Чувства, взятые напрокат

Мисс Габриэлла Денаро

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк. 10:15 AM       Следующие дни выдались тяжелыми. Я не думала, что и меня так заденет состояние мамы Джованни и Аннабеллы. Последний раз я видела Джемму Пеллегрини лежащей дома в своей кровати. Да, она выглядела не очень, и это, честно говоря, мягко сказано, ведь на самом деле болезнь съедала и побеждала.       Человек хотел жить сильнее, когда понимал, что ему осталось недолго. Он также хотел проводить больше времени с родственниками и друзьями. И миссис Пеллегрини желала того же перед тем, как ее увезли на скорой помощи в больницу и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, потому что больше Джемма не могла дышать самостоятельно. На фоне этого ослаб иммунитет и поднялась высокая температура. Врачи сказали, что миссис Пеллегрини подхватила вирус, хотя все это время лежала дома и никуда не выходила, однако ослабшие клетки организма могли и сами по себе, как я считала, взбунтоваться.       Несколько раз, если не каждый день, мы с Джованни и Беллой ездили к их маме и наблюдали за тем, как она медленно умирает. Кажется, все понимали, что ей осталось недолго. Я не знала, какие слова правильнее говорить, чтобы утешить и Джованни, и его сестру, поэтому просто находилась рядом, таким образом выражая поддержку, и, если что, готова была помочь, хотя в такой ситуации никто из нас не мог быть полезным, кроме врачей.       За спиной Джованни, пока он уезжал по делам или сидел в новеньком кабинете в нашем доме, я просила Рафаэля отвозить меня в церковь. Не то чтобы я сильно верила в исцеление от Бога, но Белла как-то упомянула, что их мама верующая, и я решила, что лучшего варианта помолиться о ее душе и попросить, как бы больно и ужасно это ни звучало, о легкой смерти, вовсе не находилось. Я не собиралась хоронить миссис Пеллегрини, но все, в том числе и врачи, указывало на то, что болезнь выигрывает. Однако я также просила Бога о том, чтобы он помог преодолеть синдром — этого исключать нельзя, ведь чудо случалось.       Понятия не имела, по какой причине скрывала от Джованни свои отъезды в церковь, но просила даже Рафаэля не говорить об этом своему Боссу, на что он сначала недовольно смотрел на меня, выгнув бровь, мол, откуда я вообще взяла эти мысли? Кажется, телохранитель боялся гнева Джованни.       Удивительно то, что весь образ Босса с самого начала, при первой нашей встрече, складывался так, что я бы и не подумала, что когда-нибудь услышу нецензурные выражения, со злостью вылетающие изо рта Джованни. Признаюсь, пару раз было страшновато, хотя я находилась в совершенно другой комнате на втором этаже. Возможно, Джованни думал, что я ничего не слышу, ведь я любила лепить, включив при этом музыку, но в мастерской в те моменты будто бы специально стояла тишина. Это никак не влияло на мою любовь к нему, а просто открывало новые двери. В общем, мы продолжали узнавать друг друга.       Проснувшись сегодня утром в кровати в одиночестве, быстро приняла душ и аккуратными шажками спустилась на первый этаж, затем повернула налево по направлению к кабинету, куда дверь практически всегда была открыта. Джованни не закрывался от меня, как делал это Маттео. Не скрывал свою работу и не скрывал то, как его раздражали бумаги, но в то же время не посвящал в дела мафии. Уверена, что если бы я спросила, Джованни дал бы ответы на мои вопросы, однако какие они будут? Полные или уклончивые?       Я начинала привыкать к тому, что по будням он либо уезжал утром, либо сидел здесь. Кабинет в темно-коричневых тонах идеально подходил Джованни, но еще больше мне нравилось наблюдать за ним, прямо как сейчас.       Бывало, я подходила настолько тихо, что меня не замечали, и поэтому могла насладиться всей прелестью момента: тем, как Джованни запускал пальцы в волосы и взъерошивал их, потом снова приглаживал, понимая, что натворил бардак; тем, как перекладывал бумаги с одной стороны стола на другую; тем, как проверял время на наручных часах; тем, как писал кому-то сообщение и при этом хмурился, а между бровей залегали мимические морщины. Кажется, здесь все было превосходно.       