Я жду тебя на чай

Громким эхом разносится стук каблуков. Быстро, уверенно, ритмично. По сравнению с ним стихал даже звук вечно работающих механизмов и болтовня заключённых. Что уж там — сами заключённые притихли и стали сворачивать шеи в направлении шагов. Из-за поворота показалась женщина. Облаченная в красивый брючный костюм, безумно подходящие ей туфли на высоком каблуке и дополняющие образ украшения. Подбородок её важно вздернут, осанка горделива, а взгляд устремлен только вперед. От неё веяло величием, силой и властью. Неудивительно, ведь она — четвертая Предвестница Фатуи, Арлекино. И пока притихшие рабочие дивились столь необычной персоне в стенах их жалкой тюрьмы, напротив выросла ещё одна фигура. Вслед за ней показалось около сотни меков, торжественно шествующих по широкому проходу. Здесь уж оставаться в стороне было нельзя: все до одного заключённые стянулись и, с именем герцога на губах, стали восхвалять его светлость. Девушка не дрогнула. На губах Ризли заиграла лукавая улыбка, он поприветствовал её и едва ли не поклонился в знак уважения. Отвечать она не спешила. Взгляд черных, как ночь, глаз скользил по герцогу. Он действительно отлично вписывался в это место. Такой же взъерошенный, грубый, жесткий. Словно сам когда-то был опаснейшим из преступников и лишь волей случая оказался облаченным в форму надзирателя. В душе она испытывала к нему презрение, но грубить в лицо пока не собиралась. — Не стоит лишних церемоний. Арлекино улыбнулась в ответ. Вкупе с её совершенно мертвыми глазами, улыбка смотрелась даже жутко. Согласившись на просьбу и оставив церемонии, герцог провел Слугу в свой кабинет. На его столе уже стоял заваренный чай, закуски и необходимая посуда. Рядом лежал смятый листок с какими-то надписями, что был тут же выброшен, стоило только Ризли заметить его. Герцог заметно занервничал, хоть и не подал виду. Арлекино плавно опустилась на своё место и закинула ногу на ногу, не теряя бдительности. Взгляд её не метался из угла в угол, а медленно плыл по кабинету, цепляя каждую деталь. Ничего примечательного. Здесь не было даже зацепок, что можно было бы изучить, оставшись в одиночку. Хотя вряд ли ей когда-либо предоставится такая возможность. Дольше одного вечера Предвестница здесь оставаться не планировала. По правде говоря, она и на этот вечер здесь не хотела оставаться. Совсем недавно Чайльд пропал из этой крепости и дело своего коллеги было поручено расследовать именно Слуге. Не то, чтобы ее волновала судьба Тартальи, но она не упустила шанс внедрить своих воспитанников в ряды заключённых, чтобы провести расследование, выгодное ей. Постепенно, подосланные шпионы Фатуи стали исчезать. А вслед за ними Лини, Линнет и Фремине. Арлекино терпима. Она способна выжидать долгое время и жертвовать многим. Но сейчас дело касается её дорогих детей и только опасаясь за их жизни, она явилась сюда. — Тебе пришлось не по вкусу? — ход её мыслей прервал обеспокоенный герцог Меропида. Арлекино вдруг очнулась, как ото сна, и поняла, что около минуты назад сделала глоток чая. — Нет, мне все нравится. Не ожидала, что ты устроишь такой тёплый приём. — девушка снова мягко улыбнулась, поддерживая иллюзию дружелюбной обстановки. — Извини, не могу предоставить большего. Сам здесь почти что заключённый — он глупо усмехнулся — Я долгое время не был в наземном мире и уже забыл, каково это. Клянусь, в следующий раз пересилю себя и устрою встречу в лучшем ресторане Фонтейна. В ответ девушка усмехнулась и продолжила говорить о незначительных вещах. В отличие от других Предвестников, Арлекино была не прочь просто поболтать, не зацикливаясь на серьёзных целях визита. И все же, она не расслаблялась. В отличие от Ризли. Постепенно он переменился. Герцог откинулся на спинку своего кресла и широко расставил ноги. Его фигура стала выглядеть внушительнее. Жилетка сильно натянулась и сейчас довольно четко очерчивала мускулистый торс. Незаметно верхние пуговицы рубашки оказались расстегнуты, а галстук ослаблен. Он заметно расслабился и, было видно, стал чувствовать себя абсолютно комфортно в компании Слуги. Герцог уже не отводил застенчиво взгляд, а в открытую смотрел на Арлекино, не упуская ни одного жеста. Но Предвестница тактично этого не замечала и продолжала создавать видимость дружелюбной обстановки. Ризли то и дело подливал чай, Арлекино уже без смущения тянулась за новым куском торта и, казалось, что это вовсе не серьезная встреча герцога Меропида и Предвестницы Фатуи, а посиделки двух старых друзей, не имеющих конкретной цели. Но это было только первым впечатлением. Слуга все ещё помнила о цели своего визита и медленно к ней подводила. — Насколько мне известно, ты уроженка Фонтейна. Что ты думаешь о пророчестве? — поняв её намёки, герцог сам перешёл к делу. — Было бы глупо отрицать его существование, когда оно