Чего ты жаждешь (меня)

      Сказать, что Минхо, придя в общежитие, был удивлен, — ничего не сказать.              В начале дня он решил порадовать мемберов домашним ужином, как только все вернутся домой; он отправил в их чат неясное и (совсем немного) угрожающее сообщение с просьбой быть дома ровно к восьми вечера с загадочной припиской «иначе :)», быстро добавив, что ужин должен пройти в общежитии 3рачи и Хенджина. В кои-то веки никто не стал расспрашивать его о подробностях, поэтому он больше ничего не написал.              Зайдя в общежитие, он еще раз проверил чат, чтобы убедиться, что все получили сообщение, все его увидели, но, к всеобщему удивлению, только один мембер ничего не прочел — Чан. Молча пообещав, что он еще найдет лидера-засранца, Минхо снял ботинки и почти сразу же встал как вкопанный. Квартира наполнялась ароматами еды — если рецепторы его не подводят, то пахло чем-то по типу рагу.              Медленно и бесшумно направившись на кухню, Минхо хотел посмотреть, кто его опередил, но был приятно удивлен, застав за столом своего хена, который нарезал лук для рагу. Как только Минхо оправился от шока и облегчения, что готовит Чан, а не кто-то другой, а значит, их кухня не пострадает, он не мог не залюбоваться видом стоящего перед ним парня. На нем была лишь длинная, безразмерная белая толстовка, скрывающая его фигуру, из-за чего казалось, что он гораздо меньше по комплекции, чем на самом деле.              В голове Минхо возникла идея, которую он просто не мог проигнорировать. Так же бесшумно он убежал в комнату Джисона и отыскал в бардаке бутылочку лубриканта. Он знал, что Джисон никогда не убирает комнату после секс-марафонов с Феликсом, поэтому смазку найти было проще простого.              Двигаясь обратно в сторону кухни, Минхо успел расстегнуть джинсы и спустить их чуть ниже задницы вместе с трусами, выставляя свое достоинство на обозрение своего парня, после чего остановился в дверном проеме. Он заглянул на кухню, убедившись, что Чан не только по-прежнему стоял спиной к двери, но и нагнулся, выискивая на полках вторую разделочную доску для мяса. Подкравшись к нему сзади, Минхо не удержался от хитрой ухмылки и, слегка наклонившись вперед, обхватил старшего за талию и прижал его к своей груди.              Ебанный в рот.              Чан издал нечто похожее на испуганный писк-крик-крик-писк; его тело дернулось, он словно на автопилоте повернулся, чтобы увидеть того, кто посмел его так бессовестно напугать. И вместо того, чтобы отпустить Чана, Минхо наклонился к его уху.              — Когда ты научишься проверять телефон хотя бы каждые два часа, детка? Тогда ты бы знал, кто тебя пугает, — прошептал Минхо, прежде чем нежно поцеловать Чана за ухом. — А что, если бы я был с кем-то еще? Кого ты не знаешь, кто пришел бы и застал тебя в таком виде?              — Какой пиздец, Минхо, — сказал Чан, его голос стал намного выше обычного, но менее напуганным, потому что, похоже, его парень решил над ним сжалиться и успокоить поглаживающими движениями на талии. — Это вот вообще не смешно. Ты меня так испугал, боже.              — Миссия выполнена, — сказал Минхо, усмехнувшись. — Ну ты, конечно, молодец: спиздил мою идею. Я пришел, чтобы наготовить еды для наших мемберов, а тут моя собственная… — поцелуй в плечо. — Маленькая… — поцелуй в основание шеи. — Симпатичная домохозяйка усердно трудится… Как же мне повезло-о!              Чан тихонько заскулил, услышав эти слова, не в силах удержать в себе все возбуждение, накатившее благодаря им. Его парень давно понял, как бурно Чан реагирует на феминные, женственные прозвища во время прелюдии и самого секса. И конечно же, это не мешало ему дразнить старшего и вне стен их спален — Минхо упивался раздраженным взглядом, которым награждал его Чан. Взгляд, который действительно выглядел так, словно Чан жалел о том, что поделился с Минхо своими кинками; и все же ласка в его глазах и нежность всегда давали Минхо понять, что Чан не был против этого настолько, чтобы ему было прямо дискомфортно.              — М-м… Тебе нравится, да? — Минхо почти прорычал вопрос Чану в ухо, сжимая грудь своего парня в руках и вжимаясь бедрами в задницу. — Тебе нравится, когда я называю тебя миленьким? Когда я называю тебя моей маленькой хозяюшкой, м? Тебе это нравится почти так же, как когда тебя называют хорошим мальчиком, правда?              — Минхо, пожалуйста, — хныкал Чан, подсознательно прижимаясь задницей к паху своего парня. — Я пытаюсь готовить ужин, пожалуйста… Пожалуйста, давай после ужина?              — У меня есть идея получше, — засмеялся Минхо, отступая назад и приподнимая толстовку Чана до поясницы, чтобы ухватиться за пояс его боксеров, стягивая их ниже бедер и позволяя им опуститься до лодыжек. — Ты будешь продолжать готовить, как хорошая послушная домохозяйка, а я в это время буду тебя трахать. Докажи, что ты хороший мальчик и можешь не отвлекаться, хорошо?              — Минхо…              — Давай не выебывайся, я знаю, ты этого хочешь, — усмехнулся Минхо, протягивая руку и берясь за твердеющий член своего парня. — Я слышал, как вы с Хенджином болтали недавно. Я знаю, что у вас обоих есть желание быть выебанными на кухне.              Не говоря больше ни слова, Чан снова придвинулся к кухонной тумбе и взялся за нож. Глубоко вздохнув и услышав звук открываемого флакона со смазкой, он приготовился к тому, что должно произойти.              Почувствовав, как холодный, хорошо смазанный палец прижимается к его анусу, Чан сделал все возможное, чтобы максимально расслабиться, несмотря на предвкушение, посылающее искорки по его телу. Когда палец вошел внутрь, Чан не удержался и удовлетворенно выдохнул, прекрасно понимая, что на этот раз растяжка пройдет легче, ведь они занимались сексом в душе только сегодня утром.              Минхо медленно ввел палец внутрь, фаланга за фалангой, следя за тем, чтобы не слишком торопиться — плюсом к тому он знал, как неторопливость сводит Чана с ума. Левой рукой лениво надрачивая член своего парня, Минхо сосредоточил все свои силы на правой руке, а точнее, на указательном пальце правой руки, двигая им внутри тугой дырочки.              Медленные движения.              Слабые сгибание и разгибание пальцев, чтобы еще больше растянуть своего парня.              Как только палец начал проходить совсем легко, Минхо вытащил его обратно, а затем вошел в него двумя пальцами. Скулеж, который издал Чан, абсолютно не помог неуклонно растущей эрекции Минхо, а только ускорил процесс.              — Тебе нравится, детка? — спросил Минхо, продолжая движения пальцами, только уже концентрируясь не на качестве растяжки, а на доставлении удовольствия своему парню. — Тебе ведь нравятся мои пальцы, правда, детка? Твоя попка такая прелестная, тугая… В нее бы зарыться, ох...              — Блять, Минхо, — застонал Чан, подаваясь бедрами назад, насаживаясь сильнее на пальцы. — Не думаю, что смогу что-то приготовить… Мне так хорошо, так хорошо!              — Разве ты не хочешь быть хорошим для меня?              — Хочу, но…              — Чан, — сказал Минхо жестким тоном, не оставляя места для дискуссий. Он сразу дал понять, что ждет — требует — честного ответа. — Ты хочешь этого? Я серьезно. Да или нет? Без объяснений давай, без отговорок.              — Да, — сказал Чан, его голос немного задрожал, но тем не менее звучал решительно. — Я хочу. Я определенно… Правда, очень хочу. Очень сильно.              Как только он закончил фразу, третий палец вошел в него; растяжка немного жгла. Смесь общего удовольствия от проникновения пальцев и добавившегося к нему жжения заставила его член дернуться в руке Минхо; усмешка, вырвавшаяся из губ парня, дала Чану понять, что тот заметил это, но, к счастью, предпочел не комментировать.              Именно в такие моменты Чан еще больше влюблялся в своего парня. Минхо всегда следил за ним. Всегда понимал его настроение и состояние и всегда знал, чего тот хочет.       Он так быстро его раскусил, несмотря на то, что Чан ничего не говорил.              Чану это нравилось, безусловно, и очень сильно, а все эти разговоры между ними также дали Минхо понять, что в мыслях Чана сегодня не было ничего, кроме любви, теплой ласки и похвалы. Как Минхо удалось это понять, Чан не знал, но до сих пор его парень ни разу не ошибся. Его интуиция действительно была столь же удивительной, как и рефлексы.              Внезапный толчок удовольствия вывел Чана из задумчивости. Он почувствовал, как пальцы Минхо нащупывают простату, доставляя ему дополнительное удовольствие от ее стимуляции. Издав отчаянный стон, Чан откинул голову назад, на плечо Минхо, и его ноги почти отказали.              