Вы только представьте: я — будущая жена Дона, снова ввязалась в мафию и по-настоящему любила убийцу. Признаюсь, что на какое-то мгновение, когда Джованни сделал мне предложение, я испугалась и застыла, промедлив с ответом. Заметил ли он? Во всяком случае, в мой адрес ничего по этому поводу не было сказано, даже если Джованни увидел секундное замешательство. Но я подозревала, что он уже настолько хорошо выучил меня, отчего стал понимать с полуслова.       Это был страх. Страх стать женой Дона. В какой-то момент одна моя личность закричала о том, что это очередная ловушка, чтобы поработить меня, что я опять буду во власти мужчины и об меня вытрут ноги. Однако я понимала, это — ложь, причем наглая.       Я облокотилась плечом о дверной косяк и в очередной раз опустила взгляд на кольцо на безымянном пальце, но в отличие от того, что я носила, будучи замужем за Маттео, это нравилось гораздо больше — оно не давило, не забирало кислород из легких, а давало свободу, открывая новые пути.       — О чем размышляешь? — вдруг послышался голос Джованни, и я чуть вздрогнула, потому что и правда задумалась, глядя на кольцо. — Доброе утро, — сказал он, когда я посмотрела на него и выпрямилась, собираясь пройти к письменному столу.       — Доброе утро, — мягко сказала я, улыбнувшись. — Думала о тебе и… об этом.       Я подняла руку с кольцом.       Джованни улыбнулся и развернул кресло так, чтобы я села к нему на колени, что и сделала, теперь обвивая руками его шею.       — Твоя мама… — аккуратно начала я и сразу ощутила, как тело Джованни напряглось. — Я просто не знаю, хорошая ли это идея, устраивать свадьбу, когда она в таком состоянии. Есть ли у нас право быть счастливыми?       Честно говоря, все то время, которое прошло с момента, как Джемму Пеллегрини отвезли в больницу, я только и делала, что возвращалась к этим не заданным вопросам, но сейчас решилась на них.       Джованни запустил руку в мои распущенные волосы и провел вниз, после накрутил некоторые пряди на палец — это успокаивало его. Судя по тому, какая стояла пауза в несколько минут, он тоже, скорее всего, не раз возвращался к данной теме.       — Она бы хотела, чтобы я продолжал жить, — начал Джованни, и я взглянула в серые радужки. — Мама всегда мечтала о такой, как ты.       Я удивленно вскинула брови.       — Для меня, — уточнил он. — Она всегда желала мне счастья и сейчас поняла, что именно с твоей помощью я продолжу двигаться дальше, поэтому… — его ладонь коснулась моей щеки, и я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, — …нет ничего плохого в том, что мы сделаем в один или два дня праздник, понимаешь?       Я кивнула.       — Не сейчас, чуть позже, и мама одобрит это, я уверен.       Открыв глаза, улыбнулась, понимая, что теперь внутри не будет роя вопросов и некой вины.       — Ты прав, как и всегда, — чуть хмыкнула я и повернула голову в сторону письменного стола. — Много работы? — поинтересовалась я.       — Бесконечные бумаги, которые раздражали меня еще с самого детства, — едва закатив глаза, ответил Джованни и подбросил несколько листов другой рукой. — Но сейчас рядом ты, поэтому бумаги могут подождать, — тембр голоса изменился, и по телу пробежались мурашки.       Я уселась на его коленях поудобнее и чуть развернула корпус навстречу. Горячие мужские руки опустились на талию и слегка сжали ее. Мне нравилось ощущать на себе такую хватку, но позволяла ее, конечно же, только Джованни; тем более, он не смел делать больно.       — Ты же знаешь, что можешь доверить мне свои секреты? — тихо спросила я и коснулась кончиком носа его, приблизив наши лица.       — Я уже доверяю тебе всего себя, — ответил Джованни, после чего дотянулся губами до моих.       Я вдохнула запах бергамота с апельсиновыми нотками, и голова закружилась. Это было приятное головокружение, от которого подкашивались ноги, но теперь у меня был человек, который чуть что тут же подхватит и не даст упасть; впрочем, и Джованни мог опереться на меня, а я, что есть силы, удержу нас обоих.       