеров даже высказалась, задумчиво разглядывая огневиски в стакане: -- Если он не против, то ладно, но... это как-то... странно выглядит. Меня это смущает. Гарри пожал плечами: -- Он скоро выпустится. Стелли кивала, но губы её всё ещё были задумчиво сжаты. Подходил конец сентября. Стало холоднее, и, конечно, вечный холод в замке всё же дал о себе знать. Половина Хогвартса начала поголовно простывать, падая с температурой. Дети ходили по замку, страшно кашляя, сильнее кутаясь в шарфы и мантии. Диппет попробовал включить нормальное отопление, но два внутренних щита резко истончились, и всем педагогическим составом было принято решение отключить руны тепла обратно. Детей начали учить заклинаниям обогрева, лечения простуды и снизили домашнее задание, чтобы они не схватили магическое истощение. Но болеть от этого студенты не прекратили, пусть количество простуженных и снизилось. Гарри, щурясь, смотрел на встающее солнце, слыша сзади тихие стоны недовольства. Поставить практический урок в восемь утра было жестоким, но тем не менее нужным решением. Он сокращал количество теории. Абраксас подошёл к нему, почти скуля: -- Профессор, так рано... вы что, думаете над тем, как от нас избавиться? Кэлб обернулся: -- Конечно. Каждый день только об этом и думаю. Не скули. Малфой закатил глаза, заворачиваясь, и внезапно согнулся в сильном приступе кашля. Хрипы, вырывавшиеся из его горла, заставили Кэлба ощутить странный холодок, прошедшийся по позвоночнику. -- Ты заболел? Абраксас, -- мужчина положил ладонь ему на спину, взволнованно наклоняясь. -- Мог бы не приходить тогда, я же не заставляю больных заниматься, в самом-то деле. Малфой помахал ладонью в воздухе, разгибаясь: -- Нет, нет. Нормально. -- Том, стоявший чуть поодаль, завёл руки за спину, смотря на него. -- Я уже неделю подкашливаю. Просто пытаюсь заболеть, наверное, но у меня хороший иммунитет. Я болел всего пару раз в жизни, так что ничего страшного. Гарри нахмурился, разглядывая Малфоя. Парень всегда был бледноватым, но сейчас, обращая на это внимание, Кэлбу показалось, что у Абраксаса слишком белая кожа. Да и синяки под глазами... они всегда были или появились только сейчас? Мужчина покачал головой, взмахом руки отсылая Малфоя на скамейки: -- Сегодня посидишь. Брови Абраксаса изогнулись в возмущении, он открыл рот, набрал воздуха и поперхнулся, кашлянув. Видимо, этот маленький приступ кашля всё же заставил его передумать. Парень развернулся и с тихим "Хорошо" ушёл к стене. Том, не скрывая улыбки, подошёл к профессору, скользя взглядом по Малфою: -- Видимо, чистая кровь не спасает от болезней. Гарри покачал головой, одобрительным взглядом отмечая чехол для палочки, закреплённый на предплечье: -- Вообще-то, у чистокровных иммунитет действительно гораздо лучше, чем у маглорождённых и полукровок, -- от того Гарри и смутил заболевший Абраксас. Это не могла быть простуда. Что-то серьёзнее. Грипп? Пневмония? Нужно отправить его в медпункт после занятия. Кэлб продолжил, подхватывая руку Тома, -- Ты молодец, наконец закрепил палочку как нужно. Сложно было? Реддл все прошлые месяцы учёбы страшно противился закреплению палочки не на бедре. Он вообще таскал её, как и все, в руках, но потом от него удалось добиться чехла, пусть и не там, где стоило. Том закатил глаза, но кивнул: -- Да. Сложно. Но я справился. -- Он подошёл чуть ближе, пальцами прошёлся по коже чёрной перчатки и прищурился, опуская голос до шепота, -- Ради вас, профессор. Гарри замер на несколько секунд. Его одновременно и смущали, и будоражили фразы подобного толка. Может, он и не видел в Томе реального кандидата на великую любовь, но вот как любовника... Кэлб прикрыл глаза, кивая: -- Я рад... Том. Иди к остальным. Парень усмехнулся, довольный чужой реакцией, и послушно отошёл к кучке учеников. Гарри отвернулся, прикрывая лицо ладонью. Это всё было настолько же плохо, насколько хорошо. Стрелка больших часов на стене дрогнула, перемещаясь, и мужчина, уходя от лишних мыслей, сказал: -- Начинаем тренировку. Как обычно, разбейтесь на пары.