на грани исполнения. Мы делаем всё, чтобы предотвратить его. Это основная цель дома Очага — низкий голос Арлекино не менялся и не приобретал особых интонаций ранее, но стоило ей заговорить о серьёзных вещах, в нём промелькнула искренность и настоящая озабоченность. — Полагаю, ты уже многое знаешь о нем. И даже те секреты, что скрыты в моей крепости, — герцог усмехнулся, заставив девушку напрячься, — но я готов раскрыть тебе больше. Пообщавшись с тобой лично, я понял, что мы во многом схожи. Он резко встал из-за стола. От неожиданности Слуга вздрогнула. Его фигура выросла и покрыла тенью весь стол, а вместе с тем и сидящую за ним Предвестницу. Неприятно кольнуло сердце. Было невыносимо чувствовать, как он всеми способами пытается возвысить себя, но Арлекино стерпела и это. В конце концов, ей не нужно самоутверждаться, она и без того знала себе цену. — Ты видишь, что происходит. Наш архонт бездействует, пока Фонтейн поглощает хаос. И потому мы, брошенные на произвол судьбы, обязаны своими силами спасать его. Я уверен, ты та, кто может сыграть ключевую роль в этом деле, — голубые глаза сверлили Предвестницу, обстановка, казалось, стала морально давить на неё и заставлять согласиться на просьбу, что он ещё не озвучил. Хотя скорее, из его уст это прозвучит как требование, — У меня есть свой план, Арлекино. Следуй за мной, я покажу тебе все. Продолжая хранить молчание, Слуга покорно встала из-за стола. К её удивлению, она едва ли не упала тут же. Голова резко закружилась. Неужели она настолько расслабилась за это время? Как бы не привело к плохим последствиям. Ризли казался дружелюбным. Похоже, он действительно возлагал много надежд на Арлекино. Но стоит ли ему доверять — вопрос ещё нерешенный. Попутно рассказывая о чем-то, он спустился на первый этаж, открыл потайной ход и, убедившись, что никого и близко нет, быстро юркнул туда и тут же закрыл, не оставив на поверхности и намёка. Так вот как выглядит та самая запретная зона, о которой в своих письмах писал ей Лини? Его отряд потратил невероятно много сил и времени, чтобы разузнать об этом месте хоть что-то, но местоположение и то, что скрыто внутри, так и оставалось загадкой. Сейчас же герцог добровольно проводил её внутрь, детально описывая работу каждого механизма и, казалось, по пути раскрывая все секреты. Предвестница слушала вполуха. Не потому, что ей были безразличны все карты на его руках. Неизвестного происхождения слабость сковывала её тело. Было то от непривычной ей глубины, чрезмерно резкой смены обстановки или чего-то другого — оставалось гадать. Сейчас же Арлекино старалась говорить меньше, чтобы ненароком не выдать своей уязвимости. Ризли не тот, с кем можно не напрягаться и показывать все свои слабые места с ходу. Они не друзья, как подметила она изначально, и никогда ими не станут. Какими бы преимуществами он не обладал, Предвестница уже решила для себя, что их сотрудничеству не быть. По крайней мере таким, каким он представлял его себе. Она внемлет всем откровениям, разузнает все секреты и будет использовать в своих целях. Эгоистично и жестоко. Такова была её действительная личность, без прикрас и притворного дружелюбия. — Первозданное море за этим шлюзом… — медленно протянула девушка, повторяя слова герцога, — Он не выглядит надёжно. Меры по укреплению стоит принять немедленно. Но это тоже будет временно. Нужно нечто большее, чтобы сдержать эту силу. — Я сомневаюсь, что её возможно сдержать в принципе. Простой механизм явно с этим не спра… Арлекино? С тобой все в порядке? Ризли сложил руки на груди и вопросительно изогнул бровь, глядя на задыхающуюся Слугу. Вопрос его, скорее, был риторическим. Бледное лицо Предвестницы, прежде не выражавшее никаких эмоций и выглядевшее почти как маска, сейчас раскраснелось. Грудь её вздымалась от учащенного сердцебиения и сбитого дыхания. Через приоткрытые губы выходил почти что пар. Дрожащими руками она скинула с себя белоснежный пиджак, без стеснения обнажая спину. Но дело было явно не в температуре, ведь даже Ризли в своей далеко не самой лёгкой одежде чувствовал себя комфортно. — Ты можешь идти? Тебе стоит держаться подальше от воды Первозданного моря с такой реакцией. — герцог заботливо и почти незаметно положил руку на её спину и подтолкнул к выходу. Все ещё не произнося ни слова, Предвестница медленно зашагала вперед по коридору, проклиная все на своем пути. Слабость была тем, что она ненавидела и осуждала. В окружающих, в своих детях, в себе. Арлекино не могла себе позволить быть уязвимой, но даже причин такого состояния не знала, поэтому все, что ей оставалось, это молча повиноваться командам герцога Меропида. Благо, пока он не пользовался её состоянием, хотя вполне бы мог. Бегло закрыв огромные механические двери за собой, Ризли продолжил вести её по длинным, извилистым коридорам. Сейчас