Чувства, взятые напрокат

Мистер Джованни Пеллегрини

      Я справлялся только благодаря Габриэлле и Аннабелле, и то сестра находилась на грани истерики из-за состояния здоровья нашей мамы. Мне необходимо было держать лицо, чтобы не показывать, что на самом деле я не верил в чудесное исцеление — больше нет.       Все, в том числе и врачи, говорили о том, что новый удар болезни — конец. Это тяжело осознать. Это невозможно, черт возьми, осознать, когда твой близкий человек несправедливо умирает. Однако это нужно было сделать — понять и принять, что вскоре мамы не станет.       Не то чтобы я уже хоронил ее. Нет. Конечно нет. Просто готовился к худшему. Не тешил себя мыслями о том, что в один прекрасный день врачи позвонят и скажут, что легкие снова заработали, а пневмония, разыгравшаяся на фоне ослабления иммунитета, отступила.       Я не собирался отговаривать Аннабеллу от веры в лучшее, поэтому старался поддерживать ее как мог, как умел. Настроение сестры в последнее время было странным, но я списывал это только на состояние мамы, хотя где-то глубоко внутри подозревал, что меланхолия, передающаяся через игру на фортепиано, связана еще с чем-то или… с кем-то.       Аннабелла все чаще проводила время в нашем доме, потому что отец то и дело уезжал, а кроме кухарок и телохранителей никого больше не оставалось. Мы с Габриэллой совершенно не были бы против, если бы моя сестра переехала к нам, но по какой-то причине она отказывалась и каждый раз уезжала с Доменико домой. А я, из-за того, что слишком переживал, попросил Леона прислать на телефон постоянную геолокацию сестры. Да, я знал, что это плохо — вторгаться в личную жизнь, но не мог избавиться от мысли, что либо Чайки, либо вовсе директор компании «BFI», с которым мы жестко конкурировали, причинят Аннабелле боль. Честно говоря, открывал геолокацию только утром и поздно ночью, если все еще не находился в постели, в остальное же время давал полный контроль над своей жизнью и надеялся, что сестра помнит все те правила, которым стоило придерживаться для безопасности.       — Джо, ты идешь спать?       Габриэлла неожиданно заглянула в кабинет, в котором я прятался от всех, кроме своих мыслей, делая вид, что перебирал бумаги, чтобы уничтожить некоторые из них.       — Я вижу, ты устал.       Она прошла внутрь и остановилась напротив письменного стола, складывая руки под грудью.       — Еще немного поработаю, — тихо ответил я и вымученно улыбнулся. — Ты можешь ложиться, не стоит меня дожидаться.       Я отложил ручку на стол и взглянул на Габриэллу. Она недоверчиво смотрела на меня. Понимал, Габриэлла хотела как лучше, хотела помочь избавить от тревожности, но бывали дни, когда желание побыть одному пересиливало, и я уходил в себя.       — Хорошо, но, пожалуйста, не сиди допоздна, — все, что сказала она, затем обогнула письменный стол и, приблизившись, наклонилась, оставляя легкий поцелуй на щеке.       Когда Габриэлла отстранилась и уже развернулась, чтобы уйти, я поймал холодную руку и сжал пальцы. В какой-то момент подумал, что она могла испугаться, мол, я закрывался от нее и не хотел делиться демонами, поэтому, прогладив большим пальцем тыльную сторону ладони, прошептал почти одними губами «спасибо». В ответ Габриэлла легонько улыбнулась и кивнула. Мы оба поняли, что это значило, отчего стало гораздо спокойнее.       Проследив за ее медленной и легкой походкой, снова взял ручку и уткнулся в блокнот, недавно подаренный ею. Он был какой-то навороченный, с планерами, таблицами и тому подобным, но это как раз было то, что необходимо, и то, отчего я приходил в восторг. Мне нравилось избавляться от мыслей с помощью подсчетов или писанины, основанной на бумагах, присланных бухгалтером нашей семьи с отчетами о прибыли, поэтому и сейчас планировал этим заняться. Главное — не уйти в бумажный «запой».        Спустя некоторое время глаза стали слипаться, а пальцы, державшие ручку, устали, и только тогда понял, что и правда пора ложиться спать, но сначала взял телефон и проверил местоположение Аннабеллы — красная точка оповещала о том, что она дома.       Я поднялся на второй этаж и прошел дальше по коридору, ведущему к спальне. Тихо войдя внутрь комнаты, которая освещалась тусклым светом от ночника, стоящего напротив кровати на комоде — Габриэлла плохо засыпала без меня, поэтому оставляла свет, чтобы темнота не пугала, а монстры в виде бывшего мужа не заходили в гости, — заметил, как ровно вздымалась ее грудь: значит уснула.       Поспешив снять одежду, выключил ночник и лег в постель. Габриэлла, видимо, каким-то шестым чувством ощутила мое присутствие и нашла меня рукой сквозь темноту, которая вмиг окутала спальню.       — Это я, Габи, — почему-то решил прошептать я, и она еще ближе придвинулась ко мне, утыкаясь лбом в грудь. — Ti amo, sole, — через минуту произнес я и запустил пальцы в длинные волосы.