Спустя минуту поцелуй перерос из нежного в страстный и ненасытный. Я лишь на мгновение прервала его, чтобы приподняться и перекинуть одну ногу через колени Джованни, усаживаясь к нему лицом, притягивая ближе к себе для еще одного поцелуя.       Его руки опустились на мои оголенные ноги и провели снизу вверх, задирая края шелкового горчичного халата. Я вдохнула еще глубже, потому что воздуха стало катастрофически мало, и Джованни, кажется, понял это, поэтому разорвал поцелуй, но теперь стал целовать шею и ключицы, а я намеренно выгибалась, предоставляя лучший доступ к себе.       Ткань халата сползла, оголяя кожу, и губы Джованни опустились сначала на плечо, в то время как одна из его рук сжала мою грудь, и я издала тихий стон, закрывая глаза. Влажные дорожки от поцелуев каждую минуту оставались на различных частях моего тела, а прохладный воздух в кабинете заставлял сжиматься и покрывать кожу мурашками. В конечном счете халат с обеих сторон сполз, оставляя меня практически полностью обнаженной. Я больше не стеснялась, не боялась, не думала, что со мной плохо поступят. Глядя в любимые серые глаза и следя за трепетными прикосновениями к себе, невозможно было думать о чем-то плохом.       — Tu es la plus belle, mon soleil, — произнес Джованни, откинувшись на спинку кресла, рассматривая меня.       Я не поняла ни слова, потому что не знала французского, да и узнала о том, что Джованни с сестрой учили его, только недавно, поэтому выгнула бровь в ожидании перевода, хотя подозревала, что там было сказано что-то приятное.       — Братец сказал, что ты самая красивая, и добавил «мое солнце», — позади внезапно раздался голос Аннабеллы, и мы оба вздрогнули, совершенно не ожидая, что кто-то может нас увидеть, так еще и при таких обстоятельствах — все-таки надо было закрыть дверь.       Я стала судорожно натягивать рукава халата на плечи, затем туго завязала его на талии и поднялась с колен Джованни. Когда я окончательно выпрямилась и отошла от письменного стола, будто между нами ничего не происходило несколько минут назад, Джованни поднялся с кресла и зашагал к выходу из кабинета, затем резко спросил:       — Какого черта, Белла?       Ему явно не понравилось то, что сестра подсмотрела и подслушала; а что, если бы мы не просто целовались?..       После вопроса от брата Аннабелла выглянула из-за угла и нашла глазами меня. Я лишь неловко улыбнулась и помахала рукой, все еще продолжая стоять на месте.       — Да я только что зашла! — начала оправдываться она и взмахнула рукой. — Правда, Джо! Я больше ничего не видела и не слышала! — продолжала Белла, а Джованни так и стоял над ней, как надзиратель.       — Нужно было постучать или хотя бы подать знак, что ты вошла в дом, а не подкрадываться, — он стал отчитывать и наставлять на нужные мысли сестру, а та закатывала глаза; я знала, как Аннабеллу раздражали нравоучения. — Как минимум, это неприлично, сестренка, — более мягко произнес Джованни, и я сдвинулась с места, но все еще чувствовала себя ужасно неловко, хотя мы не делали ничего такого, о чем бы Белла не догадывалась.       — Хорошо, Джо, я поняла тебя, — смирившись, ответила она. — Знаю, я рано, но не могла больше сидеть дома в одиночестве… — в голосе Беллы мелькнули нотки грусти, и мне тоже стало не по себе, потому что она и правда жила теперь совершенно одна, за исключением охраны и прислуги в доме; мистер Пеллегрини, насколько мне известно, все еще был в Италии.       Джованни, кстати говоря, предлагал сестре переехать к нам, но Аннабелла отказалась. Возможно, она не хотела мешать нам, но правда в том, что я тоже была бы рада ее компании, ведь у меня как таковых подруг-то и не было, кроме Лейлы, а все потому, что все связи оборвались еще тогда, в восемнадцать лет, когда я вышла замуж за Маттео. И как теперь их восстанавливать? Я даже не помнила номера телефонов, да и поймут ли те подруги, с которыми мы хорошо общались, мою пропажу на столько лет? Думаю, нет.       — Поэтому, надеюсь, вы не против.       Я и Джованни одновременно помотали головами в разные стороны, хотя нас прервали на интересном моменте.       — И я не могу дождаться главной новости от вас! — пискнула Аннабелла и широко улыбнулась.       