Из будущего к истокам

Абраксас понимал, что ещё совсем не восстановился, но у него просто не было сил лежать в больнице. Шёл последний год его учёбы в школе, возможно, последний год с профессором Кэлбом, в которого он был безнадежно влюблен, и последний год с Томом. Да. Несмотря на то, что они вроде как поссорились, Малфой просто не мог не думать о друге. Он скучал по общению и каждый раз порывался подойти к Реддлу, пока не вспоминал, что они вроде как не разговаривают. В общем, как только он очнулся и смог встать с кровати, то тут же начал требовать возвращения в Хогвартс. Колдомедики выглядели неубежденными его мольбами. Дулман, так звали целителя, наблюдавшего его состояние, с улыбкой выслушивал все аргументы «за», кивал, заставлял выпить лекарства и уходил. Сметвик же… Ну, он говорил, не стесняясь: -- «Последний год в школе»? Если мы тебя выпустим сейчас, то да. Это будет твой последний год. Точнее, месяц. Или лучше неделя? Давай я тебе прям сейчас похороны устрою? У нас там на соседней улице цветы на могилы продают, ты какие любишь? Абраксас от грубияна отмахивался. Прошли вторые сутки, и тогда он понял, что дела идут скверно. Продумывая варианты побега, понял, что папа отметается первым — Хесперус на просьбу выписать его из больницы приставил бы дополнительных охранников. Чтобы сыночка не выпрыгнул в окно. Впрочем, прыгать в окно он не стал только потому, что всё же ощущал сильное недомогание. Умереть под окнами больницы не было его целью. Да и, если честно, возвращаться в школу всё же стоило официально. Прокрутив в голове всё, что он знает о Мунго, парень решил совершить тактическую вылазку из палаты. И не прогадал — к его радости, в коридоре ему встретилась Элеонора Морес. Как он помнил, вероятный кандидат на пост главврача. Женщина шла по делам, занятая документами, но, увидев его, тихонько плетущегося по стеночке, грозно нахмурилась, однако, выдавая свою встревоженность: -- Мистер Малфой. Что вы здесь делаете? У вас постельный режим, насколько я помню! Абраксас в страдании изогнул брови и упёрся в стену спиной: -- Я в страшной ситуации, мисс! -- Женщина от обращения смягчилась. -- Представляете, идёт последний год в школе, а я пропускаю занятия! Какой беспорядок! Будущий председатель Визенгамота… Морес фыркнула, позабавленная: -- Это у вас мечта или конкретная цель? Парень поправил волосы, поднимая голову: -- Это, мисс, констатация факта! -- Женщина подняла бровь, задумчиво рассматривая его. -- А вы, прошу прощения, главврач? Морес улыбнулась и покачала головой, хотя было видно, что его ошибка была ей приятна: -- Нет, молодой человек. Но, как и вы, собираюсь им стать. Малфой улыбнулся, кивая: -- Вам идёт. -- Вздохнул. -- Приглашаю вас на чай… когда-нибудь, как у нас с вами будет время. Разве можно было проигнорировать его уверенное выражение лица и дружелюбную, располагающую улыбку? Женщина, вздохнув, приняла какое-то решение: -- Как вы там говорите? Не выпускают на учёбу? Думаю, с этим можно что-то сделать.