➽─────────❥

      Противный громкий звук, кажется, исходящий от телефона, пытался вытащить из сна, который, судя по разбитому состоянию, продлился около двух часов, если не меньше. Габриэлла рядом тоже зашевелилась, но лишь что-то пробормотала себе под нос и выпустила меня из объятий. Это почти было чем-то нормальным, когда мой телефон разрывался от звонков посреди ночи или ранним утром, поэтому никто из нас не собирался вскакивать и тут же отвечать, хотя стоило подумать об этом — вдруг звонила сестра или лечащие врачи мамы.       Через минуту или чуть больше я разлепил глаза, но до этого на ощупь нашел телефон на прикроватной тумбочке, поэтому посмотрел на имя звонящего: «Микаэль». Я нахмурился, не понимая, что могло случиться или о чем консильери желал поговорить в такое время — 03:45 AM.       — Слушаю, — хриплым голосом ответил я и мельком бросил взгляд на Габриэллу, которая отвернулась в противоположную сторону.       — Джованни, в моем доме пожар! — громко, почти что крича в динамик, сказал Микаэль, и я тут же подскочил на кровати.       — Что? — задал я совсем ненужный вопрос, подходя к шкафу с одеждой. — Насколько все плохо? Твоя семья? Вы живы? Вы выбрались?       Я нервно сглотнул, попутно натягивая на ноги какие-то штаны и доставая кофту — в темноте не мог понять, какая одежда оказалась в руках, да и плевать.       — Пожарные уже едут, но… — он сделал опасную паузу, а я повернулся в сторону кровати, на которой Габриэлла уже сидела и сонно смотрела на меня. — Мы в ловушке, Джованни.       Я нахмурился.       — Мы проснулись слишком поздно, на первом этаже уже бушевал вовсю огонь, и единственный вариант выбраться — окно — тоже теперь закрыт из-за огня. Мы стоим на лестничной площадке, и я без понятия, что делать…       На фоне послышался плач и тихий женский голос, который пытался успокоить малыша.       Черт! Я переводил взгляд с одной стены спальни на другую и понятия не имел точно так же, как и консильери, что делать, лишь знал, что должен поехать к дому Микаэля, который находился не так уж и далеко, примерно полчаса езды.       — Как близко огонь к вам? — спросил я и услышал, как Микаэль кашляет, видимо, дым уже травил и его, и жену с сыном.       — Слишком, — почти сквозь зубы ответил он и снова откашлялся. — Джованни, если мы…       — Нет! — отрезал дальнейшие слова консильери, потому что не хотел прощаться с человеком, заменившим в каком-то плане отца. — Как давно вы вызвали пожарных? — быстро спросил я и сбежал по лестнице на первый этаж, слыша, как босые ноги шлепают по полу буквально по пятам.       — Минут пятнадцать назад, но ты же знаешь, у нас закрытый городок, пока охранник пустит машину… — на фоне послышался грохот и крик, а потом связь оборвалась.       Чертовы охранники на рабочих местах могли засыпать или отходить по другим делам, да и в такие моменты будто вовсе специально отсутствовали.       Я понимал причину, по которой Микаэль позвонил именно мне: у нас хорошие отношения, несмотря на то, что долгое время он являлся консильери нашего с Аннабеллой отца, однако, как потом оказалось, Микаэль со многими вещами не соглашался.       После еще нескольких попыток дозвониться сквозь вопросы Габриэллы о том, что происходит, бросил эту затею и почти что вылетел из дома, направляясь в гараж, пробуждая резким появлением всех телохранителей вокруг дома, в том числе и Рафаэля, вот только его с помощью звонка, так как на сегодняшнюю ночь я опустил его.       — Джо, прошу тебя, просто скажи, что случилось, и я…       Черт, нервы вовсе заполонили голову, и я даже не подумал нормально ответить Габриэлле. Остановившись перед воротами гаража, повернулся всем корпусом к ней, отчего она опешила и чуть было не врезалась в меня. Глаза бегали, будто пытаясь найти таким образом ответы.       — В доме Микаэля пожар.       Мимолетное удивление вспыхнуло на лице Габриэллы.       — Они не могут выбраться из огненной ловушки, но пожарные уже едут.       Я готов был сам сесть за этот грузовик, лишь бы потушить огонь и лишь бы мой консильери с семьей остались живы.       Габриэлла закрыла рот ладонью, но, видимо, не находила слов, однако я смог прочитать немой вопрос, буквально написанный в голубизне радужек.       — Я сейчас поеду туда, чтобы убедиться, в порядке ли они, потому что связь оборвалась, а ты останешься дома, запрешься внутри и никого не пустишь, кроме меня, когда я приеду и позвоню тебе, ясно? — четко и быстро почти что приказал я и, когда уловил положительный кивок, одной рукой притянул Габриэллу к себе и поцеловал в лоб. — А и… — вспомнил я, — …Рафаэль. Он сейчас приедет, его ты можешь пустить в дом.       Она снова кивнула, а потом, когда я почти скрылся за дверью гаража, услышал «будь осторожен».

➽─────────❥

      Полчаса превратились в пятнадцать минут, хотя если бы я поднажал еще сильнее на педаль газа, то, возможно, долетел бы за десять. Ворота на въезд в закрытый городок были открыты, что могло означать одно — охранник не спал и пропустил пожарных, а может… это вовсе были не они, и я просто надеялся и верил в лучшее, как и всегда. Однако, подъехав к нужному дому, от которого скоро должны были остаться лишь обугленные кирпичные стены, понял, что предположения оказались верны: пожарная машина стояла на идеально подстриженном зеленом газоне, а пожарные тушили очаги огня; здесь же стояла скорая помощь, но ее двери были закрыты.       — Хозяин дома и его семья живы? — первое, что спросил я, когда подошел к, видимо, главному из отряда пожарных, стоящему чуть поодаль от машины и рассматривающему дом.       Мужчина обернулся и оглядел меня с ног до головы, затем кивнул в сторону скорой и практически безразлично сказал:       — Видел, как мои парни выносили женщину с ребенком.       Я тут же поспешил к скорой помощи. В голове стали проигрываться слова пожарного, потому что о Микаэле он ничего не сказал… Неужели?..       — Джованни! — кто-то крикнул в спину, и я узнал голос; вот только сейчас в нем звучала хрипотца, но в остальном… консильери собственной персоной стоял чуть поодаль, позади, и курил; иронично получалось, ведь совсем недавно горел, да и продолжает гореть, дом его семьи.       Меня вмиг отпустило, и я выдохнул скопившийся воздух из легких и медленно пошел навстречу к Микаэлю. Единственное, что еще тревожило: в порядке ли его жена и сын?       — Твоя семья?.. — подойдя к консильери и оглядев несколько бинтов на его руках, видимо, наложенных на ожоги, аккуратно спросил я.       — Они в скорой.       Микаэль снова сделал затяжку и посмотрел в сторону дома.       — С ними все в нормально, пара ожогов, но не сильных, — продолжил он, когда выпустил дым изо рта. — Витале так сильно плакал…       Консильери потер лоб двумя пальцами; вся эта ситуация явно не лучшим образом отразилась на его ментальном состоянии.       — Я думал, что не выдержу, если мой сын продолжит так громко плакать, и думал, что убью этих чертовых пожарных, которые ехали чуть ли не полчаса на вызов!       Кажется, мне никогда не удавалось видеть такую сторону Микаэля. Он всегда старался держать эмоции в узде, никогда не срывался, лишь спокойно выговаривал мысли и предположения, и, даже если был не согласен с чем-то, приводил аргументы, но никак не спорил и не повышал голос.       — Спасибо, что приехал, Джованни, и прости, что позвонил посреди ночи, но…       — Ты не обязан оправдываться, Микаэль, — тут же остановил его, и наши взгляды встретились. — На твоем месте я бы сделал то же самое, да даже на своем — я бы позвонил тебе, своему консильери.       Я положил руку на плечо Микаэля в знак поддержки, а потом за нашими спинами раздался щелчок — двери скорой помощи открылись, и врачи помогли жене консильери спуститься из машины, в то время как она держала на руках Витале, который, судя по отсутствию плача, уже спокойно либо спал, либо наблюдал за происходящим.       