Интермеццо

— Из хорошего, тебя зовут на Четвертый канал. Шестисерийная документалка, съемки займут полгода. Эффект личного знакомства, взгляд за кулисы творения — ну, представляешь, о чем я. Анафема смотрела на него выжидательно, вращая в пальцах ручку с ловкостью олимпийской гимнастки. Не дождавшись какой-либо реакции, она продолжила: — Ты станешь тенью композитора, сопроводишь весь творческий поиск с первых страниц и до премьеры в Альберт-холле. Азирафаэль вскинул брови. В том, что предложение начинается со слов «из хорошего», хорошего, как правило, мало. — Ну? — Что значит «ну»? Будет здорово! Может, станешь профессором Брайаном Коксом от классической музыки, будешь пробуждать восприимчивость в массах. — У меня нет ни его внешности, ни акцента, так что это уж вряд ли. Я хотел сказать, ну, и что же в этом плохого? Анафема немного скуксилась, но лишь самую малость. В конце концов, она мастер своего дела. А ее дело — продать Азирафаэля самому щедрому покупателю так, чтобы он еще и спасибо сказал. — Из плохого… Она невыносимо томительно помолчала. Это возымело эффект. Азирафаэль буквально вцепился в края своего сиденья. Анафема глубоко вздохнула, и он даже не понял, нарочно она сгущает краски или же ей от природы свойственна театральность. — Композитор — Энтони Кроули. Уф. Перед мысленным взором Азирафаэля, словно голограмма из ада, мелькнули острые черты покрасневшего от гнева лица, частично скрытые солнцезащитными очками в черепаховой оправе. — Что, прости? Он что, согласился? — Он пока еще не подписал контракт, но однозначно заинтересован. — Зная обо мне? Анафема хохотнула. — Ага, щас. Думаю, Ньют нарочно увиливал, когда он об этом спросил. Назвал тебя перспективным ведущим или что-то типа того. — Как подло. Она пожала плечами. — Как Ньют ведет дела, меня не касается. Ты мой клиент, не его. И я тебе обо всем рассказала. И вообще, не понимаю, что в этом такого. Вся эта история с «Евой и яблоком» когда случилась, лет десять назад? Пора вам обоим о ней позабыть. Азирафаэль фыркнул и скрестил руки. — Мне можешь не рассказывать. Это у него самомнения — с гору Сноудон. Анафема швырнула ручку в исписанный ежедневник, распахнутый на столе. Азирафаэль испытывал особую извращенную гордость, когда ему удавалось сломить ее маску беспечного оптимизма. — А ты не можешь… не знаю даже, написать ему, извиниться, хоть что-то? — Напи… милая девочка, ты же не думаешь, что у меня есть его номер? — Я думала, вы могли пересечься за последние десять лет. На каких-нибудь вечеринках. Ну нет. Избегать Энтони Кроули Азирафаэль умел как никто другой. Вот только на Рождество ему пришлось спешно покинуть благотворительный вечер, сославшись на острый аппендицит, стоило ему узнать, что Кроули находится в том же здании. Он едва вырвался, сжимая зонтик в одной руке и бокал превосходного шампанского в другой. Не пропадать же добру, право слово. Бокал так и стоит у него дома в серванте. — Ладно, согласен… Анафема победно воздела руки. С этим она, пожалуй, поторопилась… — Согласен, — повторил он, — но при одном условии. Пусть твой Ньют скажет мистеру Кроули, кто именно будет вести передачу. — Он ни за что не согласится. — Значит, так тому и быть. Уверен, будет еще полно возможностей. Анафема испустила вздох, который Азирафаэлю нередко приходилось слышать в ее кабинете. Тяжелый, как рождественский пудинг его матушки, и столь же пламенный. — Ты немолодой мужчина с причудливым именем и ученой степенью из Оксфорда. — Как и Луи Теру, а у него дела идут замечательно. — Азирафаэль. Ты не Луи Теру. — Только что ты говорила, что я буду новым Брайаном Коксом. Что за манипуляции? Я мог бы стать Луи Теру. — И какие фильмы ты будешь снимать? «Самое ненавистное семейство музыкальных инструментов»? «Секс, наркотики, опера»? Классическая музыка не пользуется особым спросом на телевидении. Думаю, поэтому «Наверху» захотели нанять вас двоих. Добавить остроты. — «Наверху»? — Продюсерская контора, которая заказала сериал. Довольно молодая, но многообещающая. С нюхом на все, что продается. Они готовы оплатить Энтони Кроули эту симфонию и хотят, чтобы именно ты стал ведущим документалки. Подозреваю, они прекрасно осведомлены о вашей… истории. — Дорогая моя, вовсе ни к чему этот многозначительный тон. У нас вышло профессиональное разногласие, вот и все. Анафема хрюкнула. — Разногласие! Да ты обгадил его дебютное произведение со вступления до финала!.. — Образно