***

Войти в гостиную по-королевски не получилось. Отец вышел из камина вместе с ним, придерживая за руку, и, как только их ноги коснулись ковра, тут же начал уже в который раз повторять рекомендации колдомедиков. Следом за ним вышел директор и, позвав нескольких старост под взгляды прочих любопытствующих, проинформировал их о том, что Абраксас всё ещё находится на лечении, обращаться с ним нужно осторожно и при любых признаках недомогания тут же сообщать декану и в медкрыло. Декан, к слову, в воскресенье обычно спал мёртвым сном, поэтому проинформировать профессора Кэлба о возвращении Малфоя ещё предстояло. Абраксас зашёл в спальню и тут же понял, что Том что-то натворил. Реддл сидел на кровати, хмуро и вдумчиво читая какой-то учебник. Атмосфера рядом с ним была гнетущей. Вероятно, поэтому больше никого в спальне не было. Том поднял на него холодный, недовольный взгляд, но стоило ему увидеть, кто именно вошёл, как учебник тут же был захлопнут. Реддл встал с кровати, быстрым шагом подходя к другу, и, ошарашенно раскрыв глаза, схватил его за плечи: -- Ты что здесь делаешь?! Малфой поднял бровь: -- А что? Ты не рад? -- Силы стоять кончились, и он слегка дёрнул ладонью, пытаясь ухватиться за косяк. Том не позволил ему упасть, закинул руку на плечи и, придерживая за талию, помог дойти до кровати. -- Позавчера ещё говорили, что ты не просыпаешься, а сегодня уже в школе? Идиот? Абраксас наполнился возмущением: -- Чего я-то?! Меня выпустили! Реддл поднял бровь и скрестил руки: -- Ага. Два раза. Когда кто-то заебал их скулежом, тогда и выпустили, да? Или что это было? Подкуп? Малфой закатил глаза и упал на спину, пододвигаясь: -- Подкуп. -- Том сел рядом, разглядывая его бледное лицо. -- Ладно. Напросился, но это не важно. Всё равно кучу таблеток и зелий пить, ежедневно наблюдаться у миссис Бан и ходить только на самые важные предметы. То бишь ЗОТИ. Другого мне не надо. Абраксас ожидал, что Том закатит глаза и язвительно сообщит ему о том, что как раз-таки ЗОТИ ему ещё несколько месяцев не видать, потому что палочку в руки ему никто не даст, но Реддл промолчал, почему-то смущённо отводя взгляд. Малфой был кем угодно, только не идиотом. Он замолчал. Приподнялся на руках и серьёзно посмотрел на друга, спрашивая с некоторой паузой: -- Что у вас с профессором? Реддл поджал губы, отводя взгляд: -- Я… был первым. Прости. Мне жаль. Абраксас поднял бровь, не понимая. «Жаль»? Почему именно… это? Разве, если ты влюблён, то может быть «жаль», что твой любимый выбрал тебя? Что за глупости? Или ему жаль из-за чего-то другого? Из-за того, что воспользовался отсутствием? Теперь сев уже основательно, Малфой расслабил лицо, думая. Ему казалось, что в этом тихом «жаль» было куда больше, чем одно простое извинение за уведённого любовника. И… «первым»? Кэлб принял его чувства? Или… -- Вы встречаетесь? Или он только намекнул? Том посмотрел на него. В его глазах мелькнули искорки самодовольства, сомнения и стыда. Вряд ли бы кто-то кроме Абраксаса смог их разглядеть, но Малфой слишком долго знал Реддла. Он глубоко вздохнул, давя ком, вставший в горле, и закрыл лицо руками, медленно выдыхая. Собственный голос показался ему едва живым: -- Вы переспали. Том кивнул, с волнением смотря на него, согнувшегося на кровати: -- Прости. Но… я был первым. Теперь он мой. Во внезапном раздражении Абраксас вскинулся, развернулся, смотря другу в глаза: -- «Первым»? Это что, соревнование? -- Закатил глаза. -- «Мой». Мерлин, Том. Ты такая драматичная сука. Он же не вещь. Хватит этой литературной гадости. Я что, тоже «твой»? Реддл неуверенно пожал плечами: -- Не совсем. Я думаю, ты… наполовину мой. Абраксас фыркнул и, выхватив подушку, ударил возмущённо вскрикнувшего Тома по голове: -- Иди отсюда! Обладатель! Драккл вас всех побери! Я вернулся в надежде на восторженный приём, а получил разрушение мечты и плохую новость! Том слез с кровати и наклонил голову: -- Ты расстроен? Малфой закатил глаза. Иногда Реддл бесил его больше обычного: -- Я в истерике! Дай мне справиться с горем. Потом поговорим. Том кивнул: -- Как хочешь. Закрыть балдахин? Кивнув, Абраксас дождался, пока плотная зелёная ткань не скроет его из виду, и залез под одеяло. Затем, полежав так немного, наложил на кровать заглушку, уткнулся носом в подушку и заплакал.