Когда Чан откинулся назад и практически растаял на своем парне, обе руки Минхо полностью остановили движение. Его пальцы были полностью погружены в Чана, а левая рука задержалась прямо на чувствительной головке.              — Ну как, детка? Как думаешь, сможешь готовить для меня в таком виде? Или нужно остановиться, а?              — Я в порядке… Блять, точно не надо останавливаться… Просто… Дай отдышаться.              — Хорошо, детка, — ответил Минхо, прижимаясь к щеке своего парня. — Будь умницей и быстренько нарежь мясо, окей? Даю тебе время на это, потом продолжим. Не хочу, чтобы ты поранился.              Пользуясь предоставленным ему временем, Чан снова выпрямился и принялся за работу: нарезал мясо на кусочки, а затем бросил их на горячую сковороду. Как только он переложил все мясо на сковороду, Чан почувствовал, что пальцы Минхо покинули его тело.              Чан не успел ничего сказать, как почувствовал, что головка члена его парня медленно входит в него. Растяжение, сопровождающее ощущение того, как член Минхо проникает в его дырочку, вызывало головокружение. Чану всегда нравилось, как медленно, почти чувственно Минхо входил в него; как бы медленно или грубо ни трахал его парень, Минхо всегда старался входить в Чана только нежными движениями и с заботливой точностью.              Не торопясь, Минхо медленно входил; рука, которая еще несколько минут назад направляла его член внутрь, теперь обхватила талию Чана и поднялась под его толстовку, чтобы кожа к коже. Ладонь легла на живот Чана, позволяя Минхо чувствовать и наслаждаться ощущением мышц пресса, пока тот отчаянно пытался оставаться на связи и не улетать далеко в космос от всех ощущений. Минхо знал, насколько чувствителен Чан и что он становится еще более чувствительным, когда его трахают несколько раз в день.              Как только он полностью погрузился в тугую и мокрую дырочку Чана, Минхо отпустил его член и опустил обе руки на талию своего парня. Крепко ухватившись за нее, Минхо начал толкать Чана в сторону, к раковине; он крепко и уверенно держал своего хена, уверяя его, что он рядом и не даст ему упасть, как бы сильно ни подкашивались его ноги.              — Помой ручки, хорошо, детка? Ты только что трогал сырое мясо, поэтому за посуду лучше не браться. Сделай свои ручки чистыми, давай, — сказал Минхо, остановившись прямо перед раковиной. — Потом к плите опять. Ты должен приготовить нам ужин, окей? Обжарь мясо и помешивай рагу. Будь моей хорошенькой маленькой хозяюшкой, пока я тебя трахаю, окей, детка?              — Ок-кей, — пробурчал Чан и, не теряя времени, тщательно помыл руки, отчаянно желая поскорее вернуться к готовке, чтобы его парень трахнул его.              Как только руки Чана были вымыты и высушены, Минхо медленно и уверенно переместил их обоих обратно к плите, а затем начал двигать бедрами, прижимаясь к заднице Чана в глубоком и устойчивом ритме. Чан прикусил губу, почувствовав, как член движется внутри него; значительная толщина растягивает его, а головка прижимается ко всем местам внутри, что вызывает помутнение разума. Удерживая себя одной рукой, Чан позволил себе расслабиться и наслаждаться ощущениями, следя за приготовлением пищи. Время от времени он помешивал мясо, чтобы убедиться, что оно не подгорело, и добавлял в рагу овощи, которые еще не были добавлены. Единственное, что нужно было добавить, — это зеленый лук в самом конце, так что пока Чану оставалось только помешивать еду и наслаждаться членом своего парня. Теоретически все казалось достаточно просто, однако постоянное удовольствие, охватывающее все тело благодаря тому, что Минхо продолжал вколачиваться в его тело, отвлекало, и он сосредоточился исключительно на ощущении члена внутри себя.              Оставив внутри Чана примерно половину члена, Минхо на мгновение приостановился, а затем снова вошел полностью, позволяя члену скользить внутри, не оказывая при этом сильного давления.              — Смотри… Еба-ать, твоя дырка такая блядская… Она буквально всасывает мой член, детка, — шептал Минхо, а затем наклонился ближе и прижался влажным и небрежным поцелуем к месту между челюстью и ухом Чана. — Твое тело уже так привыкло к моему члену… Твоя дырочка знает, как доставить мне удовольствие. Блять… Ты так хорошо принимаешь меня, детка, всегда такая хорошая для меня. Ты… Ах, даешь себя выебать и одновременно готовишь ужин для наших детей, да?              — Всегда, малыш, — задыхался Чан, его голос был чуть выше обычного. — Для тебя только самое лучшее, только самое лучшее для моих любимых людей…              — Надеюсь, Кристофер, ты любишь наших детей не так, как меня, — усмехнулся Минхо, игриво строго прижимая к себе тело Чана.              — Ты же знаешь, что не так, вредина.              — Умничка, — только и сказал Минхо, после чего опустил правую руку на твердый член своего парня и начал поглаживать его, повторяя движения и ритм своего собственного члена, нежно трахающего сладкую дырочку.              Шли минуты, Чан чувствовал, что он все ближе и ближе к концу, и чем ближе он был, тем труднее было сосредоточиться на готовке. Мысленно Чан был очень благодарен, что еда уже почти готова, и молча благодарил себя за то, что начал ужинать сразу после душа, а не сел за стол первым.              Потянувшись за зеленым луком, Чан был ошеломлен неожиданно сильным толчком Минхо, полностью нарушившим ритм, к которому он уже так привык. Стон, сорвавшийся с его губ, можно было охарактеризовать только как граничащий с порнографическим: удовольствие было слишком сильным, чтобы его это волновало. Минхо продолжал входить в него так же медленно, но уже с большей силой и решимостью.              — Ты тоже близко, детка? — спросил Минхо, тяжело дыша, стараясь по полной простимулировать простату Чана. — Я чувствую, как сильно твоя миленькая маленькая попка сжимается вокруг моего члена. Как сильно дергается твой член в моей руке. Ты ведь хочешь поскорее кончить, правда, детка?              — Блять, да-а, — прохрипел Чан, начав качать бедрами в такт Минхо, отчаянно пытаясь заставить своего парня ускорить толчки. — Пожалуйста, дай мне кончить, малыш… Я так хочу этого, так что просто, пожалуйста… Выеби, выеби меня, блять… Кончи внутрь, пожалуйста…              — М-м, тебе бы это понравилось, да?              Сжалившись над своим парнем, Минхо начал быстрее ему дрочить; его решимость заставить своего парня кончить раньше, чем он сам, только усиливалась с каждым милым вздохом, вырывавшимся из великолепных губ его парня. Каждый скулёж, каждый стон и хныканье только усиливали его внимание к поставленной задаче. Обычно Минхо ни секунды не колебался, дразня своего парня, доводя его до слез и издеваясь над ним, но сегодня все было иначе. Сегодня он знал, что все, что нужно Чану, — это забота о нем; об этом свидетельствует тот факт, что он из кожи вон лезет, чтобы позаботиться о мемберах еще больше, чем обычно. Что скрывалось за этим решением, Минхо выяснит ближе к вечеру, когда они отправят детей спать, а сами улягутся в постель Чана. А пока Минхо сосредоточился на настоящем, на том, как прекрасно выглядел и звучал его парень, когда он трахал его на кухонной стойке.              — Блять, Мин… — скулил Чан, сильно сжимая член Минхо. — Как же хорошо, пожалуйста!              — Кончи для меня, детка, — почти прорычал Минхо, прижимаясь поцелуем к затылку Чана и теснее прижимаясь к нему, и ускорил темп толчков. — Покажи мне, как ты красиво выглядишь, когда кончаешь от моего члена в своей попке, давай…              С разрешения своего парня Чан почувствовал, что полностью напрягся, когда оргазм захлестнул его тело; волна за волной чистого удовольствия распространялась от нижней части его живота и проходила через каждый нерв его тела. Ощущение того, как тело его парня содрогается от прикосновения к его телу, только приближало Минхо к его собственной разрядке. Ощущение того, как тело Чана сжимается вокруг его члена, как сперма покрывает его пальцы, не означало конец всех движений: Минхо продолжал надрачивать член Чана, помогая тому пройти через весь оргазм.              Как только тело Чана обмякло в его руках, Минхо полностью прекратил свои движения. Убрав руку с члена, Минхо обеими руками поддержал своего парня, медленно и осторожно выходя из тела. Скулеж, вырвавшийся из губ Чана, заставил член Минхо дернуться от интереса; желание продолжить и извлечь еще больше этих заманчивых звуков росло с каждой минутой.              — Ты не…              — Ш-ш, детка, — сказал Минхо, отступив немного назад и убедившись, что Чан устойчиво стоит на ногах, а затем отпустил его. — Выключи огонь, пригорит. Я сам справлюсь, все хорошо.              — Я, конечно, выключу плиту, но не позволю уйти отсюда. Ты же не кончил…              — Ты иногда такой упрямый, знаешь?              — Тебе это нравится.              Стянув толстовку, чтобы повязать ее на талии и прикрыть задницу, Чан издал удивленный писк, когда почувствовал, как Минхо шлепнул его, несомненно, за его дерзость.              Выключив огонь и убрав еду с плиты, Чан проследил глазами за своим парнем, наблюдая, как тот аккуратно моет руки, а затем возвращается к нему. Повернувшись, Чан притянул Минхо к себе и коротко и сладко поцеловал его, недолго наслаждаясь тем, как губы прижимаются друг к другу, а затем опустился на колени.              — Не думай, что я дам тебе отсосать, когда буквально несколько секунд назад мой член был в твоей жопе, — огрызнулся Минхо, приподняв одну бровь, глядя на Чана.              — Не-не, это же фу, — вздрогнул Чан. — Но, думаю, я могу тебе подрочить… И ты кончишь мне на лицо. Ну, если что-то попадет в рот, то я не буду жаловаться.              Не давая Минхо времени ответить, Чан потянулся вверх и схватил твердый и истекающий член. Он знал, что все пройдет быстро, ведь его парень тоже был очень близок к оргазму, когда Чан кончил несколько минут назад.              Посмотрев на Минхо в поисках одобрения, Чан встретил самую милую и нежную улыбку своего парня, улыбку, которая предназначалась только ему и никому больше. Даже другие мемберы никогда не получали его улыбки. От этой улыбки у него всегда замирало сердце.              Обхватив рукой головку члена Минхо, Чан нежно поглаживал пальцами покрасневшую и чувствительную кожу. При каждом движении его руки член Минхо подергивался и истекал смазкой все сильнее. Чан позволил себе придвинуться чуть ближе, продолжая поглаживать член своего парня; он придвинулся настолько близко, что оказался почти прямо под ним.              Подняв голову, Чан улыбнулся своему парню, когда они установили зрительный контакт. Когда Минхо прикусил губу и закрыл глаза, Чан открыл рот и высунул язык, понимая, что его парень вот-вот кончит. Издав слабый стон, Минхо почувствовал, как по его венам разливается удовольствие. Заставив себя открыть глаза, Минхо посмотрел на своего парня, который продолжал ублажать его во время оргазма. Большая часть спермы попала на губы Чана, немного на его щеки и еще немного на руку, и он постепенно остановился.              Когда они встретились взглядами, Чан облизал губы и сглотнул, а затем улыбнулся Минхо с самым довольным и удовлетворенным выражением лица, которое Минхо видел за долгое время.              Протянув руки, Минхо осторожно помог Чану подняться с пола и поцеловал его в губы, совершенно не обращая внимания на вкус собственной спермы. Отстранившись друг от друга, Чан потянулся вниз и помог Минхо натянуть джинсы и трусы, когда послышался звук закрывающейся входной двери. «Как раз вовремя», — подумал Минхо, наклоняясь и снова целуя своего парня.              — Вы оба — просто мерзость, — проговорил Сынмин, появляясь в дверном проеме, ведущем на кухню, а за ним и остальные мемберы.              — Оу-у, наш маленький Сынмин-и не может смотреть на поцелуи. Я буду закрывать твои глазки, когда будем смотреть романтические фильмы, — поддразнил его Минхо, обернувшись, чтобы посмотреть на остальных.              — Да похуй мне на поцелуи, лобызайтесь сколько вашей душе угодно, — отмахнулся Сынмин, его голос был совершенно монотонным, но выражение лица было диаметрально другим. — Мерзость — все остальное, чем вы занимались.              — Ты о чем? — спросил Чан, его голос случайно дрогнул, но он пытался казаться дурачком. — Мы только что закончили с едой, верно, Минхо?              — Тогда скажи на милость, почему твои трусы лежат на полу, хен? — Джисон самодовольно поднял бровь, глядя на старших мемберов. — Насколько я знаю, для ужина необязательно раздеваться догола.              — Если в еду ничего лишнего не попало, то мне плевать. Я пиздец голодный! — заныл Чонин, протискиваясь мимо остальных в попытке добраться до столовой. — Только, пожалуйста, надень трусы, я не хочу знать, что ты ходишь без них, пока мы едим.              По общежитию проходится волна смеха, все двинулись в сторону столовой следом за Чонином; Минхо тоже смеялся, наблюдая за тем, как его покрасневший парень поспешно надевает выброшенное нижнее белье, а затем накрывает на стол.