путь обратно казался гораздо дольше, а силы покидали с каждым шагом. Что, черт возьми, происходит? Почему легкие так неохотно впускают воздух, а тело покрывается испариной от жара? Примешивается странное ощущение внизу живота. Ноги начинают подкашиваться. Голова идет кругом. Мешаются горизонты. Все расплывается перед глазами. Соберись, Арлекино. Ты четвертая Предвестница Фатуи, великолепная Слуга, блестящий командир, возглавляющий отдел шпионажа. Падать лицом в грязь сейчас, в этой отвратительной дыре под названием крепость Меропид, непозволительно. Твоё призвание — оставаться выше этого. Не падай, Арлекино. Держись. — Как ты себя чувствуешь? Я бы вызвал старшую медсестру, но такие секреты даже ей не позволено видеть. Однако, если тебе уж совсем плохо…. — Я в полном порядке. Мы можем продолжить. Гордо выпрямившись, Слуга, совершила, возможно главную ошибку. Она приняла спокойное выражение лица и, хоть ей не становилась легче, продолжила следовать за герцогом, что поглядывал на неё с необъяснимой эмоцией. Теперь он больше молчал и продолжал вести куда-то, тщательно контролируя состояние Предвестницы. Неужто в одиночку принял решение отвести в лазарет, пока не поздно? Возможно, заботиться, игнорируя подобные слова, это нормально для близких людей. Для Арлекино же это значило неуважение её требований. Что ж, как она и думала, этот визит будет последним. Иметь сотрудничество с грубым, невоспитанным животным… Что за вздор. — Мы довольно далеко от выхода. Это даже тяжело назвать частью запретной зоны. О ней попросту не знает никто. И не узнает, благодаря изоляции и механизмам, защищающим её. Только я имею право здесь находиться. — гордо рассказывал Ризли о своих достижениях, уже взгляд не сводя с Предвестницы. В нем было нечто странное. — Что здесь особенного? — безразличным тоном спросила девушка, осматривая абсолютно пустое помещение. Ржавые листы металла, тихий шум от работы шестеренок и прочих механизмов, спертый воздух и запах меди, напоминающий кровь. Здесь действительно не было чего-то, что стоило бы так отчаянно защищать. — Как твое самочувствие? — внезапно спросил Ризли, медленно сокращая дистанцию со Слугой. Она инстинктивно попятилась назад, но почти сразу же уперлась в стену. Герцог же с абсолютно холодным выражением лица, не выражающим никаких эмоций, продолжал идти прямо на неё. Его яркие голубые глаза и резко сузившиеся в них зрачки чем-то пугали. Ещё больше пугало странное поведение. В то же время, слабость только усиливалась. Не зря он так нахваливал это место и его изолированность. Планы стали ясны. Это изначально было ловушкой. Он силен, Арлекино это никогда не отрицала. И сейчас, оставшись практически без сил, выбора попросту не оставалось. Слуга бросилась прямиком к выходу. Каблуки с громким стуком отбивали ритм, девушка бежала, не жалея оставшихся сил. Вслед за ней сразу же бросился мужчина. Арлекино ускорилась настолько, насколько позволяло её жалкое состояние, но с каждой секундой тело все больше сводило странной судорогой. Четыре секунды. Громкий удар, оставляющий вибрацию на железной стене. Звуки отчаянной борьбы. Крики, эхом отлетавшие от пустых стен и возвращавшиеся обратно. Болезненный стон. Скрежет. Снова громкий удар. Звонкая пощечина. Рычание. Женский стон. Скулеж. Звуки удушения. — Сиджвин хорошо постаралась. Не знаю, что она подмешала в твой чай, но ты теряешь силы на глазах, — нагло усмехался жестокий герцог, опаляя горячим дыханием её ухо. Толчок. Попытка выбраться из его хватки не возымела успеха. Под очередной сдавленный стон, Ризли всем весом наваливается на Предвестницу и прижимает к стене без возможности пошевелиться. Ноги подкашиваются и почти не держат, но хватка мужчины настолько сильная, что она и полностью расслабившись не упала бы. Одна рука была на животе Слуги и с силой прижимала несчастную к его телу, другой герцог жестоко душил её, специально ослабляя хватку время от времени, чтобы Арлекино оставалась в сознании. Чертов садист. Ризли медленно переместил руку на её лицо и заткнул рот, стоило только разомкнуть губы с желанием снова рыкнуть на него и напомнить, какая огромная разница между их положениями. Сейчас она не играла никакой роли, ведь самопровозглашенный король этого места имел власть над Предвестницей Фатуи, угодившей в его ловушку. — Ты считаешь общину изгнанников чем-то грязным и мерзким, но раз за разом влезаешь в мои дела. Неужели мои попытки намекнуть, что я знаю о твоих шпионах, ни о чем тебе не сказали?! — злобно прошипел Ризли и, припомнив все проделки Фатуи в стенах его крепости, без жалости ударил их начальницу в живот. От боли потемнело в глазах, сдавленный стон вырвался изо рта. Арлекино зашлась в приступе кашля с кровью и стала стекать по стене, но сменить положение не дала его мертвая хватка. Терпеть такие унижения над собой от кого-то