***

Утро у Гарри началось отлично. Он хорошо выспался, ополоснулся, поел и вышел на пробежку, а потом, сняв с себя пальто, позанимался на спортивной площадке. Дорожки для бега его не интересовали, а вот довольно большое поле для спаррингов, мощённое брусчаткой — очень даже. День выдался пасмурным и к моменту, когда он уже достаточно разогрелся, пошёл снег. Мужчина не ощущал холода — магия в его теле бурлила, согревая лучше всяких чар. Он сделал мощный взмах палочкой, и заклинание, сорвавшееся бледно-синим, прозрачным лучом, разорвалось с голубоватой пульсацией, заставляя воздух дрожать. Снежинки отлетели в сторону, на миг оставляя пространство чистым, пока гравитация снова не начала свою работу. Гарри нравился глухой, какой-то металлический звук этого заклинания и ощущения дрожащего пространства. Он сделал так ещё раз, ударяя в одно и то же место, обходя его по кругу. Пару раз покрутился на месте, больше дурачась, и, сделав героическое выражение лица, взмахнул двумя руками. Второй палочки у него не было, но это не помешало магии усилиться, ударив с большей силой, и в этот раз брусчатка со звонким треском разорвалась, отлетая в стороны, а Гарри толкнуло назад сжатым воздухом, обдавая кончики волос голубоватым свечением. Как всегда, когда он косячил, мужчина на несколько секунд застыл, смотря на образовавшуюся значительную впадину. Снег начал постепенно оседать на его волосах. Кэлб поджал губы, ощущая себя нашкодившим ребёнком, и, подойдя к кратеру, присел на корточки, левиоссой подтягивая к себе ошмётки камней, стараясь аккуратно запихнуть их обратно. Чужие шаги он услышал издалека и начал быстрее утрамбовывать куски брусчатки на место, надеясь, что его не уличат в разрушении школьной собственности. Подошедшим оказался староста пятого курса. Парень кутался в мантию и, окинув его взволнованным взглядом, наклонился, поднимая валяющееся на земле, припорошенное снегом, пальто: -- Сэр, вы не подхватите простуду? У нас и так полкурса болеет. Гарри, сделав вид, что всё это время просто отдыхал, сидя на корточках, встал, разворачиваясь, и ладонью отряхнул волосы от снежинок: -- Всё нормально, я не заболею. Но спасибо за беспокойство. Ты хотел мне что-то сказать? Староста отряхнул его пальто и, протянув его, кивнул: -- Абраксаса выпустили из больницы. Но он очень плох. Ему запрещено много учиться и прописана куча зелий. Кэлб ошалело раскрыл глаза, замирая, и, выхватив пальто из чужих рук, поспешно накинул его, в возмущении поднимая брови: -- Выпустили?! Он ещё в пятницу в отключке валялся? Что за х…рень? Быстрым шагом мужчина направился в сторону замка. Студент воодушевлённо закивал, поспешно догоняя его: -- Ну! Мы и думаем, что этот придурок сам выпросился! А теперь ходит там как призрак! Поругайте его, а? Гарри кивнул: -- Обязательно! Он в гостиной? -- Конечно. Кто его в коридоры выпустит? Гарри ворвался в гостиную в лучших традициях Снейпа — с непроницаемым лицом и развевающимися тёмными подолами пальто. Студенты, сидящие на диванчиках, вздрогнули. Обычно его появление предзнаменовало взбучку или инспекцию с последующей конфискацией всех запрещённых вещей — просто так Гарри редко к ним заходил. -- Где он? Собственный голос звучал тяжело и требовательно. Девушки, вышивавшие в углу, поспешно заговорили вразнобой: -- В комнате! -- Он у себя в комнате, профессор! Мужчина широким шагом поднялся по лестнице и распахнув дверь, оказался в спальне седьмого курса. В его голове стояли упрёки и нравоучения, но всё это пропало, когда он увидел Тома, о котором почему-то совсем не думал с утра. Парень, сбежавший ночью, выглядел как обычно. Опрятно одетый, спокойный, с лёгким высокомерием во взгляде. Он что-то писал на пергаменте, усевшись у изголовья кровати