выражаясь. — Буквально насрать на партитуру было бы менее жестоко. — Глупости! У него все прекрасно, разве не так? Получает заказы, снимается в документалках. — Азирафаэль. Ну не будь же таким бестолковым. Ему оплатят эту симфонию, только если ты согласишься снять об этом сериал. «Наверху» его кинут, как горячую картошку, если ты откажешься с ним работать. Они хотят видеть вас вместе. Неужто не понимаешь? Им нужно, чтобы вы расцарапали друг другу лица. Им нужна драма. Они не позовут никого другого на эти съемки, им нужен ты, потому что вы друг друга терпеть не можете. — Да я не то чтобы терпеть его не могу, просто считаю его бесталанной пародией на композитора и позором классической… а, ладно. Я тебя понял. — Азирафаэль помассировал виски. — Так ты хочешь сказать, если я откажусь, работы он не получит? — Ни симфонии, ни сериала, я в этом уверена. Его судьба — вполне буквально — в твоих изнеженных руках, и он об этом даже не знает. Ох, но как же она хороша, Анафема. В конце концов, поэтому он и нанял ее агентом. Научись она добывать контракты хоть вполовину столь же успешно, как подсовывать ему подобные совершенно нелепые авантюры, ради которых ему придется полгода провести в обществе Энтони Кроули… в общем, может, ему бы таки удалось выкупить тот чудный домик в Суссексе. — Ладно. Согласен. Но Ньют должен рассказать ему обо мне. Я настаиваю. Анафема в считаные секунды достала нужные документы из кучи бумаг на столе, и он дрожащими пальцами и с неясно отчего колотящимся сердцем все подписал. Еще чернила не высохли, как она выгнала его из кабинета с обещанием позвонить, когда Кроули подпишет контракт. Азирафаэль пожалел о своем решении, не успев даже выйти на улицу.

***

Ветреным утром в среду почти две недели спустя он вышел из лифта на девятом этаже башни из стекла и металла к офису «Наверху». Весьма неплохо для начинающей продюсерской фирмы. Толкнув дверь в комнату ожидания, он обнаружил развалившегося в кресле Энтони Кроули, и от этого зрелища сердце его чуть не выпрыгнуло из груди. Боже! Он всегда был таким привлекательным?.. — Азирафаэль Фелл. Чью карьеру рушим на этот раз? Ну, грубость его точно никуда не делась, как и небрежный стиль, явно не годящийся для деловой встречи будничным утром. Азирафаэль скрестил руки на груди и взглянул в потолок, протяжно вздыхая. Немного успокоившись, он снова посмотрел на мужчину, с которым не встречался лицом к лицу одиннадцать лет. Тот не то улыбался ему, не то скалился. Поди разбери с этими его темными очками, скрывающими глаза. Азирафаэль принял самый неодобрительный вид. — Ой, умоляю. Твоей карьере ничто не грозит. Только на прошлой неделе видел тебя в «Субботней кухне». — О да, бесспорный признак успеха — готовить чесночный омлет с неудачником из кулинарного конкурса и как-там-ее из реалити-шоу. Ты что, реально смотришь эту херню? — И сейчас у тебя новый заказ, — продолжил Азирафаэль. — Четыре части, премьера в Альберт-холле, еще и на Би-би-си покажут. Брови Кроули взмыли над оправой очков. — А ты откуда знаешь? Неужели уже пошли слухи? — Слухи? Нет, с чего бы мне… Дверь в кабинет с пронзительным скрипом распахнулась, открывая ослепительное сияние белоснежной улыбки. Обладатель улыбки идеально подходил на роль босса, снимающего шикарный офис в центре Лондона. Костюм на нем был того же цвета, что и хмурое небо за окнами. — Доброе утро, парни! Рад встрече. Проходите, вы оба. Азирафаэль очаровательно заулыбался (ему казалось, что так он похож на ведущего прогноза погоды) и последовал за мужчиной в его кабинет. Он протянул руку. — Полагаю, вы мистер Арчер? — Бросьте, просто Гавриил. Мы здесь не заботимся о формальностях. Рад встрече, парни. Садитесь. Перед его столом было три кресла. Азирафаэль занял правое, самое ближнее. Кроули гордо прошествовал мимо него и бросился в левое, оставив то, что по центру, свободным. Азирафаэль хмыкнул на это ребячество, но Гавриил заглушил его грубым смешком и хлопком ладоней. — Итак, я решил, что нам троим следует пообщаться прежде, чем мы официально познакомимся со всеми на подготовительной встрече через неделю. Узнать друг друга поближе, обсудить ожидания от проекта, и все такое. Азирафаэль повернулся к Кроули как раз вовремя, чтобы проследить, как сходятся над линией очков его брови — внезапно и стремительно, как цунами на зловеще притихшее взморье. Он склонил голову набок и демонстративно смерил Азирафаэля взглядом, а затем вновь