***

Эта тренировка была значительно лучше прошлой. Идея заставить детей каждые десять минут меняться парой была хорошей. Смена противника заставляла их заново обдумывать каждое своё и чужое действие. Урок шёл продуктивно. Он сказал студентам, что они могут применять друг на друге любые атакующие заклинания без летального исхода, но главной задачей было научиться быстро ставить щит. Это был один из универсальных щитов, отражающий восемьдесят процентов магических заклинаний, что было невероятно хорошим показателем. Конечно, сил он брал много, но зато повышал шансы на выживание. Ученики, в общем-то, никаких боевых заклинаний, кроме изученных на ЗОТИ, не знали, поэтому проблем с травмоопасностью не было. Ну, не считая Тома с его компанией. К ним у Кэлба было повышенное внимание. Они занимались без проблем уже какую-то неделю, поэтому Гарри почти полностью расслабился. Чего делать не стоило. Впрочем, его вины не было. Он среагировал мгновенно. Том, успевший полазить по плохим книгам, к своему горю набрался всякой пакости, применение которой либо не понимал до конца, либо не помнил. Он, видимо, хотел применить отталкивающее заклинание из старого сборника оборонных. Но вместо этого произнёс очень похожее по звучанию проклятие. Реддл осознал свою ошибку в момент, когда с кончика его палочки сорвался не жёлтый, а красный свет. Его лицо исказилось удивлением, его противник начал создавать щит, но даже если бы успел — ему бы это не помогло. В него летели те самые двадцать процентов, на которые он не действовал. Всё произошло мгновенно. Гарри, услышав неправильное окончание, находясь рядом, сиюминутно оказался рядом с Реддлом и его противником. То, что вырвалось из палочки Тома, было гораздо страшнее, чем парень мог себе представить. Расстояние между учениками было слишком маленьким, Гарри, оказавшийся перед Томом, слегка затормозил. Неясно почему. А потом, побоявшись опоздать, поставил щит на студента, а не перед собой. И в него попало. Мужчина успел разве что наклониться, подставляя руку, а не грудь. Вполне очевидная боль прострелила его конечность, и Гарри сжал зубы, устало и раздражённо кидая взгляд на потолок. Теперь, когда его плоть разорвало, он подумал о том, что успел бы поставить перед собой щит, если бы его не коротнуло. Студенты вокруг испуганно закричали, Реддл кинулся к нему, широко раскрытыми глазами смотря на расползающуюся по белоснежной ткани кровь, а Гарри, ощущая, как начинает пульсировать в висках, присел на пол. Он бы успел. Но вместо этого ему пришлось останавливать свои руки от ответного заклинания. Его рефлексы бить в ответ иногда сильно бесили. Ученики обступили его, кто-то крикнул, что бежит за медиведьмой. Плоть начала отдавать болезненным жаром. Кэлб вздохнул тихо. Почему он сейчас здесь сидел? Ничего не делал? Чёрт его знает. Внезапная апатия накатила на него. Разве мог он быть учителем, если в тренировочных спаррингах его всё тянуло отбиваться всерьёз? Был ли это посттравматический синдром после тридцати с лишним лет вечных сражений не на жизнь, а на смерть? Страшная боль разрослась по телу, но Гарри и звука не издал, лишь покорно, поддаваясь желанию, лёг на спину. Хорошо было знать, что ему сейчас ничего не угрожает. В поле его расплывшегося зрения показалась белоснежная макушка взволнованного Абраксаса. -- Профессор! Вы умираете?! Что нам сделать?! Я могу что-то сделать? Не молчите, профессор! -- Том пихнул его в бок, пытаясь применить какое-то лечащее, но Малфой паниковать не переставал, -- Профессор, я знаю несколько исцеляющих, я могу вам помочь? Как это заклинание называется? Мне можно использовать общее исцеляющее, или нет? Гарри сморщился, бормоча: -- Не надо. Успокойся, всё хорошо. -- Но вы...! -- Это просто рана. А я имею возможность получить ранение и развалиться в ожидании помощи. Не паникуй. Том, -- вздохнул, поджимая губы от боли, -- Отведи всех обратно в гостиную. Реддл нахмурился, с очевидной неохотой поджимая губы. Мужчина повторил, куда