Малфоя. Абраксас лежал рядом, бледноватый, слабый, но живой. От распахнувшейся двери парни вздрогнули, переводя на него взгляд. И, что было совершенно странно, Том напрягся. Хотя, по логике вещей, это должен был сделать Малфой. Реддл дёрнул бровями, слегка щуря глаза, в которых мелькнуло опасение. Опустил перо, смотря на мужчину. Затем, резко что-то вспомнив, перевёл взгляд на Абраксаса и толкнул его пальцем: -- Доброе утро. Он вернулся, я ничего не знаю. Гарри с тихим хлопком закрыл дверь, удивлённо разглядывая парней: -- Вы что же, снова разговариваете? Том почему-то расслабился и закатил глаза: -- Да. Этого придурка невозможно оставить одного. Сразу же творит какую-то херню, простите за слова, профессор. Малфой возмущённо посматривал на друга, Кэлб скрестил руки, опираясь на косяк: -- Абраксас. Ты что здесь делаешь? Я не поверю, что тебя сознательно отпустили. Мне написать Сметвику? Парень покачал головой, пытаясь усесться, специально опираясь рукой на Тома, вызывая у того невольный вздох: -- Меня выпустили, потому что я сильно попросил. -- Гарри нахмурился, и Абраксас поспешно продолжил: -- Я очень хотел вернуться! Последний год учёбы, не могу же я провести его в Мунго? Тем более, как я мог находиться там, изнывая от желания увидеть ва…! -- Он внезапно замолчал, прерывая свою литературную тираду, и прошёлся глазами от Гарри до Тома. Всё настроение у него сошло на нет, и парень, уже куда спокойнее, дёрнул плечами, вздыхая: -- Простите. Просто… Просто хочется быть здесь. Кэлб понял, что Том что-то Малфою рассказал. Реддл заметил это выражение лица и наконец выдал хоть какую-то реакцию — его уши покраснели, и он опустил взгляд, потирая руку: -- Он сам догадался. Простите. Но он никому не расскажет. Да? Том кольнул друга в бок локтем, вырвав у Абраксаса болезненный стон. Малфой закивал: -- Да, да. Клянусь, или что там нужно сказать. А! -- Его голос стал более глубоким и возвышенным: -- Благословляю вас, дети мои!.. Он не договорил, потому что Гарри взмахнул рукой, отвешивая ему невербальный подзатыльник: -- Слышишь ты, благословленец, сначала вылечись, потом уже изображай из себя мудреца. Зелья уже пил? Малфой совсем не обиженно потёр затылок и закивал: -- Конечно! Как я могу пропускать приём? Я обещал отцу! Гарри со скептицизмом оглядел его искреннее, почти невинное лицо и устало вздохнул, отлепляясь от косяка: -- Короче, Том, следи за ним, ради Мерлина. У меня никаких нервов не хватает. Честное слово. Реддл кивнул: -- Конечно. -- С силой уложил приподнявшегося Малфоя на постель и прищурился, шипя: -- Я его даже с ложечки покормить могу. Кэлб буркнул: -- Не переусердствуй. И вышел из комнаты, чувствуя, что какая-то часть его ежедневной тревоги уходит.

***

Гарри сидел в своём классе, сгорбившись над столом, и, хмурясь, пытался вчитаться в текст, едва разборчивым почерком нацарапанный на пергаменте. Моргана, он сожалел, что в этой школе не было уроков чистописания. И ещё сильнее зауважал Снейпа — проверять миллиард эссе и не сойти с ума было достижением. Пытаясь хоть как-то разобраться с тем, что он видел, мужчина начал читать вслух: -- Когда нападает маг… с замораживающим заклинанием, то при застывании конечности нужно использовать… жар…жаров… жароповышающее заклинание? -- Он выпрямился, в недоумении смотря на строчки, но нет, похоже, что всё так и было. Что он, чёрт возьми, должен за это поставить? Откуда это было взято? Почему? Почему?! У него было так много вопросов. Он ведь… он ведь дал учебник. Они делали это задание в классе, по уже пройденной теме, что за херня? НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО ПРОЧИТАТЬ ЧЕТЫРЕ СТРАНИЦЫ И СДЕЛАТЬ ВЫВОДЫ?! Он откинул несчастную бумагу в сторону, с усталым стоном падая на стол. Пергамент почти упал на пол, но дёрнулся и вернулся обратно в стопку — не хотелось марать чужую работу, даже если она была бессмысленной и бредовой. С каждым месяцем, проведённым в Хогвартсе, он всё больше убеждался, что быть учителем — это не его. Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Котелбал, словно что-то ища. Увидев его, женщина вздохнула и зашла внутрь: -- Привет. -- Она была бледной и не выглядела здоровой. -- Что ты здесь делаешь? В воскресенье. Гарри выпрямился, взволнованно разглядывая её круги под глазами, и пожал плечами: -- Я не собираюсь таскать домашку в комнату. А проверять её всё-таки надо. Завтра уже нужно озвучить оценки, иначе они меня заживо съедят. -- Он взмахнул рукой, подзывая второй стул, стоявший в углу у стены. Женщина с благодарным кивком села, он продолжил: -- Скажи, они всегда пишут какую-то хрень, даже не думая? Женщина кивнула, укладывая руки на столешницу. Её пальцы мелко подрагивали. Мужчина посерьëзнел, смотря ей в глаза: -- Стелл, ты плохо выглядишь. Может, драконья оспа? Тебя не было, когда провели массовую проверку. Котелбал сглотнула, потирая указательный палец, и качнула головой: -- Нет, это не оспа. У меня нет нужных симптомов, да и, если бы это была она, я свалилась бы ещё две недели назад. Просто… я думаю, переутомление. Каждый вечер подпитываю щит. Очень… переживаю. Гарри нахмурился: -- Всё равно. Какая разница, что это? Сходи к Бан. Или сразу в Мунго. Женщина кивнула: -- Надо. Уже думала над этим, просто забываю. Но я хотела с тобой поговорить не об этом. Ты… -- Она сглотнула, словно бы боясь задавать вопрос: -- Ты давно встречался с Луи? Или боялась услышать ответ. Гарри напрягся. В последнее время ему было не до тренировок с молодым аврором, поэтому он их переносил. За что чувствовал вину, сейчас накатившую ещё сильнее. Поджав губы, мужчина виновато опустил взгляд: -- Давно. Недели... две назад. А что? Стелл нервно усмехнулась, и внезапно из её глаз потекли слёзы: -- Просто… просто знаешь, он не отвечает мне. Его нет дома. Саймона отправили на передовую, он где-то… находится. Я не могу с ним связаться. А мои знакомые из аврората говорят, что не знают, где мой сын может быть. И я просто… -- Она всхлипнула, её голос надломился и стал хриплым. -- Я просто уже ничего не знаю… Мужчина подскочил со стула и подошёл к ней, обнимая: -- Эй, так, не… не надо волноваться. Что значит «не знают»? Он не появлялся на работе? Они должны были это заметить! Или у него отпуск? Женщина, продолжая всхлипывать, помотала головой: -- Да какое там «заметить»! В аврорате сейчас неразбериха, постоянные нападения шавок Гриндевальда, куча раненых, обращения от гражданских! Люди возвращаются с рейда, залечивают раны и снова в бой, куда отправят! Здесь не до отслеживания посещаемости! Я боюсь… я боюсь, что его убили и никто не заметил! Она разрыдалась с новой силой, дрожа в его руках. Гарри наклонился: -- Так, посмотри на меня, Стелл. -- Она не подняла взгляд, и мужчина сильнее сжал её плечи, добавляя в голос приказных ноток и грубости. -- Стелли. Я сказал — посмотри на меня. Женщина, наконец, выполнила его просьбу, выглядя теперь ещё более уязвимой и маленькой. Он уверенно, не имея в голосе ни крохи сомнения, проговорил: -- С ним всё хорошо. Я отменю занятия завтра, и мы с тобой пойдём его искать. Сходим к Блэкам, поищем ритуалом. Прекращай это. Ему твоя истерика не поможет, если он в опасности. Ты меня поняла? Она закивала, всё ещё вздрагивая всем телом. Мужчина прижал ее к себе, проходясь рукой по волосам. -- Иди в комнату. Выпей чаю, успокоительного зелья и отоспись. Иди. Я приду к тебе утром. Она встала, покачиваясь, и, словно призрак, побрела вон из кабинета, стараясь успокоиться. Гарри нахмурился, прижимая