Дай бой морали!

      "Гордая грязь, Бесплатная дикая ебля, Дай бой морали, Стреляй-беги! Хардкор, ска, краст, панк" — свежий плакат, украшенный графичными изображениями крыс, висел прилипший к кирпичной стене бара.       Разношёрстная толпа лениво попивала у дверей клуба "Нулевой этаж" алкоголь, преимущественно дешманский. Для многих цена входного билета сегодня была соизмерима с пятью бутылками их каждодневного пойла, а значит тяга к прекрасному проигрывала перед перспективой выпить больше. И, кажется, их вполне устраивал расклад. Яркий такой, патлатый народ. Цветные шнурки и головы, клёпаные куртки и косухи, леопардовые плащи и кепки, множество пришитых, к месту и нет, картинок с логотипами музыкальных групп и мусора, который на одежде не часто встретишь: пивные крышки и ключики, фантики и неизвестного происхождения железяки. Лица преимущественно не то криминальные, не то уставшие и измученные. Реже — дикие, возбуждённые.       Даже Цинка, привыкшего ко всякому, этот город всегда удивлял залегающей почти в самом центре сетью подворотен столь зассаных алкашами и маргиналами. В округе одно заведение было злачнее другого. Центр внимания — разные быстрые вещи: выпивка, музыка, скорость, наркотики, секс — всё, что в сочетании привлекает самые высокоморальные слои населения.       Он стоял у входа, медленно потягивая сигаретный дым через фильтр и наблюдая за одной из столпившихся куч. Цинк был одним из тех парней, что не похожи на амбалов, но при этом будут последними, с кем тебе захочется полезть в драку даже в пьяном угаре. Закованный в броню из кожи и алюминиевых шипов, в чёрных заплатчатых штанах и тяжёлых ботинках, обвитых красными полосами шнурков . Грубые черты лица подчёркивала причёска дикобраза — опрокинутый назад не то ирокез, не то неудачная модная укладка из синих выцветших волос.       Парень затушил окурок, покрутив им меж кирпичей, прямо под сегодняшней афишей, сунул его в карман и зашёл внутрь. Охрана, двое крепких парней из своих, расступилась, открывая путь в зал: к бару и, что главное, к сцене, на которой второй час подряд прыгали и валялись под оглушительный рёв гитарных мониторов музыканты.       — Эй, Цинк, — хрупкая девушка в ярко-зелёном, вынырнув из человеческой массы танцпола, схватила его за плечи и приблизилась к уху, чтобы дать себе возможность перекричать оглушающую музыку, — Вы круто сыграли! Ты просто бешеный!       «Для вас в этой замечательной помойке играли сегодня ваши скромные Стреляй-беги!», — проревело со сцены после энергичной коды.       — Идём, мы тебя заждались, вечно куда-то сбегаешь сразу после выступления, — кричала девушка, уже таща Цинка за руку в дальний угол небольшого зала.       — Мать твою, Илона, — проговорил он скорее в смирении, чем пытаясь оказать сопротивление.       Она прошмыгнула за тёмную плотную штору под лестницей, и Цинку пришлось влезть вслед за ней. В кроотном помещении он привычно опустился на свободное просиженное кресло рядом с кучкой шумных своих сородичей по «Дай бой морали!» и их друзей из «Бесплатной». Особого желания смотреть на потные и счастливые лица не было, но он сделал над собой усилие и поднял голову на корешей, стоящих против красного света лампы. Мужики, местами — всё же пацанчики, и пара дам наперебой скандировали мнения по поводу предстоящего совместного тура по нескольким городам необъятной. Хотя вопрос отсутствия денег у большей части присутствующих стоял острее всех остальных вопросов, однако о нём упоминали лишь вскользь, отдавая больше времени обсуждению предстоящего кутежа, дорожной романтики и мелких организационных нюансов.       Обычно подобного рода сцены раздражали его не так сильно, но сейчас голову хотелось занять хоть чем-то полезным, бездействие в тяжелые дни его вдвойне тяготило. Они же его воплощали. «И ведь подумать не могут, что в этот раз мы обосрались по полной. Без моих денег они вряд ли потянут все расходы. Да хоть какие-то... Сказать им об этом и смотреть на их кислые морды, выслушивая абсурдные догадки о причинах произошедшего и тупые предложения? Ебать я всё это хотел. Но и тянуть кота за яйца смысла особого нет», — только подумал Цинк и тут же встал, похлопывая по плечам впереди стоящих корешей.       — Родные мои, вы бы не торопись с такими смелыми планами, — тут же замолкли все, кроме Лейки, продолжающего вещать (уже в никуда) о модификациях своего комбаря, но пару секунд спустя, засмущавшись окружившей его тишины, заткнулся и он.       — Чего? — вырвалось из толпы.       — Мою заначку выпотрошили под ноль. Ехать нам теперь не на что, — сказал он без лишнего пафоса.       — Все бабки? Кто? Ку-куда? А когда это? Чего делать теперь… — раздался разрозненный, недовольный и сочувствующий утрате шум       — Да щас порешаем всё быстро! — бодро добавил Лейка.       — Никаких "порешаем", — отрезал Цинк, — Деньги забрала мать и этот её синяк, тут уже ничего не поделаешь. Все шестьдесят три тыщи. Оставили только пару соток в кармане штанов, и то, наверное, просто не нашли. Этот педик вместе с матерью затирал мне, что им, мол, компания моя не нравится, и все деньги я обязательно спущу на наркотики. Потом что-то про катаракту матери, якобы лечить надо, а я сволочь неблагодарная, и деньги я эти будто бы вовсе украл, а не заработал... Короче, нахуй это всё, забудьте. Теперь уже ничего не слелать.       — Ну хоть дело благое, мать всё-таки, — послышалось среди ахуевающих возгласов от новенького в их компании по прозвищу Лом.       — О-о, да, дело-то безусловно благое. Я бы даже сказал блаженное, видя, как сегодня они уже были в стельку ужранные алкашкой побогаче. Я не обидчивый, но ты сначала думай, что и о ком говоришь, чел, — с этими словами Цинк решительно вышел на улицу из душного, пропахшего телами и куревом «Этажа».       Вслед за ним вылетела Илона, а парой секунд позже из дверей клуба вывалились Лом и Спирт.       — Как они могли? И почему ты мне сразу не рассказал? — успела проговорить вскипевшая Илона, пока парни ещё только шли в их направлении, позвякивая цепями и прочими металлическими финтифлюшками.       — Ну не начинай, а? Думал, может хотя бы часть удастся вернуть. Но я уже всю хату обыскал — бесполезно.       — Так-то у нас ещё три недели. Успеем скинуться, если все поднапрягут жопу. Правда? — спросила она у Лейки.       — Конечно, братан, не парься! Заработаем, — попытался обнадёжить он, неудачно подобрав слова.       — Чувак, а ты, вот, прикинь теперь, достав голову из жопы, что эти бабки я полгода копил, батрача как чёрт, пока вы только обещали, что вот-вот дружно оторвётесь от тусовок и наконец сделаете хоть что-то полезное для тура. И, между прочим, мне ещё жить на что-то нужно, пока большинству из вас если не в очко дуют, то по крайней мере пожрать всегда ставят на стол и денег отваливают, лишь бы чадо в музыке совершенствовалось, вклад в будущее, видите ли. И хоть бы один! Хоть бы один использовал это на общее благо. А вы ведь даже заплатить за себя на репточке не в состоянии оказываетесь по неведомым причинам.       Лейка виновато натирал краешком берца асфальтовую трешину.       — Я не лично про тебя, просто тоже не могу на себе всё тянуть. Я конечно понимаю, что инициатива ебёт инициатора, но, может, не только мы с Гвоздём должны бабки на общее дело искать? И обидно, блять, за мать, за идиота этого... За то, что и от вас большой помощи ждать не стоит.       — Братан, у нас тоже не всё так гладко, поверь. Да, мозгов ребятам часто не хватает на рациональные поступки, но взваливать на тебя всё это точно никто не хотел. Давай всё ж попробуем успеть в срок? Лично помогу, просто надо пораскинуть мозгами.       Речь Спирта заметно остудила Цинка и заставила перейти к холодному планированию:       — Ну, я могу и вариант один подкинуть. На химпром северный не хочешь, а? Как раз нагретое местечко грузчика освободилось, как я задыхаться стал.Ты не подумай, у меня просто лёгкие слабоваты, другие мужики там втрое дольше выдерживают. Зато берут без документов и на возраст всем срать, если нигде не отсвечиваешь.       — Да знаешь… — Спирт пытался не повторять ошибку Болта и подбирал слова тщательнее — Я, боюсь, не потяну таскать такие тяжести, мать когда-то предлагала ей в магазине помогать по вечерам. Может, ей нужно ещё. Я узнаю сегодня.       — Да что-то я и не сомневался в тебе, — без злобы подколол Цинк — Буду рад помощи, сам знаешь. А то нам и зал не на что сейчас арендовать, даже в ближайшей точке маршрута...       — А у тебя-то самого есть вариант?       — Не то что бы… На завод я в ближайшее время точно не вернусь, так что ещё поискать придётся. Сука, времени уже совсем нет...       — Да ничё, разберёмся, — Спирт ободряюще хлопнул Цинка по плечу, — Пиши, как будут новости, а мне домой нужно. Бывай, брат.       — Я тоже что-нибудь придумаю, — бросил Лейка.       Они остались вдвоём, Илона медлила.       — Я бы у мамы попросила...       — Ты что! Не надо. Это не то дело, ради которого нужно её напрягать.       — Наверное, да... — она переминалась с ноги на ногу, исподтишка поглядывая на Цинка, напряженно уставившегося на очередную шумную компанию, — Ты сам-то как?       — Что "как"? — он сурово посмотрел на Илону.       — Я не хочу тебя доставать. Просто волнуюсь. Это мне всё ещё можно, правда?       — Конечно, — он положил руку на её плечо, уводя в сторону тихих жилых улиц, — Всё нормально, я просто устал.       — Надеюсь, — хмыкнула она, — Но категорически не верю.