Кроме миссис Пеллегрини, о помолвке еще никто не знал. Я даже не звонила своей семье: и настоящей, и приемной — теперь я четко разделяла их и почти смирилась с фактом того, что еще в младенчестве меня отдали чужим людям.       — Я пригласила Лейлу, — встав рядом с Джованни, сказала я. — Она… — я поджала губы, — …работала со мной в агентстве.       Не знала, безопасно ли вообще продолжать общаться с человеком, который косвенно связан с прошлой жизнью и с Маттео, ведь, если так подумать, Лейла могла бы сыграть роль некоего шпиона и докладывать новости своему Боссу, хотя по какой-то причине я думала, что Маттео нужна информация обо мне — он и так сделал все, чтобы я ощущала себя вдребезги разбитой и несчастной.       — Ничего? — я неловко взглянула на Джованни.       — Почему я должен быть против? — спросил он, поворачиваясь ко мне, а я краем глаза заметила, как Аннабелла прошла в другую комнату, наверняка чтобы не мешать нам.       — Потому что Лейла из той жизни.       Я не решилась произнести имя Маттео.       — Ты не можешь теперь всю жизнь прятаться и не видеться ни с кем, кроме меня, моей семьи и своей.       Джованни подошел ближе и руками сжал мои предплечья.       — Габи, ты свободная женщина, и я не вправе говорить тебе, с кем можно общаться, а с кем нет, понимаешь?       Я кивнула, а потом поймала себя на мысли, что Джованни явно подозревал о том, что я снова сравнивала его с бывшем мужем, но как избавиться от этого? Может, через несколько лет все-таки получится?       — Ты знаешь правила: не выходить из дома без Рафаэля, а более я ни о чем не прошу. Главное — твоя безопасность, — заключил Джованни.       — Спасибо, — я чмокнула его в щеку. — Лейла приедет позже, мы как раз успеем подготовиться к небольшому праздничному обеду, — сказала я, и мы направились на кухню, которую только начинали обживать, впрочем, как и весь дом.       Я все еще не привыкла к тому, что могла находиться в любом уголке нашего дома, а не сидеть взаперти в спальне или в какой-то еще комнате. Я могла выйти на улицу, на задний двор и прогуляться по нему, ощутив холодный ветерок на коже, а еще — свободу, хотя на самом деле и эта свобода не являлась настоящей, ведь по периметру дома стояла охрана — куда без этого в мире мафии?

➽─────────❥

      Спустя некоторое время я собиралась в спальне, сидя у туалетного столика, подкрашивая глаза тушью. Это должны быть обычные, так называемые, посиделки в кругу семьи, хотя моя семья здесь не присутствовала — пока что.       Аннабелла, уверена, догадывалась, либо уже догадалась, что за новость мы скрывали, потому что, когда мы с Джованни смотрели друг на друга, загадочно улыбались, особенно на вопросах о будущем, о котором непременно хотела знать его сестра.       Я решила надеть светло-зеленое платье, мягко обволакивающее тело, с горлом на шее и с короткими рукавами. Мне нравились вещи, связанные и сделанные своими руками, поэтому большинство гардероба состояло именно из них.       Волосы закрутила в легкие волны, которые теперь спадали на плечи и спину. В ушах серебряные сережки, а на безымянном пальце — кольцо. Как только Аннабелла неожиданно появилась в доме, я сняла его, потому что не хотела, чтобы она и Лейла увидели кольцо раньше времени — раньше, чем мы с Джованни сообщим о помолвке.       Я улыбнулась себе в зеркало и последовала на выход из комнаты. Остальные уже ждали внизу. Конечно, здесь много кого не хватало, в особенности Эмилии. Кажется, она должна быть первой в списке тех, кому стоило присутствовать на сегодняшнем маленьком праздничном обеде. От этих мыслей в моменте я задумалась и чуть не оступилась на последней ступеньке, но сильные руки подхватили меня и поставили на пол.       — Витаешь в облаках? — спросил Джованни и подал ладонь, чтобы вместе войти на кухню.       — Немного, — ответила я и оглядела его.       Джованни, как и всегда, был одет с иголочки: выглаженная молочного цвета рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, брюки черного цвета, лакированные ботинки, хотя мы находились в доме, однако я тоже решила надеть туфли на небольшом каблуке бежевого цвета.       — Выглядишь прекрасно, — прошептал он, а я протянула руку к его волосам и взъерошила их, нарушая идеальную укладку.       Мы оба издали смешки и наконец вошли на кухню. За столом уже сидели Белла и Лейла. Они переговаривались между собой, ожидая нас.       Это было необычно — сидеть таким маленьким кругом, зная традиции в мафии и в принципе итальянцев, но, кажется, ни Джованни, ни Аннабелла не были против такой затеи, тем более, что их отец до сих пор был в Италии у семьи Марино, а их мама… Не хотела думать об этом. Мне бы очень хотелось, чтобы миссис Пеллегрини разделила этот обед с нами. Остальные же родственники жили либо за пределами Нью-Йорка, либо в других городах, либо, опять же, в Италии.       — Ну так что? — спустя полчаса спросила Аннабелла.       С самого начала я видела, как ей хотелось закидать нас вопросами.       — Какие у вас новости? Скорее! Я не могу ждать!       Она потерла ладони друг о друга, и мы с Джованни переглянулись.       Я подняла на стол левую руку, положив ее так, чтобы и Белла, и Лейла увидели кольцо на безымянном пальце.       — Джованни сделал мне предложение, — произнесла я с замиранием сердца, и глаза Аннабеллы и моей подруги округлились.       — О Господи! Господи!       Белла вскочила со стула и подбежала к нам, вереща при этом о том, как рада за нас, и обнимая со спины, затем стала целовать нас по очереди в щеки, и я немного опешила от этих действий, но позволила ей насладиться моментом, изредка глядя на то, как Джованни пытался вырваться; кажется, ему было неловко, ведь напротив нас сидела еще и Лейла, и он явно хотел сохранить лицо Босса, а не показывать себя таким уязвимым перед незнакомым человеком.       — Поздравляю, Габриэлла! — наконец произнесла Лейла, и я улыбнулась ей; подруга искренне радовалась, растягивая губы и немного хлопая в ладоши.       Я кивнула в знак благодарности, а потом ощутила, как воздух снова поступает в легкие, потому что за то время, как Аннабелла практически душила нас, доступ к нему перекрылся.       — А теперь рассказывай, какой мой братец романтичный! — пискнула она и снова обошла стол, усаживаясь на свое место напротив Джованни.       Белла заиграла бровями и стала подмигивать, и мы все прыснули со смеху, и только когда выпили еще по глотку красного сухого вина, чокнувшись, я смогла начать рассказ о том, как пришла в шок, стоя возле Рокфеллерского центра у невероятно красивой новогодней елки. Я опустила момент с Эмилией и Энолой: во-первых, было тяжело вспоминать; во-вторых, не знала, стоило ли знать об этом Аннабелле, да и тем более Лейле.       Кстати говоря, подруга даже не спрашивала про Эмилию. Отчасти она знала, что дочь не всегда могла быть со мной, но по какой причине — нет. Возможно, когда-нибудь я перескажу ей историю своей жизни, но точно не сейчас и не сегодня.       — Охренеть! — восторженно воскликнула Белла, и Джованни недовольно выгнул бровь, явно презирая такие словечки, хотя сам ругался похуже. — Ты молодец, братец! Оказывается, можешь, когда хочешь, — слегка подколола сестра брата, и я усмехнулась. — А когда свадьба? Можно я буду помогать? И платье выбирать! Можно я поеду с тобой? Ты же позволишь увидеть тебя?       Вопросы сыпались настолько быстро, что я поджала губы и могла лишь неловко улыбнуться, но Джованни спас ситуацию, сказав:       — Белла, сядь.       Не грубо, но твердая просьба.       — Мы обсудим детали позже, не за столом и не таким способом.       Он имел в виду, что его сестра явно наглела, задавая так много вопросов, которые были личными и не обговоренными.       — Простите, я просто очень рада за вас, — наконец успокоившись, виновато пролепетала Аннабелла и взяла в руки столовые приборы.       Честно говоря, я ожидала от нее такой реакции. Все то время, что мы были знакомы с Беллой, казалось, она только и грезила тем, чтобы ее брат стал счастливым, нашел своего человека, да и Джованни желал сестре правильного человека, однако… сейчас здесь слишком все сложно — Аннабелла не хотела долго говорить о Марко и о ее решении стать его женой, и я подозревала, что это связано с их отцом. Возможно, именно он как-то повлиял и влияет на нее — мистер Пеллегрини тот еще манипулятор.