пальцы к вискам. Он мог бы уже сейчас начать поиски, но у него были занятия с Томом. И разговор, потому что нормально они так и не поговорили. Но в любом случае, Стелли сейчас нужно было успокоиться и набраться сил. Дверь в кабинет снова открылась, пропуская Тома. Парень выглядел недовольным. Он подошёл, наклоняя голову: -- Что с Котелбал? Кэлб поправил его: -- Профессор Котелбал. Реддл закатил глаза, цокнув, и с язвительностью в голосе поправился: -- С профессором Котелбал. Гарри вздохнул: -- У неё проблемы. Почему такое неуважение? Том фыркнул, вальяжно усаживаясь на его стол: -- Слабачка. Жалкая, вредная. Ничего толком не может, и ещё что-то требует. Постоянно заставляла нас писать кучу ненужных эссе и нифига не учила на практике. Мужчина ощутил искреннее, сильное желание отвесить парню оплеуху. Хотя бы просто за то, что Том снова оценивал человека только по первому впечатлению, даже не пытаясь проникнуть глубже. Сев на стул, на котором сидела женщина, Гарри поднял ногу и упёрся каблуком ботинка в край стола, аккурат рядом с бедром Реддла, отталкивая стул. Покачался немного, разглядывая лицо парня, затем наклонил голову: -- Как ты думаешь, Том, ты смог бы победить её в спарринге? Реддл без промедления кивнул: -- Конечно. Гарри поджал губы: -- А если подумать? Том в раздражении дёрнул плечом: -- Что тут думать? Я уже вставал с ней в пару на уроке. Она медленная, как улитка. Мужчина вздохнул: -- Она бывший аврор. Тебе это ни о чём не говорит? Ты правда думаешь, что она стала бы бить тебя или кого-то другого в полную силу на уроке? Издав глубокий, полный страдания вздох, Том посмотрел на него, ловя взглядом растёгнутую пуговицу рубашки: -- Она проигрывала. Понимаешь? Гарри кивнул: -- Понимаю. -- Затем повернул голову, смотря в окно. Солнце садилось, окрашивая небо в пастельно-розовый цвет, поглощаемый ночной синевой. В кабинете становилось темнее с каждой минутой. Том сидел на столе перед ним, и только одна часть его лица была подёрнута светом от окна, вторая же, погружённая в мрак кабинета, была едва видна. Кэлб продолжил, покачиваясь на ножках: -- Есть такой метод, когда ты… намеренно поддаёшься. Чтобы ребёнок не потерял интерес. Не расхотел этим заниматься, потому что проигрывает. Знаешь? Говорить, что «ещё немного, и ты станешь сильнее меня», ради поднятия интереса. Реддл остался безразличным: -- Тупо. Гарри пожал плечами: -- Но эффективно. Парень поймал его губы взглядом и пробормотал: -- Хорошо. Я понял. Мы будем заниматься. Или нет? -- Прищурился, переходя на шёпот: -- Я успел по вам соскучиться, профессор. Мужчина ощутил мурашки, пробегающиеся по спине. Он вспомнил вчерашний вечер. Желание лёгкой дымкой скользнуло внутри, но сегодня почему-то переходить к большему не хотелось. Перестав качаться, Гарри замер на несколько секунд, затем опустил стул на все ножки и встал, подходя к Тому ближе. Поставил руки по бокам от него, перекрывая путь к побегу, и наклонился, шепча в губы: -- Я, вероятно, тоже. -- Наклонился, оставляя на чужих губах лёгкий поцелуй. Том прикрыл глаза, поддаваясь вперёд. Они целовались несколько минут, пока Гарри, наконец, не оторвался от него: -- Но сегодня занятия не будет. Реддл, теряя весь свой настрой, нахмурился: -- Почему? Кэлб вздохнул: -- Потому что у профессора Котелбал проблемы, и мне нужно ей помочь. Совершенно внезапно для Гарри, Том толкнул его, подскакивая, и с какой-то тихой яростью прошипел: -- Какого чёрта тебя волнуют её проблемы?! Это её проблемы! -- Он взмахнул руками: -- Она тебе никто! Просто какая-то… женщина! Ты мне сам только что доказывал, что профессор Котелбал сильная и её стоит уважать. Нахрена мне её уважать? За то, что ничего сама сделать не может?! Гарри нахмурился, но постарался