Из будущего к истокам

В тот вечер они с Томом долго просидели в Трёх мётлах, болтая о всякой всячине. Гарри о многом мог рассказать, раз уж ему попались свободные уши, а Том был на удивление хорошим слушателем. На первое время. Потом он начал разговор об учёбе, и всё скатилось к занудным рассуждениям о магии, хотя Кэлб, в принципе, был готов стерпеть эту похабщину. В конце концов, он был учителем. Пусть и почти самопровозглашённым. Реддл довольно ловко перевёл разговор к тёмной магии, но Гарри, и сам не лыком шит, мягко увёл тему в сторону любимого квиддича. Из-за военного положения собрания в клубе отменили, и теперь он страшно тосковал без полётов. Том, что было ожидаемо, квиддич терпеть не мог. Он долго разглагольствовал на тему бессмысленности и тупости этой игры — Гарри подумал, что Реддлу впору было стать дознавателем, уж слишком отменно он выедал мозги. К счастью, Кэлб, как взрослый и ответственный человек, смог выдержать чужие аргументы без рукоприкладства, как любил делать обычно, нарываясь на лютых противников игры в пабах. Не то чтобы главный аврор затевал драки… Он, скорее, к ним подталкивал и с радостью успокаивал взбесившихся магов. Как бы то ни было, посидели они хорошо. Реддл, так и не получивший огневиски, тяжело повздыхал, но больше алкоголь не выпрашивал. Гарри его печалям не верил — он прекрасно знал, какие тайные залежи алкашки имелись в гостиных четырёх домов. В его время из этого даже устраивали негласные соревнования — кто сделает самый дельный тайник и не потеряет честно нажитое в безобразных реквизициях деканов. Справлялись далеко не все. Да что уж говорить, он же сам каждый месяц неоднократно выуживал уйму бутылок из слизеринской гостиной под трагичные взгляды старшекурсников. Так что Том совершенно зря играл драму. Это внезапное… свидание оказало на Гарри неожиданно положительное влияние. Ему стало легче, и тревога, съедавшая его всю неделю, немного отступила. Реддл предложил повторить поход вечером вторника, уверяя, что успеет сделать домашнее задание. Гарри не стал уточнять, что он-то, возможно, не успеет подготовиться к урокам, но промолчал. Том после этих посиделок выглядел значительно… человечнее, что ли? Его маска невозмутимой королевы немного спала, показывая обычного человека со своими переживаниями. Свидание повторилось не только во вторник, но и в четверг вечером. Это было… приятное времяпровождение. Гарри не хотел подкидывать в своё эго дровишек, но по-другому не выходило — Том, несмотря на свою любовь к дотошному обсуждению темы и анализу всего сказанного, всё же больше не ставил себя выше профессора и покорно внимал любому учению, будь то объяснение работы какого-то заклинания или сложная наука приготовления не подгорающих блинов. Это была не Котелбал, стоящая в обсуждении наравне; не Альбус, готовый, кажется, согласиться с чем угодно, лишь бы угодить; и не Сметвик, вообще отрицающий чью-либо правоту, кроме учебников по целительству и практического опыта. Больше ни с кем Гарри долгих, пространных бесед не проводил, а потому Том стал для него глотком свежего воздуха. Правда, от Реддла иногда начинало веять чем-то похожим на поведение Дамблдора: он словно бы не всё говорил от чистого сердца, подбирая, что же больше придётся Кэлбу по душе, хотя это происходило и не очень часто. Неделя пронеслась незаметно, и когда в субботу утром Сметвик сообщил Гарри, что состояние Абраксаса нормализовалось, он был готов целовать его руки, стоя на коленях, как всякий порядочный ничтожный, ничего не понимающий в целительстве. Он так и написал в ответном письме, на что получил довольно скорый ответ, состоящий из угроз прекращения дружбы. Гиппократ почему-то не оценил его искренний порыв. Впрочем, Кэлба это не слишком расстроило. И даже Регулус, срочно уехавший в Германию по делам, сорвав договорённую попойку, не