более строго: -- Том. Парень всё же подчинился, вставая. Его лицо, до этого взволнованное, внезапно приобрело привычное, нейтральное выражение, словно ничего не произошло. Гарри мог только восхищаться его способностью делать вид, что всё нормально. Реддл быстро собрал всех, окидывая неприязненным взглядом Малфоя, так и не отошедшего от профессора. Гарри хотел приказать ему уйти, но Абраксас нагло и совершенно открыто его остановил: -- Я вас не буду слушать. Даже не пытайтесь. Том, видимо, всё же лучше Гарри разбиравшийся в Малфое, не стал зазывать его за всеми и повёл группу из класса. Когда они вышли, буквально через несколько секунд в класс залетела взволнованная мисс Бан с Дамблдором на хвосте. Декан Гриффиндора подбежал к Кэлбу, используя на нём диагностическое: -- Гарри, ты с нами? Что случилось? Кэлб пробормотал устало, отстранённо разглядывая медиведьму, распарывающую рукав: -- Ученик перепутал заклинание. Применил Дирэмптус вместо Дирептус на противнике. Мы изучали пятый отражающий щит из основного сборника молодого аврора, но он бы это не отразил. Дамблдор нахмурился: -- Вы не успели их защитить? Гарри скривился, надеясь, что это спишут на боль в руке. Вопрос звучал как пощёчина. Мастер боевой магии, не успевший поставить на детей щит во время тренировочного боя. Гадость. В разговор влез молчавший до этого Абраксас: -- Они стояли в метре друг от друга, а профессор просто по привычке встал перед заклинанием. Мы вообще ещё ни разу ничего опасного не использовали. Я думаю, все бы растерялись. Альбус смерил его снисходительным взглядом и покачал головой: -- Профессор Кэлб не мог растеряться, полагаю, ребята стояли совсем близко. Вам, молодой человек, стоит вернуться в гостиную. Малфой поджал губы, кивнул, но всё же не ушёл: -- Я провожу вас до медкрыла, вдруг нужно будет что. Дамблдор открыл рот, собираясь что-то сказать, но медиведьма, наложившая на месиво из плоти повязку, перебила его, раздавая указания: -- Профессор Дамблдор, отправляйтесь к Диппету, откройте камин и вызовите нам колдомедика. Я не возьмусь лечить такое серьёзное увечье в одиночку. Мальчик, помоги мне донести твоего учителя до медпункта. Женщина уменьшила вес Гарри заклинанием, и Абраксас охотно подхватил его под руку, опирая на себя. Дамблдор, поджав губы, всё же ушёл, исчезая во второй двери. Они шли умеренным шагом. Гарри, на самом деле, не выглядел страшно травмированным. Он периодически хмурился от боли, был бледноват, но в общем и целом выглядел скорее скучающим, чем больным. Мисс Бан, видя это, даже отчитывать его начала: -- Вы почему себя не полечили? Лежали там, истекая кровью. Что за безобразие? Кэлб пожал плечами: -- Не знаю. Малфой нахмурился, в первый раз видя настолько флегматичный настрой у мужчины. Медиведьма тоже прищурилась, смотря на Кэлба. Гарри на их претензии внимания не обратил, размышляя, сколько у него вообще есть белых рубашек. Если ему оторвали рукав, сможет ли он восстановить его заклинанием починки? Дорого ли стоят белые рубашки вообще? Или она была молочного цвета? Почему молочный — это молочный, а не белый, они ведь... так... ...похожи... Абраксас резко остановился, когда мужчина внезапно обмяк, опуская голову. Женщина почти испуганно посмотрела на Гарри, взмахнула палочкой и в недоумении замерла: -- Он... уснул. Малфой нахмурился: -- Просто уснул? -- Просто уснул. Переглянувшись с мисс Бан, парень удобнее перехватив мужчину, продолжил движение. Они подходили к медпункту, когда с другой стороны коридора показался Дамблдор с целителем в зелёной мантии. Абраксас прикусил губу, о чём-то размышляя, и когда мужчины были практически рядом с ними, внезапно прошептал, смотря женщине в глаза: -- Вы... вы, если будете давать ему обезболивающее, то используйте заклинания. Пожалуйста. Профессор не... не очень хорошо относится к зельям. Ладно? Медиведьма в недоумении посмотрела на него, затем перевела взгляд на Кэлба и, словно что-то вспомнив, охотно кивнула: -- Хорошо.