Я решил оставить Микаэля наедине с женой и сыном, чтобы они поговорили или помолчали — неважно, ведь главное, что они целы и почти невредимы. Я готов был предоставить им свой дом, либо дом моей семьи: думаю, отец нисколько не будет против, если его бывший консильери некоторое время поживет под боком, хотя на сегодняшний день я уже не уверен, хорошие ли между ними взаимоотношения, ведь Микаэль поддерживал все мои безумные идеи, связанные с уходом от продажи наркотиков, до входа в мусорный бизнес.       Пожарные потушили уже большинство очагов, которые до сих пор горели; наверное, здесь быстрее справились бы две машины, а не одна, однако, конечно, все равно спасать нечего…       Я направился к главному из отряда пожарных, с которым и заводил разговор несколькими минутами ранее, чтобы уточнить характер пожара, потому что все напоминало не что иное, как поджог, никак не горение проводки или замыкание.       — Это самовозгорание или поджог? — остановившись сбоку от пожарного, поинтересовался я.       Он крикнул заканчивать, затем повернулся ко мне.       — Похоже на поджог.       Черт.       — Мои парни уже прошлись по первому этажу и с точностью могут сказать, что было несколько очагов возгорания, огонь двигался быстро, да и возник неожиданно, — объяснял пожарный, показывая на дом. — Возможно, если опросить соседей, они скажут, что слышали хлопок, а это тоже один из признаков поджога, как и все предыдущие, которые я назвал ранее. Так что вам или той семье стоит задуматься, кому вы или они насолили.       Было так много людей, которым мы могли насолить, но… если так подумать, кому моя семья солила в последний раз?       — Не каждый осмелится поджигать дом, чтобы заживо схоронить людей внутри него, — последнее, что сказал пожарный, давая пищу для размышлений, и направился к своим парням, чтобы закончить тушение.       Здесь точно нужна была помощь полиции, которая смогла бы осмотреть дом и все внутри него, чтобы вынести вердикт, основываясь на зацепках, и указать на поджог, ведь человек, сделавший это, мог по ошибке или случайности что-то оставить, а может и выронить.       Полезно иметь связи с офицером полиции, поэтому за это знакомство отца я мог бы сказать спасибо, но… не в этой жизни. Главное, чтобы Клэр не рассказала своему отцу о наших отношениях, точнее о том, что от них осталось — и слава Богу, — иначе не видать быстрого расследования всего, что здесь произошло.       Более я ничем не мог помочь, по крайней мере сейчас, поэтому предложил Микаэлю отвезти их в дом моей семьи. Конечно, консильери стал препираться, мол, они станут обузой, но разве мы не связаны? Разве мы не одна большая семья, которая помогает друг другу в похожих — и не очень — ситуациях?       — Спасибо Вам, мистер Пеллегрини, — поблагодарила Кьяра, жена Микаэля, когда я помог ей сесть в машину.       — Можете звать меня просто Джованни, миссис де Лука, — тут же сказал я и легонько улыбнулся, мимолетно взглянув на маленького Витале в ее руках, на лоб которого возле брови приклеили специальный пластырь, видимо, ожог.       Кьяра кивнула, и я, выпрямившись, закрыл пассажирскую дверь, проходя к водительской. По дороге Витале пару раз начинал хныкать, но быстро успокаивался. Я старался ехать как можно медленнее, чтобы семье Микаэля было комфортно, однако чуть не заснул, отчего то и дело себя одергивал, пытался размышлять над пожаром, чтобы хоть чем-то отвлечь организм от недостатка сна.       Перед тем, как въехать в ворота дома, попробовал позвонить Аннабелле и отцу, и если сестра не ответила — скорее всего, телефон стоял на беззвучном, либо просто крепко спала, — то отец практически сразу взял телефон, сонно отвечая «Да». Он был удивлен, когда я рассказал, что произошло, поэтому не стал перечить, а спустился на первый этаж и вышел на подъездную дорожку, встречая бывшего консильери. Они обменялись рукопожатиями, однако не стали задерживаться, потому что Витале стоило отдохнуть, впрочем, как и всем им.       — Еще раз спасибо, Джованни, — поблагодарил Микаэль, а Кьяра кивнула с легкой улыбкой, и я, тоже попрощавшись, сел обратно в машину, намереваясь быстро доехать до дома и выспаться.       Как только я выехал с территории, на телефон посыпались уведомления, причем со странным звуком, а я стал вспоминать, для чего ставил его… В голову пришел только один момент. Леон помогал устанавливать какое-то приложение, которое могло отправлять сообщения в случаях, если в нашем доме срабатывала сигнализация.       Я вжал педаль тормоза и быстро выхватил телефон из внутреннего кармана пальто. На экране телефона горел красный значок с восклицательным знаком — сигнализация. Какого черта происходит сегодняшней ночью?!       — Ну же, отвечай! — тронувшись с места и повернув руль в сторону главной дороги, стал названивать Габриэлле.       Наш дом находился не так далеко отсюда, и если бы кто-то решил устроить пожар точно так же, как и в доме Микаэля, наверняка бы уже виднелось зарево, ведь на улице все еще не рассвело.       Почему, блять, никто никогда не может ответить с первого раза, когда это так необходимо?! Почему Рафаэль, который охранял мою невесту, все еще не взял себе за правило — что бы ни происходило, отвечать на чертов телефон?!       Уведомления продолжали приходить, и звук только и делал, что действовал на нервы. Я и так не мог сконцентрироваться из-за слипающихся глаз, а теперь отвлекало еще и это, хотя несколькими минутами ранее желал, чтобы что-нибудь или кто-нибудь сделал так, чтобы я не заснул за рулем. Порой стоило повременить с желаниями…       Я не собирался паниковать раньше времени, хотя подозревал, что те, кто устроил поджог в доме Микаэля, могли с легкостью перебраться в наш, а, устроив пожар в другом месте, специально выманили меня. На ум приходило только пару человек, которые могли воспользоваться моментом: Юджин Малевский и Уилл, директор «BFI».       Если рассматривать Чаек, то я бы почти со стопроцентной вероятностью отбросил их, потому что им незачем поджигать дом консильери — им нужна Габриэлла. В то время как Уилл мог позариться на одного из моих людей, потому что мы продолжали вести с его компанией войну за место в мусорном бизнесе, правда… теперь это уже не было похоже на холодную войну. Теперь это походило на объявление открытой войны.       Я бормотал себе под нос ругательства, потому что все это время названивал Рафаэлю и Габриэлле, но никто так и не ответил. Благо я уже доехал до дома и нажал на кнопку, которая открывала ворота, поэтому увидел, что в доме все в порядке, по крайней мере, с улицы так казалось — никаких очагов огня и никакой беготни во дворе, охрана стояла на месте.       Выйдя из машины, оставив ее на улице, не загнав в гараж, подозрительно окинул территорию взглядом и, к счастью, ничего и никого не заметил, поэтому поднялся по ступенькам к входной двери и постучал. Я обещал позвонить, чтобы Габриэлла пустила меня в дом, но мои звонки, опять же, никто не принимал…       — …это просто… — донесся женский голос, и я нахмурился; с кем она говорила?       — Габриэлла! — позвал я, и в доме сразу стало тихо, потом послышались шаги босых ног.       Она появилась передо мной с каким-то виноватым выражением лица, а я невольно оглядел ее фигуру снизу вверх, чтобы удостовериться в отсутствии или наличии каких-либо повреждений.       — Прости, прости, я только сейчас поняла, что оставила телефон наверху, в спальне, а все это время была на кухне, — стала объяснять Габриэлла, пропустив меня внутрь и закрыв входную дверь.       Рафаэль стоял поодаль от нас, но тоже с каким-то странным выражением лица, будто они оба что-то знали, а я — нет.       