➽─────────❥

      Праздничный обед подходил к концу. Когда мы доели основные блюда, оставив на столе тарелки с закусками и выпив две бутылки вина, Джованни предложил пройтись по дому и в особенности заглянуть в мою мастерскую. От нее в восторге остались и Белла, и Лейла.       — Ты можешь приехать сюда, и мы спокойно проведем время, — оповестила Лейлу, когда мы спустились на первый этаж.       Джованни и Аннабелла прошли дальше нас, кажется, в гостиную, оставляя меня с подругой наедине, и она, поняв это, приблизилась и прошептала, подмигнув:       — Если только твой опасный будущий муж не будет против. Я же говорила, еще тогда, что вы отлично смотритесь вместе.       В памяти всплыл момент в гончарной мастерской, когда Лейла нашла статью обо мне и Джованни после первой нашей с ним встречи в отеле.       — Никто не будет против, Лейла, — сразу отсекла я ее ненужные мысли.       — Зови меня Айлин, — вдруг сказала подруга, и я вопросительно взглянула на нее. — Это мое настоящее имя, а Лейла… для работы в агентстве, — неловко призналась она, а я и не думала, что все это время Айлин использовала для всех нас только псевдоним; возможно, и Мадлен — вовсе не Мадлен…       — Хорошо, — согласилась я. — Спасибо, что сказала.       На мгновение в темных глазах подруги промелькнула грусть, и я взяла ее руку, легонько сжав.       — А кто этот мужчина, который встретил меня на входе в дом? — прошептала вопрос Айлин и как-то по-хитрому улыбнулась, метнув взгляд в сторону выхода.       — Рафаэль. Мой телохранитель, — ответила я и заметила его, стоящего на том же месте; бывало я думала, Рафаэль вообще спит или круглосуточно бдит за нами? — Ты что, засматриваешься на него? — подколола я и слегка пихнула Айлин локтем в бок.       — Тш-ш! — шикнула подруга, приложив указательный палец к губам, и я издала смешок. — Он первый начал!       Ну конечно! Так я и поверила!       Пока мы перешептывались, Рафаэль повернул голову в нашу сторону, но на его лице не появилось ни единой эмоции, которая могла выдать с потрохами. В мафии всех учили скрывать чувства? Поэтому, даже если бы мой телохранитель засматривался на Айлин, то умело не подавал вида, а сейчас, в момент нашего с ней разговора, Рафаэль, вероятно, понял, что мы говорили о нем — еще бы, подруга кидала такие многозначительные взгляды, что невозможно было не заметить.       Наконец, как только мы попрощались с Айлин и Беллой, которая в очередной раз сжала нас с Джованни в сильных объятиях и снова поздравила, в доме стало тихо, за исключением фоновой музыки, которая все это время играла, пока мы принимали гостей.       После того как мы убрались на кухне, поставив тарелки в посудомойку, Джованни предложил обсудить детали свадьбы, а именно дату, место проведения и гостей. Я точно знала, что хотела бы позвать свою семью: и настоящую, и приемную, — но подозревала, что это станет проблемой, ведь на свадьбе будут присутствовать представители семьи Марино, а мой отец вряд ли пожелает видеть тех, кто убил его жену и нашу с Дрэго маму.       Что же думала я на этот счет? Конечно, и мне будет тяжело даваться контроль; вероятно, во мне даже вспыхнет ненависть, когда я поймаю взгляды от семьи Марино, однако не могла запретить Джованни приглашать родственников со своей стороны.       — Что? — переспросила я, чтобы уточнить слова, которые он только что сказал.       — Марино не будут присутствовать на нашей свадьбе, — повторил Джованни, и я щелкнула пальцами, согнув их. — Ты же не думала, что я позволю людям, которые убили вашу с братом мать, поздравлять нас как ни в чем не бывало?       Я неловко поджала губы и скрестила ноги по-турецки; мы сидели друг напротив друга в гостиной: я на диване, Джованни в кресле.       — Думала? — удивленно спросил он, и я виновато кивнула. — О, Габи, я бы не поступил так с тобой и твоей семьей. Марино переживут отсутствие на нашей свадьбе. Во всяком случае, они могут поздравить нас по телефону, либо вовсе приехать отдельно, но я сомневаюсь, что они вообще захотят связываться с тобой, со мной, с нами, как только узнают, на ком я женюсь, — объяснил Джованни, и я заметно расслабилась, потому что и правда долго думала об этом, но теперь могла спокойно дышать полной грудью, зная, что никто не посмеет испортить знаменательный день — по крайней мере, надеялась на это.       