настолько ничтожного, как он, было более, чем оскорбительно. Гордость не давала терпеть это молча. Предвестница планировала выбежать хотя бы в общую зону, а после молиться, что он не станет причинять ей вреда на глазах у множества свидетелей. Но сейчас надеяться на что-то было уже поздно — она прижата. И чтобы вершить хоть какую-то месть, Арлекино воспользовалась единственным, что было не занято. Острые клыки вонзаются в перемотанную черными бинтами руку. Секундное замешательство. Предвестнице удаётся освободиться. Она мигом отпрыгнула в сторону, но в этот раз бежать не стала. Понимала, что ей попросту не хватит сил. — Именем Царицы, приказываю остановиться немедленно! Исчезновение двух Предвестников из твоей крепости неминуемо вызовет подозрения, тебе не избежать суда после такого, Ризли! — голос Арлекино стал ниже и едва ли не срывался на хриплый крик. В ответ послышалась усмешка. Мужчина перестал осматривать раненую руку и теперь взирал на свою жертву, словно голодный волк на добычу. — Ты в стенах моей крепости. Здесь не властен даже юдекс Невиллет, а ты угрожаешь мне Царицей? — он снимает с пояса наручники и снова начинает приближаться — Закрой свой рот и прекрати умолять об одолжениях. Тебя уже ничто не спасёт. В очередной раз содрогаются стены. Предвестницу грубо бросают на пол. Боль пронзает тело. Чудом кости остаются целы. Руки оказываются заломлены за спину и скованы наручниками. Жар усиливается, тело начинает сводить судорогой. Сопротивляться все сложнее. Звук его голоса больше не складывается в слова. Арлекино ориентируется только на чувства. Резким и грубым движением поднимают её таз. После мужчина проталкивает колено меж ног. Отрезвляет острая боль. По лопаткам стекает кровь. Кожи касается ледяная сталь, идут мурашки. Арлекино не верит своим ощущениям. Захватывает дыхание. Странным холодом обдает поясницу. Её жакет вдруг спадает. Горячее прикосновение обжигает кожу. Садист, легко надавливая кончиками пальцев, ведёт от шеи до талии. Сердце бьётся о клетку рёбер так яростно, словно пытается их все переломать. Измученный разум пытается выдать хоть какую-то здравую реакцию, но вместо этого с губ срывается неразборчивый шепот, перетекающий в стон. Резким движением брюки оказываются спущены. Теперь холодом обдает и обнаженные ягодицы. Сзади слышится тяжёлый вздох. — Отпусти меня. — отчаянно рычит Арлекино. Голос дрожит. Пытается сопротивляться, но он уже не реагирует. Мускулистое мужское тело придавливает её хрупкое и безвольное к полу. Сбитое дыхание опаляет шею. Дрожь проходит, когда холодные цепи касаются оголенной кожи. Сквозь ткань его пока не спущенных брюк чувствуется напряжение. Твёрдый, толстый, до омерзительного горячий и пульсирующий член терся о ягодицы. Ладонь медленно скользнула по животу на бедро, с силой сжав его. После она принялась оглаживать её нежную плоть и остановилась уже на промежности. Два пальца протискиваются между плотно сомкнутых бёдер. Он настойчиво трёт половую щель через тонкую ткань нижнего белья, с силой надавливает на клитор, пытаясь не то возбудить, не то просто привести в чувства. Слуга закрыла глаза. Сил держать их открытыми больше не было, да и смысла тоже: ничего, кроме темного пустого коридора она не видела. Она надеялась, что это поможет отстраниться от происходящего, но, к её несчастью, это только усилило непередаваемо мерзкие ощущения. Сознание постепенно стало проясняться, но силы не возвращались. Конечности медленно начинали неметь, будто из них куда-то вытекла вся кровь. Хуже положения и не придумать. Очередной глухой стон вырывается из искусанных губ Арлекино. Воздух выбивает из легких. Резко, грубо, быстро и без предупреждений ткань съезжает в сторону, а два пальца проникают в её влагалище. Все внутри сокращается, с недовольным шипением Предвестница пытается отстраниться, изо всех сил сжимает бедра, напрягает все мышцы, но животное желание надзирателя оказывается в разы сильнее. Проталкивает глубже. Разводит пальцы на манер ножниц, прокручивает, подмечая узкость. Надавливая на переднюю стенку, начинает совершать медленные поступательные движения. Идет туго. Неудивительно, внутри слишком сухо. Арлекино, очевидно, не возбуждает жестокое нападение и попытка изнасилования. Она все ещё пыталась отстраниться, все время извивалась и, как кошка, прогибалась, не давая себя касаться. Всем своим видом Предвестница говорила о том, что не станет повиноваться и играть по его правилам. Герцога это, похоже, не устраивало. Как минимум, продолжать использовать безвольное тело таким жестоким способом он не стал. Облегчение волной прокатилось по телу, когда нелепые попытки разработать её кончаются. Ризли выпрямляется, наконец перестав наваливаться всем весом, и слегка отстраняется. Арлекино едва ли не ликует — неужели здесь мучения окончены? Попутно, не менее