Вопросительно выгнув бровь, стал ожидать ответов, хотя сам не поинтересовался, что случилось. Сегодня все решили лишить меня сна?       — Я спалила пирог в духовке… — поняв, почему я продолжал стоять на месте, как вкопанный, начала объяснять Габриэлла, — …и сработала сигнализация. Тебе ведь пришло сообщение, да?       Я лишь кивнул.       — Рафаэль помог избежать пожара.       Она пожала плечами, и я, представив эту картину: как Габриэлла в ночи ставит после моего ухода пирог, а потом один пожар накладывается на другой, слава Богу не состоявшийся, почти что рассмеялся, закрывая ладонью глаза и присаживаясь на мягкую скамейку, стоящую возле входной двери. Это был какой-то абсурд, но, черт, если бы я увидел хоть малейший дым, исходящий из нашего дома, сошел бы с ума.       Спустя пару минут я освободил Рафаэля от его обязанностей, поблагодарив, и Габриэлла показала последствия не удавшейся готовки в виде едва почерневшей сверху духовки.       — Сколько сейчас времени? — устало спросил я, даже не пытаясь разобраться с поломкой.       — Около пяти утра?.. — неуверенно спросила Габриэлла, облокачиваясь бедром о столешницу. — Что? Что такое? — снова закидала вопросами она, а я продолжал смотреть на нее и улыбаться, как дурак; все это казалось сейчас каким-то сумасшествием, а может, усталый мозг так реагировал?       — Как только я уехал, ты стала готовить пирог?       Габриэлла пожала плечами и кивнула на стол рядом со мной: там стоял пирог, или, скорее, то, что от него осталось.       — Волновалась?       Это единственное объяснение.       — Ты почти ничего не сказал, запер меня в доме с Рафаэлем, уехал на… сколько часов? А что мне было делать?       Она подошла ближе и села рядом, разглядывая теперь мое лицо.       — Лепить я не могла, а вот что-то приготовить… Успокаивает порой почти так же, как и глина.       Мы оба издали смешки; более нелепых ситуаций в моей жизни, кажется, еще не происходило.       — Так, что случилось, Джованни? Все плохо? — теперь голос Габриэллы приобрел беспокойные нотки.       — Скорее всего, кто-то устроил поджог, — ответил я, снова размышляя над тем, кто же все-таки это сделал. — Полиция разберется, либо мы сами найдем зацепки. Я отвез их в дом моей семьи. Отец, на удивление, тепло принял Микаэля. Думаю, какое-то время они поживут там, пока не найдут новый дом, — объяснил я и устало зевнул; нет, определенно нужно было поспать.       — Главное, что они живы, — тихо проговорила Габриэлла, затем встала и протянула руку. — Тебе стоит отдохнуть.       Я переплел пальцы с ее, и мы медленно направились на второй этаж. Действительно уже чувствовал себя так, будто этот день решил съесть меня с потрохами. А вообще… таких дней стало слишком много, и, честно говоря, скоро не останется жизненной энергии, если так и продолжится, а я не хотел срываться на близких из-за усталого состояния.       — Когда стали приходить уведомления, подумал, что и в нашем доме кто-то устроил поджог… — сказал я, когда мы зашли в спальню. — Прошу тебя, держи телефон рядом, Габи, — повернувшись к ней, почти умоляюще попросил. — Всегда. Иначе я куплю тебе на руку специальный браслет, или как он там называется, в который вставляется телефон, и будешь ходить с ним двадцать четыре на семь. Это понятно, мисс Денаро? — в конце я попытался говорить тверже, заглядывая в голубые глаза, в которых по какой-то причине проснулся шальной огонек после моих слов.       — Приму к сведению, мистер Пеллегрини. Более не повторится, — с чуть слышным смешком кивнула Габриэлла.

➽─────────❥

      На следующий день, точнее, на этот же, хотелось просто пролежать до вечера, а может, даже заснуть снова и уйти в ночь. Тело реагировало всегда по-разному на недосып, но в данный момент, когда я поднялся с кровати и принял душ, оно готово было развалиться на части.       Посмотрев на сонное отражение в зеркале, решил, что подобие отпуска у меня будет, скорее всего, после нашей с Габриэллой свадьбы, потому что сейчас горело слишком много дел, да и закончатся ли они? С самого первого дня, как я стал Доном, меня только и делали, что дергали, либо возникали проблемы, которые никто, кроме меня, не решил бы. Не то чтобы я жаловался, однако надо было передохнуть, чтобы не умереть в собственном кабинете за бумагами или на «поле боя», которое я со своими людьми устроим, если не договоримся о сделке или не придем к компромиссу с Уиллом.       — Джо! — послышался женский голос, и Габриэлла буквально влетела в нашу спальню с обеспокоенным видом.       Она была одета в зеленый свитер и широкие темно-синие джинсы, наверняка либо прогуливалась по саду, либо… Что случилось?       — Тебе стоит это увидеть, — скрепив руки в замок, тихо сказала Габриэлла, и я нахмурился. — Только оденься, нужно выйти на улицу, за территорию, — быстро уточнила.       — Мне не понравится, да? — поинтересовался я, проходя в гардеробную.       Габриэлла последовала за мной, а потом, когда я снова взглянул на нее, помотала головой, будто боялась сказать нет, но… в том, что нужно увидеть, не было ведь ее вины, так?       Черт возьми! Если это еще какая-то внезапно возникшая проблема, я точно сойду с ума или вызову младшего Босса из Филадельфии на помощь, иначе все пойдет наперекосяк гораздо быстрее, чем я успею разрешить проблемы.       Все то время, что Габриэлла следила за моими медленными движениями, я размышлял, что еще могло прилететь в сторону моей семьи; казалось, уже некуда и нечего… Когда я оделся, мы спустились вниз, надели пальто и обувь, и Габриэлла повела меня по подъездной дорожке к воротам, которые надежно скрывали наш дом от любопытных глаз.       Рафаэль встретил нас, как только мы оказались за территорией. Он сложил руки на груди и явно долго ожидал, чтобы показать то, что мне не понравится.       — И? — выгнул бровь я и готов был почти что взорваться от угнетающей тишины — не умел терпеть, а сейчас испытывать мои нервы — точно не лучшая идея.       Рафаэль отошел чуть в сторону, и за его фигурой я рассмотрел железную канистру с эмблемой компании «BFI», обвернутую в эластичную красную ленту, завязанную в объемный бант на крышке канистры.       — Там записка, Джованни, — наконец хоть что-то сказала Габриэлла и чуть кивнула в сторону так называемого подарка.       Я подошел ближе к железной канистре и сразу уловил запах бензина, и в голове сложился нужный пазл: именно Уилл устроил поджог и даже не попытался скрыть свою причастность, открыто показывая, что это он, сукин сын, чуть не сжег заживо трех моих людей, один из которых жил на этом белом свете лишь несколько месяцев.       В красном объемном банте и правда лежала записка. Я огляделся назад, смотря на Габриэллу и Рафаэля, которые, видимо, ждали моей реакции, а я думал: читали ли они то, что написал Уилл? Впрочем, не столь важно.       Я взял записку в руки, которая больше напоминала рождественскую открытку, что еще больше позабавило. Уилл так усердно старался преподнести ответный подарок на нашу с Кристиано и Фидэро коробку, что вызвало улыбку, наверняка немного кривую и чуть сумасшедшую, но как-то плевать, честно говоря.       «В следующий раз будет гореть твой дом вместе с тобой и твоей невестой.       С наступающими праздниками, Дон Пеллегрини!», — гласила записка, которая была написана собственноручно.       Вот же редкостный ублюдок! Я сжал челюсти и поднял взгляд от записки на забор вокруг нашего дома, затем сжал в руке листок, но не выбросил, а положил в карман пальто.       — И как долго эта канистра стоит здесь? — не поворачиваясь в сторону Габриэллы и Рафаэля, жестким тоном спросил я.       — С раннего утра, кажется, — ответил телохранитель.       