испортил ему настроение. Хотелось как-то отметить хорошие новости, поэтому Гарри выбрал самый подходящий вариант — пригласить Тома в Три метлы. Он мог пригласить Стелл, но она с Абраксасом не общалась, а Реддл, в конце концов, был его лучшим другом. Пусть и временно рассорившимся. Конечно, Том согласился. Наступил вечер, поэтому света из окна, возле которого они сидели, начинало не хватать, и Гарри щелчком зажёг висящие на стене светильники. Том проигнорировал беспалочковую магию, уже привычный к подобным выкрутасам профессора, и продолжил воодушевлённо вещать о возможностях, открывающихся мастерам магии. Его, в кои-то веки, начало интересовать мастерство Гарри, и Кэлб рассказывал всё, что знал. Сейчас Реддл выглядел самым обычным студентом. Как, впрочем, и большую часть времени. Гарри, вот хоть убей, не мог разглядеть в ещё тощеватом семнадцатилетнем мальчишке Тёмного Лорда, погубившего сотни жизней. Как бы сильно он ни ненавидел Воландеморта, но Том Реддл перед ним просто не ассоциировался с врагом его молодости. Да и объективно не являлся им. Сейчас у парня имелась лишь мизерная часть той силы и тех знаний, что были у семидесятилетнего Воландеморта. Кэлб не любил размышлять о таком, но нынешний Том не был для него проблемой. Мальчишка, которого он мог убить с такой лёгкостью, что становилось не по себе. Реддл с жаром взмахнул руками, наклоняясь над столом: -- …И это значит, что ваш голос имеет большой вес! Хотя, казалось бы, вы даже не гражданин страны. Однако разве можно игнорировать…! Гарри откинулся на стуле, рассматривая чужое, слегка покрасневшее лицо и сбившуюся чёлку. Он мог бы задушить его руками, по-магловски, и Том всё равно бы ничего не успел сделать. Мужчина порой думал, что сказал бы Рон, увидев дополнительные занятия, проводимые для Реддла. Верх безумия — собственноручно делать своего врага сильнее. Но… Гарри затеял это не для повышения чужих навыков. Довольно редко Реддл представлялся ему Воландемортом — Гарри наивно надеялся, что здешний Том пойдёт в лучшую сторону, однако если этого не случится… Что может быть сложнее сражения с собственным учителем? С тем, кто знает каждое твоё движение, кто учил тебя тому, как нужно двигаться в бою? Гарри уже знал эту часть Тома. Он предвидел каждое его движение, видел, какую ошибку он совершит в следующий момент. Если и в этом мире случится бой — Гарри планировал решить всё по-быстрому. Кэлб окинул взглядом стол и вздохнул. Сладости, купленные под сливочное пиво, закончились. У него рядом стоял недопитый стакан огневиски, и стоило взять ещё какой-нибудь закуски, чтобы не прикончить его за несколько минут. Гарри встал разминая плечи: -- Подожди минутку, я ещё что-нибудь куплю. Тебе взять ещё сливочного пива? Том покачал головой, оглядывая Гарри, и опустил взгляд: -- Нет, спасибо. Я больше не выпью. Кэлб согласно кивнул, хотя был немного сбит с толку — сегодня Реддл выпил всего одну кружку, хотя сидели они тут уже больше двух часов. Подойдя к барной стойке, он близоруко прищурился, смотря на меню. Эта привычка не покидала его с самой школы, хотя зрение он вылечил ещё в первые годы службы. Бармен, видя его задумчивое выражение лица, указал рукой в нижний угол: -- Есть орешки с разными вкусами, какой попадётся. Не очень сытные, но забавы ради берут. Гарри было всё равно, что жевать, поэтому он взял небольшую тарелочку и вернулся к Реддлу. Том проследил за ним взглядом и, слегка наклонив голову, улыбнулся: -- Я успел соскучиться, профессор. Кэлб фыркнул и, садясь на место, пожал плечами: -- Приятно слышать, но я вернулся. Так что всё хорошо. Реддл вздохнул и указательным пальцем погладил кожу чёрной перчатки, посылая по руке Гарри мурашки: -- Интересно, все ли Мастера магии настолько красивы? Том начал убирать ладонь, но Кэлб легонько подхватил его пальцы и притянул к себе, целуя костяшки: -- Не знаю, но если так — то ты уже на полпути к получению мастерства. У Реддла заалели кончики ушей, и он взволнованно поджал губы: -- Я… очень этому рад, профессор. Гарри было забавно наблюдать, как Том иногда сваливается от одного крошечного действия. Хотя, к его чести, чем дольше они общались, тем легче Реддл переносил ответный флирт, очень быстро адаптируясь под новые условия. Это почти расстраивало. Не хотелось, чтобы всё стало как с Джинни — после свадьбы на любые его попытки позаигрывать она почему-то раздражалась. Говорила, что они уже не дети, что время этого баловства прошло. Поттер не понимал, почему. Они же… любят друг друга? Но Джинни считала флирт неуместным, а свидания — бессмысленными. Потом он уехал. И бессмысленным стало всё. Они просидели в пабе до глубокого вечера. Уже прошёл отбой, и только тогда Гарри засобирался обратно в школу. Том был старостой, и ему ночные гуляния прощались, но всё же Кэлб не хотел часто способствовать открытому нарушению дисциплины. Идти до Хогвартса предстояло пешком. И вроде бы всё было хорошо — лес привычно шумел, никакой тревоги внутри не было, срочных дел тоже, но Гарри всё же ощущал себя немного… странно. Непривычно или, скорее, так, как не ощущал себя давно. Хотелось… Он смотрел на красивый, приятный профиль лица Тома, мерно шагавшего рядом, и чувствовал, что хочет… Мужчина прикрыл глаза, хмурясь. Он был уверен, что выпил всего два бокала огневиски, и точно знал, что они не могли так сильно повлиять на его способность к адекватным размышлениям. Однако Том всё ещё был здесь, а зудящее чувство не покидало его. Гарри поверить не мог, что так быстро сдался чему-то хорошему. Тихие разговоры по вечерам и невольные бурчания на тренировках — этого действительно было достаточно для того, чтобы его сердце начало тихо ныть? А тело… Кэлб замер на месте и с тяжёлым вздохом прикрыл покрасневшее лицо. Стало жарко. Чёрт, он действительно идёт и думает о том, что хочет трахнуть своего ученика? Реддл взволнованно остановился и подошёл ближе, укладывая горячую ладонь ему на плечо: -- Всё хорошо, профессор? «Нет», -- хотелось сказать вслух и прижать парня к себе. -- Да, нормально. Но не всё можно было произносить и далеко не всё делать. Том слегка прищурился и пожал плечами: -- Хорошо. Мы идём? -- Внезапно он опустил голову, смотря снизу вверх. -- Или можем переночевать здесь. В обнимку, под ёлками. Гарри ёлки не смущали, но он всё же вернул мозги на место и шлёпнул Реддла по лопаткам: -- Не всем мечтам суждено сбыться. Пойдём. Лицо парня исказила странная улыбка и он, отведя глаза, кивнул, прибавляя шагу: -- Кто знает? Они дошли до замка довольно быстро, но Том внезапно отказался уходить, замирая на развилке между коридорами: -- Профессор, уже так поздно. Может быть, вы не станете отпускать меня одного? Кэлб поднял бровь и опёрся плечом на стену, скрещивая руки: -- Серьёзно? -- Усмехнулся, позабавленный. -- Мне проводить тебя до гостиной? Реддл не сразу ответил. Он как-то крадучись подошёл ближе и слегка наклонил голову, смотря мужчине в глаза: -- Нет. Я бы хотел, чтобы вы проводили меня до вашей спальни. Гарри чуть воздухом не поперхнулся. Он выпрямился, опуская руки, и его голос внезапно сбился: -- …Том, ты… совсем стыд потерял? Парень упрямо сжал губы и внезапно оказался совсем близко, почти прижимаясь к Гарри плечом: -- Мы с вами уже достаточно общаемся, и я… я же вижу. Вы не против. Кэлб положил ладонь на его грудь, останавливая от ещё более близкого контакта, и глубоко вздохнул. Мысли начали скакать внутри черепа неясными завитушками, а возбуждение резко окрасило его скулы в розовый. Он ощутил, как собственные пальцы подрагивают. Куда всё идёт? Почему так быстро? Зачем? Парень проигнорировал его руку, наперекор делая шаг, и почти вжался в профессора, бормоча: -- Почему вы отказываете себе? Я