И все же я чувствовала некую вину за то, что являлась дочерью Витторио Денаро, ведь из-за меня Джованни не сможет нормально общаться с семьей своей матери, а я не желала быть яблоком раздора или камнем преткновения. Да, он говорил, что и сам не сильно поддерживал контакты с ними, однако теперь появилась еще одна — и довольно веская — причина.       И в мыслях не было, что обсуждение свадьбы — так муторно и сложно, особенно если у вас разнятся взгляды. По большей части Джованни было все равно на многие детали, но к чему-то он относился категорично, например, стоял на том, что в этот день необходимо усилить охрану или вообще проверять гостей на наличие оружия, чуть ли не лапая их. Я понимала его беспокойство, зная, что русские до сих пор охотились за мной, чтобы отомстить за своего брата, не взошедшего к верхушке власти.       Когда мы собрались расходиться каждый по своим делам, на выходе из гостиной нас чуть не сшиб Рафаэль, резко появившись перед нами. Джованни странно взглянул на него, успев схватить меня за запястье и оттянуть чуть назад, чтобы я не врезалась в телохранителя.       — Что-то не так? — твердо спросил он и прищурился.       Рафаэль выглядел немного растерянным, и, кажется, я впервые видела его в таком состоянии.       — Ваш отец… — как-то неловко и неполно начал телохранитель. — Вы говорили не подпускать его к дому, но…       Рафаэль не закончил, обернувшись на звук тихих шагов, и мы с Джованни тоже метнули взгляд в сторону коридора, ведущего к входной двери.       — Не подпускать к дому родного отца?.. — послышался грубый мужской голос, после из тени вышел мистер Пеллегрини. — Не перестаешь удивлять, Джованни, — надменно произнес он.       Рафаэль еще раз виновато посмотрел на нас, затем удалился в другую комнату, понимая, что лишний.       — И чем я обязан таким отношением к себе? — подойдя ближе к нам, поинтересовался Алессандро, оглядывая нас обоих.       Я уже ощутила напряжение, витающее в воздухе, и с каждой минутой атмосфера вокруг только сильнее портилась. Если бы это было возможно, то, скорее всего, между Джованни и его отцом сверкнула бы молния.       — Тебе здесь попросту не рады, отец, — почти что выплюнул слова Джованни, вставая впереди меня, но я не боялась мистера Пеллегрини, а еще помнила наш с ним разговор в их доме, когда Алессандро сказал, что его сыну не нужна любовь, и все, что с ней связано, ведь это ослабляет.       Я аккуратно дотронулась ладонью до широкой спины, защищающей меня, и прогладила сверху вниз, пытаясь таким образом успокоить пыл Джованни; казалось, сейчас это ни к чему.       — Добро пожаловать в наш дом, мистер Пеллегрини, — выйдя из-за Джованни, мягко сказала я, хотя тоже не испытывала симпатии к Алессандро.       Мельком взглянув на Джованни, поняла, что он оторопел от моих действий, не представляя, для чего я вообще это делала.       — Твоя девушка гораздо лучше обучена манерам, — в ответ подметил мистер Пеллегрини, и я чуть не закатила глаза.       Может, прекратим мериться и спокойно поговорим?       — Благодарю, мисс Денаро, — вдруг сказал Алессандро.       Не ожидала, что он решится сделать отсылку к моей семье.       — Теперь ведь можно использовать вашу настоящую фамилию? — все еще смотря на меня, спросил мистер Пеллегрини.       — Конечно, — коротко ответила я и слегка улыбнулась.       — Зачем ты здесь? — резко оборвал наш диалог Джованни, и мне стало не по себе от его тембра голоса.       — Ты вроде как хотел поговорить со мной, пока я находился в Италии, разве нет? — прищурившись, объяснил Алессандро.       Я повернула голову к Джованни и одними губами сказала, что пойду к себе, ведь здесь, рядом с ними, точно нечего делать, и он кивнул. Хотелось надеяться, что они не пристрелят друг друга.       Интересно, что чувствовал мистер Пеллегрини, осознавая, что его сын женился на дочери самого опасного мафиози в Италии? Теперь-то он доволен выбором Джованни? Еще и зная то, что семья Марино причинила много боли моей семье…       Жизнь умела удивлять. Казалось бы, совпадений не бывает, а случайности — вовсе не случайны. Однако… как объяснить тот факт, что семьи Денаро и Пеллегрини, оказывается, косвенно связаны, а теперь, в скором будущем, станут еще ближе?