радостно, она подмечает, что жар перестает душить, дыхание учащается только от волнения, а онемение не поражает тело больше. Но бежать и сражаться сейчас все равно было не лучшей идеей — тяжелые наручники не позволяют оторвать руки от пола. Разорвать их пока нет сил. Арлекино была уверена, ещё одна такая дерзкая попытка бегства и Ризли точно её прикончит. Наилучшей стратегией было терпеть и ждать, когда яд перестанет действовать окончательно или герцог Меропида наконец сжалится. — Расслабься. Не вздумай сделать что-то лишнее. Таким ласковым больше не буду. — вновь послышался его грубый, низкий голос. Арлекино жалко усмехнулась. — Твоё понятие ласки слишком извращено. Неудивительно, что ты до сих пор абсолютно одинок . — язвить в её положении было не лучшей идеей, но хуже быть уже не могло, потому бояться нечего. В наказание Слуга получила сильный шлепок. Больно, но до моральных терзаний ещё далеко. Время было ограничено, яд уже перестал изничтожать Предвестницу изнутри. Садист это понимал, поэтому больше не медлил. Арлекино почувствовала, как её ягодицы оказались раздвинуты. Пред животным, жадным, похотливым взглядом предстали аккуратные пухлые губки. Возбуждение было на пределе, заставляло прикладывать все силы, чтобы сдержать инстинкты и не наброситься сразу же. Все же, мужчина пересиливает себя. Он плавно наклоняется, выдыхает с тихим стоном, обжигает промежность. Арлекино напрягается, дышит часто, громко. Закрывает глаза, кладёт голову на пол, сжимает бедра и готовится к худшему. В следующий миг из груди вырывается громкий, хриплый стон. Тело прошибает дрожь. Арлекино неосознанно прогибается, когтями скребет по полу. Она чувствует, как нечто мокрое и горячее касается половых губ, накрывает их полностью, медленно движется вверх, оставляя блестящую дорожку. Сразу следом за этим он немного отстраняется, спускается ниже, до внутренней стороны бёдер. Снова поднимается, целует в обход половых губ и терпеливо дожидается, пока Предвестница сама не начнёт изнывать от желания. Ризли проигрывает себе же сразу, не в силах удержаться. Язык совершает спираль по внешней части вагины и, под глухой всхлип, скользит внутрь. Он старательно целовал, ласкал, вылизывал, пытаясь забраться языком поглубже. Возбужденное рычание создавало приятную вибрацию. Слуга едва не теряла сознание. Нечто странное происходило с её телом. Сладко ныло внизу живота. Между ног жгло и покалывало. Пресс непроизвольно напрягся. От участившегося дыхания горели легкие. Каждое движение его языка отзывалось сильной дрожью. До омерзительного неприятно, но отчего-то не хотелось, чтобы все закончилось. Словно здесь должен быть свой, планомерный конец. Стремительно обостряющиеся ощущения это подтверждали. Она чувствовала себя преданной своим собственным телом. В голове пылала ненависть к этому отвратительному месту, грязным обывателям, низменным законам и, в особенности, к подлому и бесчестному герцогу. А внизу живота все просто пылало. По бедрам стекала естественная смазка вперемешку со слюной, с пошлым хлюпаньем входили его пальцы в разогретую дырочку, а тело отвечало на это все приятными судорогами. Ещё немного и из её груди стали бы вырваться громкие стоны вместо низкого шипения и проклятий. Арлекино была готова поспорить — это следующая ступень действия яда, поданного с тем злополучным чаем. Голова снова закружилась. Нечто странное происходило с её телом. Сладко заныло внизу живота. Между ног жгло и покалывало. Непроизвольно пресс напрягся. От участившегося дыхания горели легкие. Каждое движение его языка отзывалось сильной дрожью. До омерзительного неприятно, но отчего-то не хотелось, чтобы все закончилось. Словно здесь должен быть свой, планомерный конец. Стремительно обостряющиеся ощущения это подтверждали. С очередным стоном, она обратной дугой выгибается, поднимает таз, а верхней частью тела прижимается к полу. Пытается максимально расслабиться, дать волю чувствам, вытягивается в струнку и... Касается кончиками пальцев чего-то. Текстура узнается ей быстро. Это ткань. Ткань её фрака, в пылу короткого сражения брошенного на пол. Глаза Арлекино вдруг широко распахиваются. Она торжествует и одновременно винит себя в том, что эта идея не пришла в голову раньше. Вину Предвестница быстро с себя снимает, списывая на эффект яда, а вот идею смакует. Обдумав ещё пару секунд свои действия, она подметила, что насильник был действительно очень увлечён своим делом и, казалось, получал от этого даже больше удовольствия. Потеря бдительности играла на руку. Коготками она цепляет край ткани, осторожно и незаметно тянет к себе. Вот уже видит алое мерцание глаза порчи. С большим усилием тянет фрак. Серебряные вставки скребут по полу, оставляя характерный звук, но ослепленная возможностью, Арлекино этого не слышит. Как и не чувствует того, что Ризли