взрослый человек, знаю, что делаю. Вы хотите меня, я же вижу. Гарри сглотнул, щурясь. «Я хочу?» Горячие мурашки пробежались по телу, поднимая со дна мирного существования уже подзабытый азарт, и мужчина из последних сил сказал: -- Том… Реддл, не желая отступать, прижался ещё ближе, скользя губами по открытой шее, и прошептал, словно испытывал боль: -- Профессор… пожалуйста, профессор. Вы нравитесь мне, я — вам. Здесь не при чём обязательства, если они вас тяготят, -- Он наклонил голову, и поднял взгляд, ловя тёмные, подрагивающие глаза мужчины, -- Никто не узнает. Вы боитесь огласки? Я клянусь, ни одна живая душа не уличит нас в связи. Гарри прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. ‎Разве всё не шло к этому изначально? Он начал ходить с Томом на свидания, флиртовать, и вполне очевидно, к чему это должно было прийти. ‎Кэлб, к сожалению, всё ещё не мог толком уловить чужие эмоции. Реддл смущался иногда, затем снова вёл себя как обычно, исполнял милый, иногда забавный флирт, но по одному только этому поведению нельзя было точно сказать, есть ли у парня эмпатия. ‎На рассказы, которые Гарри выливал на него целую кучу, реакция у Тома почти всегда была одна — сдержанная улыбка или заинтересованные вопросы. ‎И вот время разговоров закончилось. ‎Откажись он сейчас от предложения... ‎Том поджал губы и начал отстраняться, не видя реакции, но Гарри резко ухватил его за талию, прижимая к себе, и тяжело выдохнул, смотря в удивлённые глаза: ‎-- Не пожалей. Глупые решения по молодости — самое гадкое, что... ‎Том прервал его поучительный монолог кусачим поцелуем в губы, и Гарри придержал его за спину, согласно замолкая. ‎Целовался Реддл как по учебнику, но задействовал только губы и был страшно напряжен. ‎Кэлб удобнее оперся лопатками об стену и, запустив ладонь в идеально прибранные волосы, слегка отодвинул Тома от себя: ‎-- Расслабься. ‎Реддл его совету не внемлил, только делая вид исполнения. Отпустил руки, застывая как истукан, и Кэлб, больше позабавлено, цокнул, легонько шлёпая по спине: ‎-- Расслабься. Положи руки мне на плечи и не упрямься. Я держу. ‎Том, вздрогнув от хлопка, смущённо поднял руки, обхватывая чужую шею, и наконец расслабился, слегка наваливаясь на профессора. ‎Гарри довольно кивнул: ‎-- Вот так. Молодец. -- И наклонившись, углубил поцелуй, заставляя Тома вздрогнуть. Он издал тихий довольный звук, щурясь, и тут же приоткрыл рот, позволяя чуждому языку щекотно огладить нëбо. ‎Кэлб слегка отстранился, шепча ему в губы: ‎-- Страшно? ‎Реддл, спотыкаясь в звуках, покачал головой: ‎-- Н-нет. -- Тихий смешок, вырвавшийся у мужчины, смутил парня, и Том, всё ещё смущённый, сморщил нос: -- Чего? Гарри огладил взглядом его лицо и, наклонив голову, вздохнул: -- Не верю. Парень тут же вскинулся: -- Но я…! -- Пойдём, -- Гарри оттолкнулся от стены и подхватил его локоть, направляя в коридор. -- Или ты всё же собираешься вернуться в свою гостиную, как приличный мальчик? Том резко погасил все свои возмущения, послушно замолкая, и, выпрямившись, попытался поправить сбившиеся волосы. Шёл он нервно, часто посматривая на профессора, и когда впереди показалась дверь чужой комнаты, устало выдохнул. Кэлб зашёл первым, пропуская Реддла следом. Гарри едва успел закрыть дверь, когда Том чуть не свалил его с ног, наваливаясь с новым поцелуем. Опасно качнувшись, мужчина фыркнул, развеселённый настойчивостью, и Реддл недовольно укусил его за губу, почти шипя: -- Хватит! -- Кэлб не смог удержать ещё одного смешка и внезапно звонко шлёпнул парня по ягодице, вызывая сдавленный вскрик. -- П-профессор! Гарри отстранил его от себя и развернув, толкнул к кровати, развязывая галстук: -- А то что-то ты раскомандовался. Том неловко плюхнулся на одеяло и затих, неотрывно наблюдая за мужчиной, стягивающим перчатки. Его смуглые ладони, покрытые белёсыми