объяснить, борясь с желанием заткнуть паршивца затрещиной: -- Я помогаю ей, потому что она моя подруга. Потому что люди помогают друг другу, когда другому тяжело. Я сильнее её, и я могу сделать то, чего не может она. Реддл сцепил зубы: -- Зачем?! Что взамен?! Она ничего тебе не даст! Отставной аврор, преподаватель в школе! У неё даже денег нет! Ни связей, ничего! Кэлб ощутил, как его словно по голове ударили. В голове всплыл давно забытый, уже подёрнутый дымкой годов образ Тома Реддла из дневника. Убийцы. Но этот Том… Он не мог воспринимать его за то же самое. Просто… Это было два разных человека. Да ведь? В голову вонзился тихий разговор по дороге в Хогсмид. «Я не понимаю. Вас. Его. Всех. Я хочу, но не... не понимаю.» Том запутался. У него были проблемы с эмпатией. Конечно, он не мог разобраться. Гарри глубоко вздохнул, успокаивая себя: -- Потому что, Том, люди делают что-то не только ради выгоды. Чувства. Понимаешь? Вот ты. Ты решил встречаться со мной, потому что я тебе нравлюсь, или потому что тебе от меня что-то нужно? Лицо Реддла, до этого искажённое злостью, резко приняло растерянное выражение. Он попустил плечи, успокаиваясь, и прищурился: -- Ну… Я… Да. Просто… Так. Кэлб кивнул: -- Вот. И здесь то же самое. Просто так, понимаешь? Потому что я хочу. Это мои желания. И поэтому я ей помогаю. Поэтому сегодня у нас не будет урока, но будет, вероятно, послезавтра. Ты можешь идти. -- Всё ещё растерянно кивнув, Том развернулся, направляясь к двери. Гарри окликнул его: -- А, и скажи своим, что меня завтра не будет. Отдыхайте. Реддл кивнул, выходя за дверь. Мужчина постоял на месте, затем обернулся на окна. На душе, почему-то, было паршиво.

***

Абраксас читал книгу, когда дверь в комнату открылась. Лестрейнджи, Розье и Блэки сегодня пошли в Хогсмид, а Том на занятие к Кэлбу, поэтому он был предоставлен сам себе. Он так думал. В комнату зашёл Том. Он был хмур. Малфой в удивлении поднял брови и закрыл книгу, откладывая фолиант на тумбочку. -- Что случилось? Ты же вроде должен был заниматься с профессором? Том кивнул, сжимая челюсть, и, скинув ботики, забрался к нему в кровать. Пробурчал: -- У профессора появились неотложные дела. Абраксас кивнул: -- …Понятно. Несколько минут стояла тишина, затем, поправив подушку, Малфой спросил: -- Ну… а как вообще… в смысле… -- Он прочистил горло. -- Вы на тренировках занимаетесь? Или… ну… Том недовольно цокнул и вздохнул, поджимая ноги к себе: -- Мы в первый раз переспали вчера вечером. Возвращались после Хогсмида. Малфой удивлённо посмотрел на него: -- …Да? Реддл кивнул, в недоумении поворачивая голову: -- Да, а что? Абраксас не знал, что именно сказать. Проблема… была в том, что и профессор, и друг вели себя так, словно бы они уже давно встречаются. В плане, никаких лишних эмоций, переживаний и всего такого. Том не выглядел задумчивым и летающим в облаках. Он не выглядел… влюблённым. Да и профессор за весь день пришёл к ним только один раз, а больше они, судя по всему, и не виделись. Это было так… странно. Словно бы они были совершенно безразличны друг другу в романтическом плане. Но, вероятно, Абраксас просто начитался романтических книжек. -- Ничего. Я так… не о том думаю. Вы до этого целовались и ходили на свидания? Реддл пожал плечами: -- Ну, мы гуляли. Ходили в Хогсмид. -- И вчера он решил начать сразу с… постели? Почему, кстати, ты с утра был здесь? Разве любовники не остаются на ночь у друг друга? Том поджал губы и отвернулся. Затем открыл рот. Закрыл. Оглядел комнату и, наконец, собравшись с мыслями, повернулся: -- Я давно уже ему намекал, но он всё никак не собирался. Я думаю, проблема была в том, что я ученик. Он всё-таки переживает из-за наших ролей в обществе. Поэтому я… -- Он замолчал и резко