***

Гарри нахмурился и повернулся набок, сильнее натягивая одеяло на голову. Стало чуть теплее. Но не сильно. А ещё это было не его одеяло — слишком уж тонкое. -- Просыпайся, герой. Голос Регулуса, звучавший с ноткой веселья, заставил Кэлба всё же открыть глаза, с недоумением обнаруживая себя без рубашки, перемотанного бинтами. Рука отдавала неприятной скованностью, и мужчина начал припоминать произошедшее. Блэк толкнул его в бок: -- Да ладно, я вижу, что ты проснулся. Гарри прищурился, вздыхая, и повернулся к нему, подгибая край одеяла. Регулус, сидевший на стульчике возле его кровати, выглядел как обычно. А ещё Гарри понял, что находится в медкрыле Хогвартса. И этот факт не резко состыковывался с Блэком. Что он тут делал? Голос у Кэлба был слегка хрипловатым после сна: -- Я пролежал в безнадёжной коме полгода, и ты ходил навещать меня как любящий брат? Или кто ты мне там по дереву. Регулус наверняка бы попытался развить эту тему на серьёзных нотах, но лицо его на миг не удержало улыбки, и мужчина вздохнул, расстроенный потерянными возможностями: -- Нет. Но было бы драматично. -- Он фыркнул, щуря глаза от веселья, -- Это забавно. Гарри выгнул бровь: -- Что? -- То, что ты даже в самом защищённом месте умудрился найти какое-то говно. Кэлб наклонил голову: -- Ты про себя? Блэк посмотрел на него выразительно, но не стал развивать тему поочерёдных подколов и пожал плечами: -- Хотелось бы, чтобы я был единственной проблемой. Тебя прокляли, знаешь? И меня, как гения тёмной магии, вызвали на помощь. -- Ты единственный, кого быстро нашли, я уверен. Регулус его проигнорировал: -- И я, конечно, смог тебя излечить. Кэлб вздохнул, приподнимаясь на локтях, и поправил подушку, усаживаясь: -- Я знаю, что меня прокляли, и чем. Это был несчастный случай. Блэк прищурился, почесал щёку и покачал головой: -- Ладно, я забываю, что ты не носитель языка. Чаще всего, когда мы говорим "прокляли", имеется в виду не физическое воздействие, а... -- Я понял. -- Гарри умел различать обозначения в диалогах, просто думал, что Блэк говорит о ране. Но, судя по всему, не только о ней. -- Ты не про мою руку. Регулус скуксился, прерванный. Он явно был настроен объяснять тонкости разговорного языка, но не смог насладиться собственным гением. Вздохнул: -- Да. Это было какое-то из видов психических проклятий. Апатия, что-то вроде. Очень сильная, между прочим. -- Он всплеснул руками, внезапно воодушевлённый. -- Ты знаешь, это ведь новый способ убийства! Ранишь противника, лишаешь его желания что-то делать, и смотришь, как он умирает, просто не желая себя лечить. Идеально. Кэлб, пытаясь понять, когда его вообще могли проклясть, покачал головой: -- Я ничего не сделал, потому что мне уже шли помогать. -- Но ты же не сделал. -- Но я же не умирал. Блэк оскалился: -- Сука, хватит портить мои гениальные планы своей тупой логикой. Я говорил, что у тебя тупая логика? -- Нет? -- У тебя тупая логика. На несколько минут повисла тишина. Гарри медленно ёрзал, пытаясь удобнее подложить подушку под спину. Регулус смотрел на это с непроницаемым выражением лица. За окном темнело, и постепенно на стенах начинали загораться факелы. В конце концов Блэк тяжело вздохнул: -- Ладно. Главное здесь то, что тебя кто-то проклял. И ты, судя по всему, понятия не имеешь, когда. Я много думал, но так и не придумал, у кого на тебя здесь может быть зуб. Я имею в виду, кому ты можешь настолько сильно не нравиться. Это маг ведь наложил проклятье перед практическим уроком, зная, что ты будешь с детьми отрабатывать не совсем безопасные заклинания. Вопрос действительно был серьёзным. Возможно, расписание занятий было не при чём, и кто-то просто дожидался, когда Гарри выйдет из строя. Это проклятье могло работать как снотворное, что, в