отстранился. Боль резко пронзает все тело, от макушки до поясницы. Её волосы наматывают на кулак и рывком тянут назад, отрывая от металлического пола влажное тело. От неожиданности она выпускает из рук фрак. Глаз порчи остаётся на нем. Теперь он светится с некой насмешкой, словно с самого начала только провоцировал, зная, что Предвестнице его не достичь. — На что ты надеялась? — надменно усмехается герцог, наблюдая за спектром её негативных эмоций. Арлекино шипит в ответ. От недавней благосклонности не остаётся ни следа. Она упустила наилучшую возможность закончить все это, но не пламенное желание. С новой силой Слуга принимается извиваться, бороться, сопротивляться. Но что она может с закованными в наручники руки, разрушаемая ядом? Ризли доставляло удовольствие наблюдать за этими тщетными попытками, но ещё больше нравилось видеть, как все её надежды разбиваются вдребезги. Все, что ей остаётся, — это затаить дыхание, замереть на миг и пристально следить дрожащими зрачками крестообразной формы за смертоносным оружием, приставленным к горлу. То, что раньше Арлекино принимала за прикосновения клинка, оказалось острейшим осколком льда. Он обжигал кожу своим холодом и, как назло, совсем не таял, несмотря на капающую с него воду. Начав свой путь с подбородка, ледяное лезвие скользнуло вниз, резким движением срезало кружевную ленту, что держала жакет на шее, прошло меж выступающих ключиц, плавно обогнуло яремную впадинку и вдруг замерло. Садист сжал осколок льда в ладони, и тот сей час же растворился. Арлекино все никак не могла отдышаться. Помимо физических ощущений, становилось плохо морально. От холодного дыхания смерти шли мурашки по спине. Никогда не приходилось ощущать её так близко. Предвестница шла сюда без сопровождения, не сообщив о визите никому, ведь была крайне самоуверенна. Занимая четвертое место среди главных офицеров Фатуи, она перестала испытывать страх, ведь сила, казалось, была неоспоримо велика и признана всем миром. Никто не смел покушаться на жизнь Слуги, из-за страха и уважения, поэтому угрозу со стороны Ризли всерьез она не воспринимала. Только настоящий идиот осмелится бросить вызов, имея представление о статусе, положении и беспощадности этой леди. Кто бы мог подумать, что однажды один из таких и убьет её. К счастью или нет, прощаться с жизнью было ни к чему. По крайней мере, сейчас у Ризли были на Слугу совсем другие планы. Одной рукой он придушивал её уже скорее по привычке, а другая неожиданно легла на грудь, грубо сминая. Недовольный возглас сорвался с губ и тут же растворился в отголосках эха. Мертвецки бледная кожа залилась алой краской. Словно вновь потеряв все силы, Арлекино роняет голову на грудь и до крови кусает нижнюю губу, чтобы ненароком не выдать чего лишнего. Это не особо помогает, ведь и сквозь плотно сомкнутые губы слышалось мычание, дополненное рваными вздохами, в ответ на грубые прикосновения к груди. Только благодаря ткани жакета, до конца не спавшего, удавалось сдерживаться. Но и тот оказывается сорван и брошен куда-то в сторону злополучного фрака. Арлекино остаётся абсолютно обнажённой и беззащитной. Слабые места были выявлены и жестоко использованы против неё. Предвестница громко всхлипывает, когда садист пропускает меж пальцев её порядком затвердевшие соски, несильно сжимает и оттягивает. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь пол и утонуть в Первозданном море, чтобы никто и никогда больше не нашел её и не узнал об этом позоре. Слуга сейчас со злой усмешкой бы приплела сюда мотивацию побега Чайльда, но в голове не было ни одной связной мысли и дело коллеги, по которому она сюда пришла, уже давно забылось. Как и все предубеждения вперемешку с гордостью, ведь Арлекино стонала от каждого касания, больше не стесняясь пасть ниже — и так была уже на самом дне. Наконец, сама себе она призналась в том, что получала сейчас удовольствие. Но оттого не стала пытать больше симпатии к своему недопартнеру. Скорее, ещё больше ненавидела за принуждение испытывать нечто, похожее на возбуждение, в такой отвратительной обстановке. Жёсткое отношение, открытая агрессия, обездвиживание и причинение боли должны были отталкивать, но почему-то вызывали особую страсть, объяснить которую не могла сама Арлекино. Кто бы мог подумать, что привыкшая к власти и доминированию Предвестница сама будет терять голову, чувствуя себя под чьим-то контролем. Металлические цепи наручников с громким лязгом ударяются о пол. Ризли внезапно оттолкнул от себя обессиленное тело Слуги. Только та начала приходить в себя после неожиданного удара, её тут же одним рывком бесцеремонно переворачивают на спину. Арлекино собирается с мыслями и планирует нанести удар каблуком, но не успевает. Садист быстро стаскивает с неё брюки и откидывает куда-то в сторону. Хищный взгляд облизывает открывшийся вид на