нитками шрамов, отложили чёрную кожу на тумбочку и принялись расстёгивать пуговицы белоснежной рубашки. Реддл тихо вздохнул и попытался снять с себя рубашку — пуговицы плохо поддавались дрожащим пальцам. Том начинал злиться на себя. Почему он так нервничает? Он уже спал с девушками и даже с одним парнем, но… Гарри снял рубашку. И Том, почти случайно кинувший на него взгляд, ощутил, как возбуждение стремительно охватывает его тело, болезненным уколом отдаваясь в паху. Упругие мышцы перекатывались под кожей, когда Кэлб выпрямился, вздыхая. Том никогда не видел настолько крупных и чётко очерченных мужских фигур, наблюдая в душевых разве что слегка подкаченные подростковые тела. А ещё смуглую кожу профессора украшали шрамы. Некоторые вызывали у Реддла нестерпимый жар между ног, а другие… Мурашки и тихий укол страха. Один из таких — кошмарно большой, пересекал всю грудь мужчины от правого плеча до левой подвздошной кости. Сложно было понять, что именно оставило подобный… ужас. Возможно, коготь какого-то огромного животного, может, даже не один. Шрам зажил неровным, плотным розоватым рубцом, и Том не мог представить, каким образом мужчина перед ним был жив. От подвздошной кости взгляд парня медленно перетёк на ярко выраженную паховую впадину и слишком заметную теперь тёмную дорожку волос, выходящую из-под ещё не снятых брюк. Том вздрогнул, когда Кэлб сделал шаг к нему и поставил колено между ног, наклоняясь: -- Помочь? -- Подхватил не расстёгнутые пуговицы рубашки, ловко и быстро лишая Тома ещё и мантии. Одежда, небрежно отброшенная на пол, вызвала у Реддла заклин в мозгах, и он, тихо вздохнув, протянул руки вперёд, оглаживая гладкий рельеф чужого тела. -- У вас нет волос на груди. Гарри с улыбкой выгнул бровь: -- Это проблема? Том поспешно замотал головой, прикусывая губу: -- Нет, я просто… думал… что будут. Он провёл руками по бугристому прессу, задевая шрам, и остановил ладони на груди, легонько сжимая, словно боясь. Кэлб положил свои ладони на его и надавил сильнее: -- Трогай. Я не убегу. Реддл зарделся, ощущая, как горят уши, и опустил взгляд. Но руки не убрал, уже сильнее сжимая упругую кожу. Кэлб на ощупь был тёплым, крепким и мягким. Парень осторожно огладил его грудь, задевая соски, и спустился на рёбра, пересчитывая косточки. Гарри опустил руки к застёжке его брюк и расстегнул пуговицу, заставляя Тома уткнуться лбом в чужой живот — парень, до этого всегда ведущий, совершенно терялся в нынешней ситуации и понятия не имел, почему так страшно смущается. Храбриться и делать вид, что он контролирует ситуацию, не хотелось. Кэлб наклонился, горячо шепча в ухо: -- Страшно? Том зажмурился от мурашек, покусывающих его шею, и покачал головой, опуская руки к поясу чужих штанов: -- Нет. Дёрнул за пуговицу, возможно, немного резковато, и издал ломаный вскрик, когда его резко дёрнули за бёдра, заставляя упасть на кровать. Кэлб стянул брюки с лёгкостью, оставляя парня в одном нижнем белье. Впрочем, из-за явно видневшегося возбуждения Реддл ощущал себя, словно и не было никакого белья. Он прикрыл глаза, сглатывая: -- Боже… -- Как по-магловски. Профессор, по мнению Тома, слишком много болтал для интимности момента. Парень вообще предпочёл бы не слышать никаких звуков, но явное шуршание ткани, столь громкое в тихой комнате, просто нельзя было не расслышать. Реддл, не желая выглядеть невинной девчонкой, снял остатки ткани, и, подняв глаза… Господи. Пока Том щурился, раздумывая над чужой болтливостью, Гарри не тянул времени зря и снял с себя все мешающиеся элементы гардероба, оставшись совершенно голым. Реддл поджал пальцы на ногах и, сглотнув, понял, что не переживёт и пяти минут бездействия, если они будут. Ему страшно льстило, что мужчина уже был возбуждён от этих неловких поцелуев и поглаживаний, но… Но он не был уверен, что сможет невозмутимо принять