общем-то, и произошло. Регулус поджал губы, видя его задумчивое лицо, и, потёр пальцы между собой, сказал, чуть сбиваясь: -- М-может, я... останусь у вас тут, ну... ненадолго. На всякий случай? Гарри в удивлении выгнул бровь: -- Прости? Ты что, переживаешь, что со мной что-то сделают? Блэк раздражённо фыркнул, закатывая глаза. Показалось, что он сейчас встанет и уйдёт, но нет. Регулус, потирая шею, отвернулся, бормоча: -- Ну... да. Конечно. Ты вроде как... моя семья? Кэлб смотрел на него молча. Они до этого никогда не поднимали тему собственных взаимоотношений. Им просто было весело друг с другом. Они нащупали границы дозволенного в первые месяцы знакомства и общались так по сей день, особо не разбираясь. Гарри видел в Регулусе Рона. В тысячу раз умнее и сильнее, но такого же оболтуса. Регулус же... Ему тяжело было признавать, но Кэлб был единственным человеком за много лет, кто не считал его... ненормальным. Конечно, семья его любила, но всё же принимала как должное. Родная кровь. Они особо не общались. Разговаривали на общие темы, но на этом всё. Гарри же был... вовлечённым. Он слушал, разговаривал, и ему было интересно. Их границы адекватного были в одинаковых местах. Кэлб ещё ни разу всерьёз не решил, что Блэк делает что-то странное. Шутил, открещивался, но всегда был готов поддержать. Регулус действительно испугался, поняв, что Гарри прокляли. Кэлб, всматриваясь в чужую, слегка сгорбленную фигуру, вздохнул: -- Иди домой. Это был первый и последний раз. Теперь знаю, что это может произойти. Блэк развернулся к нему, хмурясь: -- А твоя рука? Гарри покачал головой: -- А моя рука к утру будет в полном порядке. Регулус хотел ещё что-то сказать, но двери больничного крыла скрипнули, и послышались шаги. Спустя пару секунд из-за ширмы, перекрывающей вид на кровать, выглянул Том. Лицо его было бледным, а глаза красными, словно он недавно плакал. Гарри ощутил, как у него сердце дрогнуло. Несчастый Реддл наверняка уже успел надумать себе всяких ужасов. Парня захотелось немедленно обнять и объяснить, что он ни в чём не виноват. Регулус, однако, ни на миг чужим видом не проникся, звуча даже как-то грубовато: -- Это кто? -- Мой ученик. Том, иди сюда, не стой там. Блэк нахмурился, скрещивая руки: -- Что с лицом? Это ты Гарри руку расхреначил, гадёныш? Гарри нахмурился: -- Рег. Блэк выгнул бровь: -- Что? Ему на вид все девятнадцать. Уже должны быть мозги. Если уж взялся учить какую-то запрещённую хрень, то надо делать это головой, а не жопой. Еблан мелкий. Реддл побледнел ещё сильнее и почти вжался в стену. Глаза его заблестели, и парень, кажется, был в шаге от побега. Кэлб не хотел ловить его по всей школе и уж точно не хотел узнать, что у парня из-за этого случая ещё больше мозги съехали, поэтому магией отвесил Регулусу болезненный щипок в бок. -- Рот закрой и иди домой. Это мой ребёнок. Я сам буду его ругать. Блэк, зашипев от боли, подскочил и нахмурился, отходя. Потёр кожу под одеждой. Реддл, словно Блэк мог на него кинуться, отошёл ближе к тумбочке и осторожно подсел на стул, оглядываясь на мужчину. Наконец подал голос: -- Профессор, я... я больше никогда в руки не возьму ни одной тёмной книги. Пожалуйста, простите меня. Мне так жаль. -- Он опустил глаза, сжимая руки. Гарри вздохнул и, подняв ладонь, нежно погладил его по голове. -- Я не злюсь. Ты ошибся, это бывает. В следующий раз будешь серьёзнее. Том тихо шмыгнул носом и, сгорбившись, грудью опустился на край кровати. Кэлб руку не убрал, продолжая осторожно поглаживать его по волосам. Регулус, молча наблюдавший за этим, открыл рот, но Гарри осадил его предупреждающим взглядом. Блэк сомкнул губы. И, немного помедлив, всё же развернулся. Хлопнули двери. Том, судорожно вздохнув, наконец расслабился. ㅤ