утонченное женское тело. Вид был поистине прекрасен. Мертвые черные глаза со светящимися кроваво-алыми крестами, прикрытые длинными ресницами. Губы темно-вишневого оттенка, блестящие от крови и слюны. Так хотелось коснуться их, испробовать, точно ожидая почувствовать вкус дорогого вина, которое они напоминали своим цветом. Едва залитые румянцем щеки, напоминающие, что перед ним все же не кукла без чувств. Бледно-серая кожа с гематомами от ударов, кровоподтеками, свежими царапинами и немногочисленными старыми шрамами. Белые волосы с черными перьями и красными, растекающиеся по полу и её плечам. Дрожащие тонкие руки, крепко закованные в наручники. Ими Арлекино безуспешно пыталась прикрыть обнаженную грудь. Напряжённый пресс и бедра, которые девушка отчаянно пыталась свести. Отчаянно и бесполезно. Влажные губки и сочащаяся щель между ними по прежнему были на виду. После приносящих ей удовольствие ласк, она заметно намокла и, казалось, сама упрашивала поскорее войти. Сдерживаться больше не было сил. Мускулистое тело надвинулось на нее, жаркое дыхание обдало шею. Одной рукой мужчина нетерпеливо расстегивает ширинку, другой берет цепь от наручников и крепко фиксирует над головой, чтобы ничто не мешало наслаждаться возбуждающим видом изящного стана. Уже колом стоящий член наконец оказывается высвобожден. Арлекино вздрагивает, когда налитый кровью орган касается лобка. Слуга до крови кусает губу и надеется сгореть сейчас дотла, только бы сбежать от этого пристального взгляда и развратных действий. Ризли был решительно настроен дойти сегодня до конца. Он направляет мокрую от естественной смазки головку в её влагалище. Подается вперед и полностью насаживает на свой член, не обращая внимания на сопротивление. Пару секунд на то, чтобы привыкнуть. Медленные фрикции. Каждый раз он входит все глубже. Из последних сил держится, чтобы не сорваться. Стенки влагалища беспорядочно сокращаются, словно пытаясь вытолкнуть нечто инородное. Когти Арлекино впиваются в его запястье, низкий голос шипит угрозы, прерываясь на всхлипы. Она задыхается от переполняющих тело злости и желания. Это раззадоривает. Ризли приподнимает её таз, прижимает к своему паху. Постепенно наращивает темп. Уже не церемонится, выходит наполовину и с силой вгоняет обратно. От каждого такого толчка по ее ягодицам идут волны, а звук шлепков эхом отскакивают от стен. Контролировать себя становилось все сложнее. Да и ни к чему теперь. Сквозь неизвестного рода пелену и спавшие на лицо волосы Ризли не видел страдальческого выражения Арлекино и не мог ей сочуствовать. Он срывается на быстрые, резкие, ритмичные толчки. Много лет хранивший гробовую тишиной коридор заполнился разного рода пошлыми звуками. И прорвись сюда сейчас первородная вода, она бы точно закипела от этого накала. Шумно выдыхая, герцог прижимается к на удивлению холодной коже. Он без зазрений совести наслаждался ей. Едва ли не скулил от удовольствия. Хотелось больше. Глубже. Сильнее. Любить её до потери сознания. Трахать до дрожи в ногах. Ризли останавливается на момент. Откидывает волосы со лба. Не без высокомерия подмечает изменения в партнерше. Арлекино выглядит совсем бессильной, хоть действие яда уже должно было сойти на нет. Без риска быть подвергнутым нападению, сокращает дистанцию до минимума. В кровь исцарапанной рукой берет цепь наручников и кладёт себе на затылок. Это было отличным шансом вонзить когти в сонную артерию, но подобная мысль даже не пришла в голову. Сводит с ума ощущение её слабого, лишившегося воли тела под его мощным и властвующим. Герцог снова набирает темп. Губами приникает к бледной шее. Слуга рвано втягивает воздух. Горячие поцелуи покрывают ключицы. Постепенно на коже появляются следы от укусов и багровые засосы. Мужчина не спеша поднимается выше. Предвестница замирает в ожидании следующих действий. Около секунды он пристально смотрит в черные глаза, пытаясь прочитать мысли. Недавно ей же прокушенная рука нежно оглаживает щеку. Грудь вздымается чаще, воздуха перестает хватать. Ризли слабо надавливает на скулы, заставляет разомкнуть губы. Пару дней назад на столе герцога Меропида оказалось письмо. Изящный почерк Нёвиллета он узнал с первых строк. Справедливый, умный, благородный юдекс Невиллет писал об ужасных вещах, что совсем не вязались с его образом. И чем дальше он вчитывался в текст, тем хуже казалась ситуация. Госпожа Фурина, великая богиня справедливости, на все ради своих людей готовая, была жестоко унижена и едва не убита. Её честь не смог спасти даже мудрый судья. И потому обидчицу, что через пару дней отправлялась в крепость, продолжая свои провокации, стоило наказать по всей строгости. Огромное уважение и доверие методам управляющего подтолкнуло попросить помощи именно у него. «Госпожа Арлекино не должна умереть, нам не нужны лишние проблемы с