в себя этот огромный член. Кэлб забрался на кровать, усаживаясь на колени, и удобнее устроил Тома, с лёгкостью передвигая его, словно куклу. Положил ладонь на грудь, поглаживая: -- Не делай такие большие глаза. Тебе просто кажется. Реддл аж воздухом подавился: -- Кажется, что эта штука с моё предплечье?! Гарри цокнул, оглаживая ладонями чужие рёбра и сильно надавливая большими пальцами, спустился к животу, вырывая у парня тихий стон и невольную попытку дёрнуться: -- Кажется, Том. Хочешь проверим? Проверять Реддл не хотел, точнее, хотел, но другим способом, и с тихим стоном откинул голову на подушку, цепляя чужие руки: -- Профессор. Пожалуйста, я больше не могу! Давайте… Мы уже что-нибудь… -- Он сдавленно охнул, когда чужая крепкая ладонь осторожно сжала его член и, подстроившись, сделала движение вверх. Перед глазами вспыхнули искры, он дёрнулся всем телом, почти скуля: -- Н-не надо! -- А что? -- Гарри наклонил голову. -- Боишься, что не успеешь? Руку он, конечно, не остановил, заставляя Реддла буквально выгибаться: -- Б-боюсь, что всё успею слишком рано! Пожалуйста! Кэлб пакостливо улыбнулся, намеренно делая ещё пару движений, и, когда Том почти заскулил, всё же отпустил его, вздыхая: -- Ладно, попробуем. Его горячие пальцы огладили внутреннюю часть бедра, и Реддл зажмурился, невольно пытаясь сжать ноги, но Гарри подхватил его под колени, подсаживаясь ближе. Реддл, непривычно смущённый и эмоциональный, заставлял Кэлба медлить. Хотелось разглядеть каждую частичку его лица, его движений, чтобы попытаться уверить себя — он нормальный человек. Верилось ли? К сожалению, собственный член лишал его умения здраво мыслить. Гарри с тихим хрипом выдохнул и, положив ладонь Тому на солнечное сплетение, пробормотал что-то едва слышно, проводя двумя пальцами от пупка до паха, намеренно задевая дрогнувший орган. Парень, в недоумении смотрящий на него, дёрнулся в изумлении, кажется, пытаясь встать, но мужчина остановил его попытку рукой: -- Я научу тебя потом. Лежи и расслабься. -- Том глубоко вздохнул, в волнении сжимая одеяло. Но всё же вздрогнул, когда ощутил большие, грубоватые пальцы, осторожно раздвигающие его. Гарри почти прошептал: -- Тихо. Всё хорошо, ты же знаешь? Недовольный собственным поведением Реддл нахмурился, собираясь вернуть себе самообладание, но Кэлб заметил его потуги и погладил по бедру, слегка щипая кожу: -- Успокойся. Чего ты опять? Парень вздохнул, бросая гиблую попытку вести себя увереннее, и вздрогнул, когда мужчина согнул пальцы, задевая комок нервов внутри. Удержав его коленку, чуть не соприкоснувшуюся с его лицом, Кэлб повторил движение, раздвигая пальцы. Нужное количество влаги благодаря заклинанию, конечно, улучшало ситуацию, но он был уверен, что Том ещё не готов. Добавил третий палец, следя за его лицом. Реддл, щурясь от приятных ощущений, поджал пальцы на ногах и почти заскулил. Он никогда ещё не был в нижней позиции, но внезапно это оказалось весьма… -- Профессор! -- Гарри надавил на простату, целенаправленно массируя, и Реддл всхлипнул от странных, приятных ощущений, волнами плескавшихся в животе. Его член, уже болезненно красный, истекал предэякулятом, и парень просто не имел никаких сил терпеть дальше. -- Профессор, пожалуйста! Я больше не могу! Кэлб хрипло вздохнул, вытаскивая из него пальцы, и за бёдра притянул ближе, наклоняясь для лёгкого, почти невесомого поцелуя в губы: -- Расслабься и не дёргайся, хорошо? Том быстро закивал: -- Да, да. Я понял! Гарри улыбнулся: -- Молодец. Первый, лёгкий толчок даже толчком не был — мужчина легко надавил, и когда головка его члена скрылась, обжатая горячими стенками, тихо выдохнул, щуря глаза. Том прикусил губу, сжимая пальцы. Это было так незнакомо, странно, но… хорошо. Мужчина двинулся дальше, и парень, ощущая, как крупный член раздвигает его, невольно напрягся, однако