Значит… Уилл или кто-то из его людей могли привезти канистру с бензином либо в тот момент, когда меня не было, и я отвозил Микаэля с семьей, либо когда я уже приехал и лег спать. Вопрос только в том, куда смотрела охрана, которая стояла все это время по периметру? В любом случае я мог просмотреть записи с камер видеонаблюдения.       Наконец я развернулся и зашагал в сторону дома, ничего не говоря, лишь чувствуя, как злость закипает внутри. Я не намерен терпеть такое отношение к себе и своей семье: что родной, что мафиозной. Мне не нужно, чтобы мои люди попадали под удар из-за какого-то бизнесмена, который считал себя умнее и смелее тех, кто наоборот опасается нашей семьи.       Все это время я старался не действовать слишком радикально, даже мягко, ведя холодную войну, однако, кажется, директор «BFI» посчитал, что между нами слишком скучные взаимоотношения, если они вообще считались таковыми, поэтому подлил масла в огонь почти в буквальном смысле. Я не понимал, чего он пытался добиться? Вывести на чистую воду? Сдать кому-то?       — Кристиано, — как только гудки прекратились, сказал я и вошел в дом, затем отошел чуть влево и пропустил Габриэллу, которая находилась в небольшом замешательстве.       — На связи.       Одной рукой помог Габриэлле снять пальто, за что получил кивок благодарности и повесил его в шкаф, затем снял свое и продолжил:       — Собери людей, которые участвуют в перевозках мусора из Нью-Йорка, и привези ко мне, желательно в течение часа или полутора.       Это можно было считать приказом, хотя тон голоса сменился на более лояльный, чем был до этого.       — Что-то случилось? — ровным голосом спросил Кристиано.       Да каждый день, черт возьми!       — Кроме того, что кто-то поджёг дом твоего консильери.       Конечно, эта информация не могла скрыться от Капо.       — Этот кто-то — гребаный Уилл, которому мы дарили коробку с отрезанной головой одного из его людей!       Вот теперь я снова начинал срываться и только потом вспомнил, что Габриэлла все еще стояла рядом. После моих слов голубые глаза наполнились удивлением, страхом и… пренебрежением? Она сжала губы, сделав задумчивое выражение лица, после прошагала вдоль коридора и скрылась в гостиной. Черт… Габриэллу задел мой грубый тон или то, что мои люди отрезали голову человеку? Кажется, могло быть все и сразу.       — Ты уверен, Джованни? — снова спокойно спросил Кристиано, и я услышал, как хлопнула дверь, возможно, от машины.       — Он прислал записку вместе с железной канистрой, полной бензина, Кристиано, — объяснял я и ходил туда-сюда по коридору. — Как думаешь, я уверен в том, что это сделал Уилл?!       Если продолжу в том же духе, войны точно не избежать.       — Больше никаких вопросов, я понял. Жди, Джованни, — все, что сказал Капо, представляя теперь всю сложившуюся ситуацию, и отключился.

➽─────────❥

      Кристиано с остальными моими людьми, в том числе и с Микаэлем, который напрочь отказался оставаться в стороне после бессонной и тяжелой ночи, приехали раньше остальных. Я не успел позавтракать, потому что говорил с Габриэллой о реакции на мои слова, но она заверила, что спустя пару минут ее отпустило, однако… впредь мне лучше не допускать таких оплошностей — Габриэлле вообще не стоило слышать, о чем я говорил со своими людьми, тем более, когда речь заходила об убийствах. Да, она приняла эту сторону меня, моей семьи, а вообще-то и своей семьи тоже, как и своей личности, но в то же время Габриэллу задевали разговоры о причинении боли. Наверное, где-то внутри она бы хотела, чтобы мы жили обычной жизнью, а я — не являлся Доном.       — Так они устроили охоту на нас? — спросил один из солдат, когда выслушал все, что требовалось для размышлений.       — Уилл затевает войну, в которой явно не будет победителей, пока кто-то из нас не перебьет всех причастных, — твердо ответил я, смотря в лицо солдата.       — Разве мы не можем в ответ спалить нахрен их гаражи с машинами? — вылез из тени Фидэро, а Кристиано, сидящий рядом, кажется, пнул его ногой под столом.       В другой ситуации я бы издал смешок, но в данную минуту точно было не до смеха и шуток.       — За этим мы и собрались здесь.       Солдаты затихли и обратили на меня внимание.       — Проголосовать: либо объявляем войну, либо договариваемся.       Я положил ручку на стол, чтобы не отвлекаться, и скрепил пальцы в замок.       — Как можно договориться с тем, кто хочет попробовать повоевать с мафией? — снова воткнул свое слово Фидэро, явно не веря в хороший исход от заключения сделки.       — Это уже мои проблемы, — лишь ответил я и стал ожидать, пока остальные подумают над предложением.       Микаэль был молчалив. Я видел, как он клевал носом, хотя старался не подавать виду, что не спал практически всю ночь, но был благодарен за участие в собрании, потому что его голос чуть ли не решающий несмотря на то, что в конечном итоге именно мне принимать решение; я лишь хотел услышать мнение своих людей, потому что всегда ориентировался на них и старался не действовать в одиночку, это всегда казалось выигрышной тактикой.       — Подумайте еще несколько минут, я отойду, — поднимаясь из-за стола, сказал я и окинул взглядом солдат, затем вышел из кабинета, направляясь на второй этаж в мастерскую, где сейчас должна была быть Габриэлла.       Я слышал тихую музыку: как и всегда, играл джаз. Она старалась не сидеть в тишине, когда я проводил собрания или даже просто разговаривал с кем-то по телефону. Я не знал точную причину этому, возможно, Габриэлла хотела заглушить гул мужских голосов, которые, скорее всего, пугали ее и напоминали о прежней жизни с Маттео, ведь если он держал ее взаперти, то, подозреваю, она каждый день сталкивалась с солдатами семьи Бернарди.       Габриэлла сидела на стуле со спинкой, но не облокачивалась на нее, а склонилась к гончарному кругу, видимо, лепила что-то. Она тихо напевала себе под нос и двигала бедрами, и это забавляло каждый раз, когда я находил ее в мастерской. Часто я засматривался, не мог оторваться от Габриэллы, когда она была занята тем, что ей действительно по душе, но сейчас было не так много времени, поэтому я практически сразу подошел к ней, как только ступил внутрь комнаты.       — О, — она обратила на меня внимание, заметив боковым зрением, — вы уже закончили? Так быстро?       Габриэлла взглянула на маленькие наручные часы, которые, как оказалось, достались ей от матери, настоящей матери, а не той, которая растила и воспитывала.       — Нет, я просто дал им подумать над некоторой идеей касаемо взаимоотношений между нашей семьей и компанией «BFI», — объяснил я, а Габриэлла в это время выключила гончарный круг.       — Тогда?..       Она явно не понимала, из-за чего я пришел к ней, когда должен был остаться с солдатами, но мысль появилась так же внезапно, как я встал с кресла и вышел из кабинета.       — Хотел познакомить тебя с моими людьми, чтобы они знали будущую миссис Пеллегрини и ту, кого должны защищать ценой своей жизни.       Она нахмурилась и взяла рядом лежащее полотенце, чтобы вытереть руки от глины.       — Конечно, внизу сидят не все члены мафии, но им я доверяю почти на сто процентов.       Габриэлла поднялась со стула и как-то неловко взглянула на меня. Так она не хотела этого? Стеснялась? Сомневалась? Или тут было что-то еще?       — Что не так, Габи? Никто не посмеет посмотреть на тебя косо, никто не скажет о тебе нелестных слов, да и разве можно в отношении тебя сказать и сделать что-то подобное?       Я мягко улыбнулся и протянул руку к огненным волосам, убрав их за плечи, открывая вид на острые ключицы.       — Конечно можно, Джо, — вдруг сказала она. — Не для всех я ангел и такая, какой ты меня видишь.       