Царицей. Мне нужно лишь чтобы ты заставил её пожалеть обо всех своих деяниях.» Подстроить и повесить на неё смерть Чайльда. Избить до полусмерти. Утопить воспитанников дома Очага в Первородной воде. Вариантов было много, и каждый хуже предыдущего. Он долго выбирал и пришёл к одновременно самому жестокому и безобидному. Оставить тяжёлую психическую травму, но не оставить следов на теле было бы прекрасным решением. Однако исполнение оставляло желать лучшего… Узнай Нёвиллет, что на самом деле здесь происходит, казнил бы обоих. Вместо того, чтобы наносить тяжёлые увечья, он нежно целовал её. Слегка касаясь, исследовал тело. Плавно двигался внутри, стараясь не причинить боли. Арлекино не отвечала взаимностью, но теперь она и не сопротивлялась так агрессивно. Ризли, вопреки его собственным ожиданиям, никакого удовольствия не доставлял сухой, насильный акт. Теперь он делал это не ради жажды мести обидчивого архонта, а из собственных интересов. Ему нравилось доводить до предобморочного состояния, смотреть, как она вздрагивает, выбивать из её лёгких воздух. Знать, что прямо сейчас она сражается со своим собственным телом. И добивать. Арлекино стонет в поцелуй, когда он начинает круговыми движениями массировать клитор. Самостоятельно жмется ближе, едва заметно подмахивает бедрами. Зарывается пальцами в волосы на затылке, надавливает, не позволяя отстраниться. Смазки становится больше, тонкими ниточками она тянется каждый раз, когда он выходит полностью. Тело покрывается испариной. Вдалеке слышится плеск цунами, что вскоре накроет её с головой. К черту предубеждения. Никогда в жизни она не хотела этого так, как сейчас. В голове ни единой мысли, кроме грубых ругательств, используемых жителями Снежной в любых ситуациях. Стал возбуждать даже сам факт насилия. Фрикции все чаще. Толчки сильнее. Он кусает её губы до крови и тут же слизывает. Нечто приятное подступает. Сладко тянет внизу живота. Ощущение плавно растекается по всему телу. Немеют ноги от чрезмерного напряжения. Все вокруг постепенно стихает. Остаётся только звук собственного дыхания. Арлекино не замечает даже отчаянные мольбы не останавливаться, случайно произнесенные вслух. Вскоре они перебиваются громкими стонами. Влагалище непроизвольно сокращается. Накрывает волной удовольствия. Вслед за ней кончил садист, глубоко внутрь проталкивая член. Почти рыдая, Слуга насильно проходила через собственный оргазм, возбуждаясь от ощущения заполняющей её горячей, вязкой жидкости. Она ощущала, как нечто ужасно мерзкое разливается внутри, пропитывая каждую клеточку и постепенно обволакивая все тело. Будто только что упала в глубокое, черное болото, от грязи которого не отмыться никогда. Ризли обессилено опускается на пол рядом с Арлекино, судорожно глотая воздух. Сейчас он не мог даже благодарить всех богов за шанс провести с ней время таким образом, настолько был измотан. Предвестница медленно села, поджав к себе колени. Впервые за столько времени она самостоятельно изменила своё положение. Но было уже поздно. Слуга точно не скоро забудется этот, казалось, безобидный визит. Что уж говорить, он и на самом управляющем оставил сильный отпечаток. Выражение её лица в момент схватки врезалось в память. Та надменная леди, не позволяющая и дотронуться до неё, не была похожа на изнуренную Арлекино, которую он видел сейчас. Ей тошно. От самой себя. От своей глупости и слабости. Она винит, винит себя во всем и даже больше. Арлекино ненавидит себя сейчас. И, скорее всего, уже никогда не простит. В глазах читался ужас, а мелкая дрожь не оставляла тела. Ризли жаль. Он был жесток лишь потому что того требовал случай. На деле же, герцог был обычным человеком, не лишенным эмпатии. Тихо шепчет слова раскаяния, зная, что те не помогут. Ласково перебирает черно-белые пряди волос. Понимает, что ей противна даже мысль о нем, но ничего с собой поделать не может — её не хочется отпускать. Грешно сознаваться, Ризли жалел Предвестницу, но не сожалел. Обратись время вспять и он сделал бы все то же самое, несмотря на гложущую совесть. Красивые изгибы её тела все ещё манили, однако сейчас неутомимое желание не сжигало изнутри и сдерживаться было проще. В отличие от Арлекино. Она утопала в вине и тошнотворных мыслях. Глаз порчи словно кто-то вставил внутрь вместо сердца, и сейчас он непрерывно лизал обратную сторону кожи языками пламени. Иного объяснения снова набухшим сосками, пульсирующей промежности и вытекающей вперемешку со спермой смазки найти было нельзя. Слуга старалась пересилить себя, выбить из своей больной головы неугодные мысли и, наконец, сжечь насильника дотла дарованным Царицей пламенем. Но Ризли снова касается её рукой, отчего взгляд инстинктивно падает на него. Арлекино скулить готова от ненависти. Ведь желание мстить неминуемо перебивается желанием оседлать его накаченные бедра.