тут же успокаиваясь. Едва заметное, неприятное покалывание прошло мимо него, сосредоточенного на том, как хорошо им завладевает чувство наполненности. Гарри дал ему привыкнуть, успокаивающе поглаживая кожу бёдер большими пальцами. Когда Том посмотрел на него из-под прикрытых ресниц, Кэлб почувствовал, что притупившееся возбуждение накатывает на него с новой силой. Он хрипло вздохнул, прикрывая глаза, и, подавшись назад, тихонько толкнулся: -- Том… Тонкий, едва различимый звук, вырвавшийся из парня, заставил Реддла смущённо прикрыть рот ладонью. У Гарри глаза потемнели. Он вспомнил, как парень умолял его там, у стены, и крепче ухватил парня под ягодицы, делая первый, действительно ощутимый толчок. На этот раз Реддл звук удержал, но его глаза… Мужчина вздохнул про себя, извиняясь перед парнем. В конце концов, не он это начал. Его движения резко начали набирать скорость, и Том, до этого отчаянно сдерживающий стоны, всё же не смог заглушить их полностью. Он скулил едва слышно, не зная, за что ухватиться, и чем глубже и быстрее Кэлб проникал в него, тем отчаяннее становились звуки, выходящие из его рта. Гарри, сжимающий мягкую кожу, понял, что, наверняка, оставил синяки. Но сейчас это волновало меньше всего. Том был мягким и податливым, непривычно молчаливым после Котелбал, но и не был мягкой, нежной Розой, поэтому Кэлб не стал сдерживать себя и с упоением наблюдал за тем, как Реддл под ним начинает практически подвывать, подкидываемый на каждом толчке. У каждого в сексе была своя любовь, кто-то занимался им ради оргазма, а Гарри, к примеру, очень любил сам процесс. Не великолепно ли? Том, шумно дышавший, с покрасневшими щеками и мягкими, ещё юношескими изгибами, представлялся ему чем-то по-тёмному прекрасным. Мужчина резко остановился, плавно выходя под недоумевающий, заплывший взгляд, и когда Том уже было открыл рот, собираясь что-то спросить, резко толкнулся, проникая особенно глубоко. Реддл этого не выдержал — вскрикнул сдавленно, судорожно хватая чужие руки, всё ещё сжимающие раскрасневшиеся бёдра, и, вскинув голову, кончил. Гарри замедлился, погружаясь мерными точками. Отпустил несчастную кожу Тома и поправил свои сбившиеся, мокрые от пота волосы, разглядывая ослабевшего парня. Нарастающее ощущение близкой разрядки начало заполнять пах, тонкими ниточками отдаваясь куда-то глубже, и подняв голову, он с тихим звуком кончил, входя особо глубоко. Несколько минут в комнате стояла тишина. Отошедший парень приподнялся на локтях, рукой проводя по чужому прессу и груди, ритмично поднимающейся от дыхания. Кэлб остановил его ладонь, подхватывая пальцы, и, поцеловав костяшки, наконец отстранился, с довольным вздохом укладываясь рядом: -- Не надо, ты не готов продолжить, а я думаю, что пора спать. Том закатил глаза и осторожно сел, рассматривая тёмные отпечатки ладоней на коже. Гарри повернул голову: -- Всё хорошо? Реддл, немного затормозив, кивнул и спустил ноги на пол, жмурясь от внезапного холода: -- Я… ничего, если я пойду в гостиную? Просто… будет очень много вопросов, если я не появлюсь в своей кровати с утра. Кэлб пожал плечами: -- Конечно, иди. Парень кивнул, подбирая одежду, и мужчина едва заметно усмехнулся, видя, как он невольно прихватывает поясницу. Гарри, конечно, мог помочь ему заклинанием, но Том, внезапно решивший убежать, вызвал у него лёгкое раздражение. При всём понимании, он не любил расставаться вот так вот — поспешно натягивая чулки в потёмках. Как будто сейчас придёт его жена и удушит обоих блядущих ублюдков. Только Джинни, открыто ебавшуюся на их общем диване, он так и не тронул. Хотя мог. Том ушёл, захлопывая дверь. Мужчина развернулся, укладываясь на спину, задумчиво разглядывая потолок. Почему каждый раз, когда Том был рядом, в голове постоянно всплывала бывшая? Соскучился? Гарри фыркнул себе под нос. Ага. Ни капли. ㅤ