Габриэлла убрала мою руку, и я ощутил некое напряжение между нами. Что происходит? До того, как мы заговорили о встрече с солдатами, все было нормально, можно сказать, хорошо.       — Даже для твоего отца я все еще недостойная, либо делаю тебя слабой из-за чувств ко мне.       Я опешил от слов Габриэллы и почти что отшатнулся, не узнавая ее. Кто навесил моей невесте на уши эту гребаную лапшу?       — О чем ты говоришь? — непонимающе спросил я, склонив голову вбок и сведя брови к переносице; кажется, я буду отсутствовать несколько дольше, чем планировал, потому что здесь явно что-то нечисто. — Габи, — позвал я, так как она опустила взгляд вниз и теперь смотрела себе под ноги, будто ребенок, которого наказали и поставили в угол. — Расскажи, кто посмел запудрить тебе мозги этим дерьмом?       Конечно, если речь шла о нашем с Аннабеллой отце, можно легко сбросить это на него. Вдруг он каким-то образом вел с Габриэллой разговор обо мне и моих чувствах? Однако и при первой встрече отец смотрел на нее, как на мусор, и это, черт возьми, до сих пор злило.       — Я просто покажу тебе, если ты еще не в курсе, — подняв глаза на меня, сказала Габриэлла и отошла к небольшому комоду возле входа, на котором стояла музыкальная колонка, а рядом лежал телефон. — Думала, ты просто промолчал, ведь твоя семья всегда внимательно следит за новостями и статьями, которые пишут о вас и ваших близких.       Так дело в какой-то статье? Что-то написали о ней или о нас, а я пропустил?       Да, бывало, я самостоятельно пролистывал интернет, вбивая «Джованни Пеллегрини» или «Пеллегрини» и так далее, но чаще всего Аннабелла подмечала такие детали и присылала ссылки, потому что она то и дело лазала по социальным сетям, так как у меня на это находилось не так много времени, а сейчас и подавно.       Габриэлла взяла телефон и снова подошла ко мне, попутно открывая интернет, но она не искала нужной вкладки — в браузере уже была открыта страница и статья. Я взял телефон, который Габриэлла протянула экраном вперед, и принялся медленно прочитывать статью, и уже с первых строк кровь в жилах начала закипать, а это явно было плохо для того или тех, кто посмел выложить это в интернет.       «Габриэлла Бьянко или… Габриэлла Денаро? Какая из фамилий настоящая? Впрочем, это не столь важно, ведь совсем недавно наши репортеры поймали девушку вместе с Джованни Пеллегрини возле новогодней елки на Рокфеллеровском центре, где, похоже, состоялось предложение руки и сердца, судя по фотографиям, прикрепленным в самом низу.       Отметим, что ранее Габриэлла, все-таки, Денаро была замечена с Джованни Пеллегрини несколько месяцев назад на выходе из отеля «Four Seasons Hotel New York» на Манхэттене, а что самое важное — тогда она работала эскортницей в одном из крупнейших агентств Нью-Йорка и сопровождала мужчин на различные мероприятия под именем Николь.       Так… что же между этими двумя? Настоящая любовь или купленная? А может, Габриэлла Денаро — просто содержанка?       Оставайтесь с нами и узнавайте первыми о сплетнях и интригах!»       Какие же, черт возьми, ублюдки!       — Пришли ссылку на эту статью, — только и сказал я, отдавая телефон обратно, даже не смотря на Габриэллу, потому что не мог показать бушующий ураган в глазах и этим напугать ее.       В такие моменты главное уметь останавливать себя и свой гнев, и, если писали про меня, еще мог стерпеть, хотя, конечно, Леон сразу же пробивал журналистов и компании, скрывающиеся в недрах интернета, а потом мы разбирались с ними — жестко, грубо и быстро.       Честно говоря, иногда жалел о том, что делал и что приказывал делать, ведь по сути это их работа — выискивать, высматривать, искать лазейки и сплетни для новых интересных и провокационных статей, однако после прочтения данной статьи вообще откинул какие-либо принципы насчет пронырливых журналюг, которые посмели написать это. Да, правду о том, что Габриэлла была замешана в эскорт-индустрии, но писать о ней, как о содержанке…       — Я отослал ссылку, ты знаешь, что делать, — быстро проговорил я, позвонив Леону, и, не дожидаясь ответа от солдата, завершил вызов, убирая телефон в карман брюк и поднимая глаза на Габриэллу, которая все это время следила за моей реакцией. — Через несколько минут этой статьи не будет. Леон позаботится об этом, а я позабочусь о том, кто написал ее, — твердо произнес я, не вынимая изнутри демонов, шепчущих прямо сейчас сорваться, но в последнее время я контролировал их, а не они — меня.       — Это ничего не меняет, Джованни, — снова продолжила она, разведя руки в стороны. — Я это я. Все та же я, про которую они написали, понимаешь? — горько спросила Габриэлла.       Раньше я и не подозревал, что этот грязный бизнес на самом деле так повлиял на нее… Скорее всего, Габриэлла все то время, что мы вместе, просто заглушала эмоции и чувства внутри, чтобы не нагружать меня, думая, что это принесет только еще больше проблем в мою жизнь, а я даже не попытался узнать раньше, как она справлялась с той жизнью, до меня, когда работала на семью Бернарди, и как справилась с резким уходом из эскорт-индустрии. В данный момент я ощущал некую вину за эти промахи с моей стороны.       — Ты стала хуже? Ты стала грязнее?       Она пожала плечами.       — Ты — это и правда ты, Габи. Ничего и никто не изменит твоего прошлого, ровно как и ты сама, но не позволяй каким-то ублюдкам диктовать свои правила и вешать ярлыки на себя, потому что самое главное — то, что ты думаешь о себе и какие ярлыки вешаешь самостоятельно.       Габриэлла опустила глаза в пол, наверняка размышляя над моими словами.       — Я понимаю, тебя задела эта статья. Вероятно, ты бы не хотела, чтобы твое прошлое всплыло…       — Я не хотела, чтобы к моему прошлому цепляли тебя! — резко вырвалось у нее, и голубые радужки встретились с моими. — В общем, мне жаль, что теперь люди могут подумать, что ты женишься на эскортнице, и все они наверняка считают, что за моей спиной сотня мужчин! — на одном дыхании нервно проговорила Габриэлла, и я чуть было не потянулся рукой к ее рту, чтобы заткнуть, как бы грубо это ни звучало — просто не мог слушать этот бред, потому что мне было глубоко насрать на мнение чужих людей.       — Да, я женюсь на эскортнице, — резко отсек я, мотнув головой в стороны, затем ближе подошел к Габриэлле и взял за руку, прогладив тыльную сторону ладони большим пальцем. — А еще я женюсь на бывшей жене Маттео Бернарди. Женюсь на матери Эмилии Бернарди. Женюсь на дочери Витторио, черт возьми, Денаро. Женюсь на девушке, прошедшей Ад на Земле, но сумевшей найти лазейку, чтобы выбраться и выжить, — говорил и говорил я, а голос ни разу не дрогнул, отчего в уголках глаз Габриэллы скопились слезы. — И, наконец, женюсь на Габриэлле Денаро, она же Габриэлла Бьянко, она же — Николь.       На последних словах она не выдержала стоять поодаль и буквально бросилась в объятия, затем тихо заплакала, обнимая меня обеими руками, хватаясь за рубашку на спине.       — Никто не изменит моего отношения к тебе. Никто не посмеет даже пискнуть обидное слово в твою сторону среди моих людей. Ты — будущая миссис Пеллегрини, и с тобой должны и будут считаться. Запомни, Габи, — закончил я и сильнее сжал ее, чувствуя, как она кивает и успокаивается.       — Как же я тебя люблю, Джо…       Губы сами по себе расплылись в улыбке, а потом Габриэлла отстранилась, и я стер остатки слез с ее румяных щек, оставив легкий поцелуй на губах.       — Жду внизу через… — опустил взгляд на наручные часы, подняв левое запястье, — …минут так пятнадцать, ладно?       — Я приду, только приведу себя в порядок, — согласилась она, и я кивнул, после чего направился в сторону выхода из мастерской, подозревая, что в кабинете уже могли развернуться целые дебаты из-за моего долгого отсутствия.