расслабился. -- Послушай. В прошлый раз мы с тобой повздорили из-за Розы, -- Абраксас дёрнулся, Том продолжил: -- Я понимаю, что поступил плохо, но кто же знал, что она не проверит еду! Я хотел её припугнуть или… не знаю. Но в любом случае. Ты мой друг. Я понял это. И я не хочу от тебя что-то скрывать. По крайней мере, не всё. Я просто… не хочу тебя потерять, понимаешь? Ты же поддержишь меня в любом случае? Малфой нахмурился: -- Ну да, но… есть границы. Понимаешь? Том кивнул и, выдержав небольшую паузу, сказал: -- Профессор всё никак не мог собраться с мыслями, и я подлил ему в огневиски… -- Абраксас раскрыл глаза, выпрямляясь, Том поспешно закончил: -- …афродизиак, боже, Аби, не амортенцию! Если бы он меня вообще не хотел, то это бы не сработало! Я просто… ускорил процесс. Абраксас нахохлился, вскидывая руки: -- ТОМ! Реддл перехватил их, крича в ответ: -- ЧТО? Я рассказал тебе! -- И это, по-твоему, что-то резко меняет!? Том отпустил его и, посмотрев на свои руки, взволнованно сжал ткань брюк: -- Я ушёл, потому что боялся. Что он поймёт это, когда действие зелья закончится, и пришибёт меня. Он страшный, когда злится, ты знаешь? Абраксас с сарказмом и многозначительностью протянул, всё ещё возмущённый: -- О-о-о, откуда же мне знать? Это же не меня чуть не убили за Розу, которая почти умерла по твоей вине! Реддл вздохнул: -- Прости. Я правда не подумал, что подозрение падёт на тебя. Малфой вздохнул, успокаиваясь, и, скрестив руки, больше просто так, чем серьёзно спросил: -- Ладно. Что ещё можешь рассказать? Но Том, видимо, принял это за призыв к исповеди, потому что он глубоко вздохнул и, собравшись с мыслями, пробормотал: -- Я вызнал у парня из Когтеврана созвучное Дирептусу заклинание. Знал, что Кэлб, конечно, отобьёт его, поэтому в начале урока наложил на него проклятье апатии. И он получил травму. Абраксас замер с широко раскрытыми глазами. В его голове роились мысли. А потом всё опустело. -- …Зачем? Реддл пожал плечами: -- Я хотел долго извиняться и ходить к нему в больничное крыло. Разговаривать. Но он… быстро вылечился. Малфой сглотнул, не помня, что он должен сказать. Зачем причинять боль любимому человеку? Разве так должна работать любовь? Симпатия? Желать боли только ради того, чтобы сблизиться? Это было похоже на Тома, конечно. Но… он правда сделал это? -- Том… Реддл посмотрел на него с волнением: -- Ты осуждаешь? Осуждай. Я знаю, что идея была… плохой. Но знаешь, иногда меня что-то захватывает, какая-то мысль, и просто…! -- Он нахмурился. -- Я просто не могу от неё отступить. Я виноват. Только ты… не прекращай со мной общаться. Ладно? Я никогда не сделаю ничего подобного для тебя. Абраксас нервно усмехнулся. -- Спасибо? Реддл внезапно спохватился: -- Уже поздно, тебе, наверное, пора спать. Прости, что задерживаю. Он встал с кровати и подошёл к своей. Абраксас, продолжая следить за ним взглядом, улёгся. Затем заторможенно, всё ещё не веря в то, что услышал, спросил: -- Мне не опасно засыпать с тобой в одной комнате? Том хотел принять это за шутку. Но шутки в голосе Малфоя не было. Реддл поднял бровь: -- Нет? Почему ты спрашиваешь? Абраксас пожал плечами и тихо, едва слышно, совершенно серьёзно прошептал: -- Ты психопат, Том. Реддл замер, смотря на него. Покачал головой: -- Нет, я не… Малфой перебил его: -- Да. Ты психопат. Ты не сопереживаешь никому. Ты делаешь что-то только в своих интересах, ты не испытываешь вину. Том с каким-то почти страдальческим испугом выгнул брови. -- Нет! Я…! -- Ты не чувствуешь себя виноватым, Том. Говоришь. Но не чувствуешь. Реддл замолчал. Он несколько минут разглядывал свои руки, затем тихо сказал: -- Ты ошибаешься. Малфой кивнул, выключая свет возле кровати: -- Я надеюсь. Очень на это надеюсь, Том. ㅤ