повернулся к Гавриилу. — Так, погодите-ка. Я здесь насчет документалки. Значит либо я не туда забрел, либо он. Гавриил покачал головой, улыбаясь еще шире — Азирафаэль с трудом верил, что это вообще физиологически выполнимо. Зубов у него было не счесть. — Конечно, мы можем поговорить по отдельности, но мне показалось, будет полезнее собраться всем вместе, как основным игрокам, так сказать. Следующие несколько месяцев все должно работать, как отлаженный механизм. Азирафаэль, почувствовав, что, пожалуй, пора проявить инициативу, сел немного ровнее и сложил руки на коленях. — Замечательная идея. Убедиться, что мы все на одной волне. Согласны, мистер Кроули? Кроули уронил челюсть, и Азирафаэлю стало интересно, понимает ли он, что солнцезащитные очки ничуть не скрывают изумления, ясно отраженного на его лице. — На одной волне? — произнес он, повышая тон с каждым словом. — Да мы даже не в одном море, мистер Фелл! — Вообще-то доктор Фелл, — поправил Азирафаэль. Кроули ответил довольно грубым рычанием. — Он что, тоже будет участвовать?! — рявкнул он на Гавриила, которого ни капли не смутил этот выпад. — Ну да, разумеется — он будет ведущим. Это прописано в вашем контракте. — Вовсе нет! Гавриил, все так же — необъяснимо — улыбаясь, открыл ящик идеально убранного стола и достал толстую стопку бумаг, скрепленных в уголке степлером. Без лишних слов он пролистал ее и протянул нужную страницу в сторону Кроули. Тот таращился на нее с распахнутым ртом. — Я это не подписывал. — Вот она подпись, дружок. Кроули молчал по меньшей мере пятнадцать секунд. Казалось, он даже не дышал. Стоило только Азирафаэлю забеспокоиться, как он вернулся к жизни, вздрагивая всем телом. — Я не буду работать с этим. — Дорогой мой, боюсь, у тебя нет выбора. — Азирафаэль скрестил руки. — Ну, вернее, у тебя был выбор, и ты его сделал. Вот же, черным по белому. — Да? Ну, а я бы не подписал, если бы знал, что ты тоже здесь будешь. — Господа. — Гавриил снова хлопнул в ладоши, самую малость раздраженно переводя взгляд с одного на другого. — Уверен, мы можем оставить все личные разногласия позади… — Ничего личного, — прошипел Кроули. — Просто я считаю, что ему не хватает квалификации. Азирафаэль ахнул. — Прошу прощения? У меня ученая степень из Голдсмитс! И воскресная программа на «Классик FM»! Моей квалификации более чем достаточно для… — Господа! — вновь вмешался Гавриил, теперь немного упорнее. Но Кроули его проигнорировал, предпочитая наброситься на Азирафаэля. — Ты назвал Demonic Miracle панк-группой в своей… в той поносной рецензии! Мы вообще-то были новой новой волной! Как я могу доверить рассказ о своем творчестве тому, кто даже не знает разницы?! — Ой, всё! — Азирафаэль всплеснул руками и вновь обратился к Гавриилу. — Возвращаясь на шаг назад, неужели мистер Кроули правда не знал, что я буду ведущим сериала? — Он правда не знал! — выплюнул Кроули. — Потому что в таком случае, боюсь, мне тоже придется покинуть проект. Видите ли, мой агент дала слово, что его агент проинформирует его о моем участии, дабы избежать ровно такой вот ситуации, при которой я окажусь в одной комнате со злым как черт бывшим панком, на которого по контракту обязан потратить полгода жизни. — Да не панк я, и никогда им не был! — Это сейчас совершенно не важно. А теперь прошу меня извинить, мне нужно кое-кому позвонить. Азирафаэль встал, одернул жилет и размашистым шагом покинул комнату. Кроули догнал его как раз у прибывшего лифта. Они вместе ступили внутрь, старательно не глядя друг другу в глаза. Поездка вниз заняла около семнадцати лет, и когда лифт наконец, звякнув и дернувшись, остановился на первом этаже, они сиротливо замерли в пустом вестибюле. Кроули засунул руки в карманы, вплотную сдвинув брови. Он как будто стал ниже, покинув кабинет Гавриила. Утратил запал. Пропала самоуверенность. Азирафаэль предпочел не задумываться о том, почему из-за этого в груди что-то болезненно сжалось. — Что будешь делать дальше? — поинтересовался он. — Позвоню Ньюту. Порву его на куски. Азирафаэль покивал. — Что ж. Удачи. — Кстати, Фелл. А ты не мог бы, эм-м, побыть здесь, пока я звоню? Просто чтобы, ну, внести свою лепту? Мы тут вроде как на одной стороне. — Ты хочешь, чтобы я сказал твоему агенту, что отказываюсь работать с человеком, которого обманом завлекли подписать договор? — Ага, именно. Он смерил Кроули долгим взглядом, просто чтобы помучить. — Ну ладно. Только давай-ка выйдем.