➽─────────❥

      Когда я вернулся в кабинет, солдаты готовы были дать ответ, и, как я и подозревал, большинство голосов было отдано за вариант попытки договориться разделить территорию и вывозить мусор только в пределах своих границ. Конечно, были и те, кому не терпелось выступить против Уилла и выйти из холодной войны, чтобы начать настоящую и показать, что мы, как говорил Кристиано, не какой-то благотворительный фонд и с нами нужно считаться, иначе дела будут плохи.       Я поддерживал мнение, высказанное Капо, но также хотел попытаться уладить все между моей семьей и директором «BFI»; все-таки лучше иметь возможность договориться, чем сразу нападать, хоть именно это и сделал Уилл. Однако… отчасти я понимал его гнев и желание навредить моей семье, ведь мы не ограничились отрезанной головой одного из его людей, наиболее приближенного к нему, а вывозили свои машины гораздо раньше его компании и именно в те районы, откуда должны были вывозить мусор «BFI», и это еще цветочки… Наверное, Уилл просто терпел, либо продумывал план по поджогу, а также выискивал нужные адреса, и в этом ему явно кто-то помог…       — Отлично, — сказал я и поднялся с кресла. — Тогда собрание окончено, но попрошу задержаться еще буквально на несколько минут.       Я взглянул на дверь кабинета, она была немного приоткрыта, и за ней как раз-таки стояла Габриэлла.       — Возможно, вы уже наслышаны, что я женюсь.       Некоторые солдаты коротко улыбнулись, некоторые продолжали просто наблюдать и ждать.       — Поэтому хотел познакомить вас с будущей миссис Пеллегрини.       Я снова перевел взгляд на дверь, и моя невеста вошла в кабинет. Она привела себя в порядок, распустив волосы и уложив их на одну сторону. Джинсы и майку сменила на юбку и свитер бежевого цвета. Я видел, как неловко ей было при проходе мимо солдат, и, когда Габриэлла ближе подошла ко мне, тут же заключил ее в объятия, обвивая одной рукой тонкую талию, прижимая к себе так, чтобы все в этом кабинете знали, кому принадлежала эта женщина.       — Добрый день, — тихо поприветствовала она моих людей и слегка улыбнулась.       Интересно, Маттео знакомил Габриэллу как свою жену с мафиозной семьей? Или пустил все на самотек?       Солдаты покивали, а Фидэро странно заулыбался, но я не обратил на это внимание, потому что уже привык к его реакциям и репликам, с которыми разбирался Кристиано; кажется, только он умел ставить солдата на место и затыкать его.       — Габриэлла — моя невеста и будущая жена, поэтому отпечатайте себе в голове ее образ, чтобы помнить, кого необходимо защищать в первую очередь, если какая-либо ситуация выходит из-под контроля, — строго приказал я, оглядев всех присутствующих.       Боковым зрением заметил, как Габриэлла покосила на меня глаза. Ей явно пришелся не по душе мой приказ, вероятно, она бы предпочла сказать, чтобы в первую очередь защищали меня, и только потом ее, но… уже в этот момент своей жизни понимал — если с Габриэллой что-то случится, я не смогу жить, по крайней мере, не будет никакого прежнего Джованни Пеллегрини, скорее, внутренние демоны повылезают из закрытых на ключи ящиков и более не вернутся обратно. На следующий день. 05:38 PM       — Что? Джо, ты с ума сошел?!       Габриэлла продолжала отговаривать меня от встречи, мечась туда-сюда прямо под носом, но я стоял на своем.       — Пожалуйста, не нужно этого делать! Это может быть ловушка, разве ты не понимаешь?       Она остановилась передо мной, когда я попытался обойти ее с другой стороны, чтобы выйти из дома.       — Давай подумаем еще, может…       Габриэлла подняла руки к голове.       — Может, есть какие-нибудь еще варианты?       — Их нет, Габи, это единственный путь, — помотал я головой и взял ее запястья, чтобы прекратить панику. — По телефону Юджин был настроен на хороший исход.       Найти его номер телефона было той еще задачкой, но Леон справился, впрочем, как и всегда.       — Я вернусь сегодня же. Обещаю, Габи, — произнес я и дотянулся до ее щеки, оставив мягкий поцелуй.       — А как же… — прошептала она, — …твоя сестра, Джо? Ты уверен, что Аннабелла?..       Габриэлла старалась спрашивать аккуратно и мягко, потому что знала, как неодобрение, а что еще хуже — игнорирование сестры после этого поступка, или, скорее, очередной сделки повлияет на меня и наши с ней отношения, однако… когда-то нужно было решиться, иначе я потеряю гораздо больше, чем приобрету позже.       — Я разберусь, — коротко ответил я; во всяком случае, это были мои проблемы.       Если что-то пойдет не так, Кристиано знает, что делать — так же, как и другие солдаты.       — Ничего не сжигай, Габи! — напоследок с усмешкой крикнул я, когда входная дверь за мной уже закрывалась, и Габриэлла засмеялась, быстро произнося «хорошо». Парк «Хай-Бридж», Нью-Йорк. 06:45 PM       Я не сомневался, что Пахан выберет одно из самых нелюдимых мест в Нью-Йорке, хотя парк под мостом «Хай-Бридж» с недавнего времени являлся не таким уж и глухим, так как власти города всеми силами пытались привести территорию в порядок: очистить от мусора, лишних веток, падающих с сухих деревьев, обустроить, — но бороться с людьми всегда гораздо сложнее, чем с природой.       Несколько минут я просидел в машине, прежде чем заметить фары от приближающегося автомобиля, затем остановившегося в нескольких дюймах от моего. Кажется, я даже молился, чтобы все прошло если не хорошо, то хотя бы нормально, потому что охота из-за мести, из-за меня, из-за того, что я убил одного из Малевских, была обязана закончиться — Габриэлла не должна пожинать плоды моих неверных действий в прошлом.       Из черного большого джипа марки «Merсedes-Benz» первым вышел, скорее всего, телохранитель или просто один из солдатов Чаек, после и сам Юджин появился из-за двери. Я последовал их примеру и спокойно вылез из машины, но он не отходил от нее ни на шаг — нужно быть начеку, потому что русские хитрые и коварные, хотя отчего-то хотелось верить, что Юджин сдержит слово и не тронет сегодня ни меня, ни кого-либо из моей семьи, ведь мы встретились, чтобы поговорить и, возможно, прийти к чему-то; я надеялся на это.       — Джованни, сколько лет, сколько зим, — громко поприветствовал Юджин и развел руки в стороны.       Что это за «добрый вечер»? У них так говорили в России?       — И тебе доброго вечера, Юджин, — ответил я и сделал несколько шагов в его сторону, а два солдата рядом со своим Паханом напряглись.       — Неужели Дон Пеллегрини приехал на встречу со мной без помощников? — чуть склонив голову вбок и ухмыльнувшись, спросил Юджин. — Может, у тебя и оружия с собой нет?       Он сделал шаг в мою сторону, а я расстегнул пальто и показал две кобуры с пистолетами.       — Как думаешь, мог я приехать на нашу встречу без оружия, учитывая, что ты и твоя жена пытались убить нас? — немного нагло проговорил я и запахнул пальто.       Юджин издал смешок и посмотрел в сторону машины. Этот взгляд заставил напрячься, будто он прятал внутри что-то или кого-то, как некий сюрприз, а со мной и правда никого не было…       — Моя жена боевая женщина, всюду следует за мной, а вот твоя… Точнее, твоя невеста, так ведь?       Я кивнул, подтверждая слова Юджина.       — Габриэлла, кажется. Она довольно беззащитна.       Я прищурился и стиснул челюсти, не понимая, зачем Юджин вообще завел разговор о наших женщинах.       — Может, не будем попросту трепаться и перейдем к делу? Все-таки мы встретились не для того, чтобы мериться силами и женщинами как вещами.       По крайней мере, лично я уловил такой посыл от Пахана, но, вероятно, ошибался и просто придирался к словам.       — Как тебе будет угодно, Джованни.       Юджин слегка склонился в поклоне, а я приподнял бровь в удивлении. Он что, выводил меня на эмоции?       — Я жду твоих предложений, или о чем ты хотел поговорить со мной? Конечно, я и сам подозреваю, но сейчас мне стоит замолчать, правда? — с ехидной улыбкой сказал Юджин, а я решил, что более раздражающего человека в своей жизни еще не встречал.       — Вы мстите за убийство вашего старшего брата, которого я убил по приказу тогда своего Дона и по совместительству отца.       Юджин внимательно слушал, приподняв подбородок, а я заметил, как в его глазах появились искры.       — Я выполнял долг перед семьей. Как думаешь, мог я отказать в тот момент? — сложа руки перед собой в замок, спросил я.       Юджин коротко рассмеялся и перевел взгляд в сторону.       — Умело ты уходишь от ответственности, Джованни, перекидывая ее на своего отца, — ответил Пахан и сделал еще два шага навстречу, а солдаты за его спиной сделали то же самое.       Я лишь надеялся, что за спиной, где-то в кустах не стояла еще одна машина Чаек, а в затылок не упиралось дуло пистолета или на нем не светилась красная точка от снайперской винтовки.       — Ты и сам знаешь, что такое приказ Босса, Юджин, не вынуждай меня объяснять, как в нашем мире работает вся эта система.       Я знал, что это больше похоже на оправдание, и, возможно, именно им и было, но надеялся на благоразумие Юджина, хоть во мне и просыпалось желание раздавить его, как надоедливого таракана. Однако… я против трех? А может, и четырех? Кто сидел внутри машины?       — Тогда что ты хочешь этим сказать? — нетерпеливо спросил он. — Что в смерти нашего брата виноват не ты, а твой отец?       Я кивнул. А разве нет, черт возьми?       — Неужели ты не мог отказаться? Неужели нужно было продолжать вонзать в его тело нож, когда он уже был мертв? Неужели нельзя было просто застрелить его? Почему нож, Джованни?       С каждым новым вопросом Юджин подходил ближе и ближе, а я чувствовал, как закипал изнутри, но старался держать себя в руках. Я пришел сюда не умирать, а договариваться, чтобы вернуться домой со спокойной совестью, ну или наполовину спокойной.       — Почему. Нож. Джованни? — повторил он по слогам и остановился напротив в нещадных дюймах, смотря прямо в глаза.       — Потому что отец хотел, чтобы я ощутил, каково это — убивать собственными руками, а не выстрелом. Потому что я являлся пешкой в его руках. Потому что я не имел права на высказывание мнения, — твердо ответил я и понял, что даже не моргну глазом, когда наш с Аннабеллой отец будет лежать в земле.       — Оу, — издевательски произнес Юджин, — чувствую обиду маленького мальчика на своего родителя.       Черт возьми, еще немного, и я ему врежу!       — Я не нуждаюсь в психологе, так что не стоит пытаться открывать мои детские травмы! — практически выплюнул я, подавая тело вперед, а солдаты за спиной Юджина всполошились, но он резко поднял руку вверх, таким образом приказывая им стоять на местах.       — Тш-ш, спокойно, я не хотел задеть тебя, просто сказал то, что увидел, — подняв уже обе руки в знак капитуляции и отойдя от меня на шаг, безразлично произнес Пахан. — Так… исходя из всех сказанных тобою слов, следует, что ты хочешь… — Юджин задумался, а потом повел бровью и продолжил: — Хочешь что?       — Я отдам тебе своего отца, и вы сделаете с ним все, что пожелаете, — наконец сказал я и выдохнул; кажется, сегодня с самого утра эти слова застряли в горле, когда я еще только договаривался о встрече.       Юджин издал нервный смешок. Конечно, ему не понравилось мое предложение, но я надеялся, что то, о чем мы говорили, повлияло на его решение. Иногда я слишком верил в людей. Спасибо, мама…       — Заманчивое предложение, но это не сделает тебе больно, Джованни.       В большинство своем — да, но все же отец — это отец, каким бы он ни был.       — А я хочу, чтобы тебе было больно так же, как и мне, и моей семье, понимаешь? — выражение лица Юджина приобрело жесткость и уверенность в своих словах.       — Это сделает больно моей сестре, а я дорожу ею.       И боюсь потерять между нами связующую нить, однако… что легче пережить: смерть любимой женщины или игнорирование родной сестры?