***

Неподалеку они нашли парк — небольшой прямоугольник зелени с утиным прудом посередине — и заняли ближайшую к уткам скамью. Кроули выудил из кармана огромный мобильный. И когда они стали такими гигантскими? Телефон Азирафаэля гораздо меньше, а ведь ему всего-то лет пять. Впрочем, возможно, у Кроули просто миниатюрные кисти. Он взглянул на них повнимательнее. Вообще-то миниатюрными их не назовешь. Идеальные пропорции, длинные изящные пальцы. Очень даже красивые. Эти самые пальцы разблокировали телефон, отыскали в списке контактов номер Ньюта и кликнули вызов. По громкой связи. Так странно, будто они с Кроули — заодно. Ньют ответил после пары гудков. — Ты сволочь. Я отказываюсь так работать, — прорычал в трубку Кроули. Ньют так шумно вздохнул в ответ, что Азирафаэль было списал это на потерю сигнала. — Кроули. Видимо, ты сейчас о документальном сериале от Би-би-си? — Конечно о нем. Знаешь, почему я отказываюсь работать? — Просвети же меня. — Азирафаэль Фелл. Легкая дрожь удовольствия пробежала по телу Азирафаэля, когда Кроули произнес его имя. Ядовитые нотки в его голосе прозвучали неожиданно эротично. — А. Анафема говорила, что этого стоило ожидать. — Голос его звучал утомленно. — Слушай, Кроули, повесь трубку и жди моего сообщения, ладно? Потом перезвонишь, если останутся вопросы. Пока. И он бросил трубку. — Он бросил трубку, — заметил Кроули. — В самом деле. — Говнюк. — Что в сообщении? — Мне ничего… а, вот оно. На экране возникло звуковое сообщение длиной сорок восемь секунд. Кроули ткнул кнопку старта и поднял трубку поближе к уху. Азирафаэль тоже прислушался. Голос Ньюта исходил из динамика с небольшими помехами, но вполне разборчиво. — В проекте две составляющих. Первая — это заказная симфония. Нужно четыре части, общей длиной не более получаса. Название и тема — на твое усмотрение, но это должна быть программа. Их легче продать широкой аудитории. — Я могу выбрать тему? А это уже голос явно шокированного Кроули. — Да, — подтвердил Ньют. — Вторая составляющая — документальный сериал. «Наверху» только что наняли для него Азирафаэля Фелла. У него пока нет опыта работы на телевидении… — Что, прям вообще любую? — перебил Кроули на записи. — Типа я могу, ну не знаю, написать оперу Grindr и ее покажут в Альберт-холле? — Нет-нет-нет. Симфонию, Кроули, не оперу. От тебя нужна будет симфония. — Но она может быть о Grindr. — Э-э, мне нужно уточнить у «Наверху», Би-би-си обычно осторожничают с упоминанием брендов, ну знаешь, нейтралитет и все такое, но если ты обойдешься без конкретных названий… Запись остановилась. — Сволочь! — выплюнул Кроули. — Он записал нашу встречу! — Опера Grindr? — Я немного увлекся! Азирафаэль покивал, чудом находя в себе достаточно такта, чтобы не указать на то, что записывание встречи явно себя оправдало. — Похоже, он предупредил, что я тоже участвую, — рискнул заметить он. Кроули зашипел, и в его исполнении этот звук показался совершенно естественным. — Что ж, видимо, делать нечего. Но честное слово, Фелл, я отсмотрю каждую секунду этой записи, и если ты вякнешь хоть что-то, что может хоть как-то повредить моей карьере, если ты хоть намеком обмолвишься, что я когда-то играл в панк-группе… — Ни в коем случае. — Так значит, договорились? — Договор мы оба уже подписали. Мы теперь в одной лодке. Уверен, все пройдет просто прелестно. Кроули с неуместным драматизмом вскинул руки. — Полгода! Я съем вон ту утку, если мы не поубиваем друг друга за эти полгода. — Ну, хоть привлечешь внимание к фильму, — вздохнул Азирафаэль. — Чем займемся теперь? Кроули откинул голову на спинку скамьи. — Паб, — сообщил он тучам над головой. — Теперь пойдем в паб. — Самая здравая мысль за все утро, дорогой мой.