Стражи. Осадок.

      – Ну и кошмар, – недовольно произношу я, критически осматривая своё отражение в зеркале.       Длинное бежевое платье с цветочным узором, лёгкие босоножки, светлые волосы чуть ниже плеч уложены в аккуратные косички. Многим бы показалось очень милым. Но единственное, что нравится мне в этом образе – чёрные тоннели в ушах, которые видно из-за косичек. В остальном же…       Смотрю себе прямо в глаза – васильковые, которые будто переливаются, становясь то темнее, то светлее, то ярче, то тусклее. Саркастичные, я бы даже сказала, немного диковатые глаза.       Я обещала папе одеться более по-ангельски. Но уж такого я от него не ожидала.       «Интересно, где он это откопал?» – мысленно ехидствую я.       Он ожидает от меня, что именно так я приду в первый день в свою новую школу. В четыреста восемьдесят четвертый раз он ожидает от меня такого вида. Правда, последние три тысячи лет его ожидания не оправдываются. И не оправдаются и в этот раз.       Папа вроде бы не наивный… тогда к чему надежды на то, что я буду одеваться в это? Сколько раз нужно сломать надежды, чтобы они прекратились?       Вздыхаю и закрываю глаза, представляя своё преображение.       «Антурум…»       Открыв глаза, вижу привычную картину: свободная тёмно-синяя футболка, чёрная юбка чуть выше колен, внизу слева на ней висит давно прикреплённый значок с изображением окровавленного сердца с дьявольскими крыльями, ярко синие низкие кеды без шнурков, распущенные волосы, подлетающие при каждом движении, что не даёт им выглядеть аккуратно. Повернувшись, замечаю сзади на футболке рваный узор крыльев. Ухмыляюсь. Эту деталь моя монетка-тире-волшебная-палочка добавила без моего ведома, но мне это даже понравилось.       «Вот это уже точно я».       – Вполне нормальный вид. И что тебе не нравится, пап? – говорю вслух, при этом довольно улыбаясь.       Я прекрасно понимаю, что именно не понравилось бы ему в моём виде.       – Ты же просил без жести. Ну так вот тут её и нет особо.       Вспоминаю, как один раз пришла так, будто на панк-концерт. Даже клёпанная джинсовая жилетка в нашивках была. И губы я тогда по приколу синим накрасила. На мгновение задумываюсь, не пойти ли так сейчас, но решаю оставить такие сюрпризы на потом.       От моего вида и так удивятся, я уверена. Я же ангел. А ангелы так обычно не выглядят. Подумаешь…       Поверх футболки надеваю кожаный шнурок с простым металлическим кольцом, с которым я, как и со своей монеткой, никогда не расстаюсь.       Вот теперь можно и выходить.       Смотрю на время. И всего-то на час я задержусь. Папа, конечно, просил меня не опаздывать. Но мне показалось, что без опоздания будет скучно.       Мысленно я уже делаю ставки, как долго я продержусь в этой школе. У меня редко когда получалось задержаться надолго.       Да, небеса, на этот раз я хочу произвести образ полной безответственности. Это моё любимое развлечение, создавать идиотский образ, приходя в новую школу. Очень уж мне нравятся удивлённые взгляды класса и учителей.       Выхожу из дома, на прощанье помахав дяде Сергею, который, как обычно, развалился на диване перед телевизором с банкой пива. Он машет мне рукой, никак не реагируя на мой вид. Да его, в принципе, не особо что-либо волнует. Разве что алкоголь. Только к нему, мне кажется, он не относится равнодушно.       Материализую крылья. Крылья – для каждого ангела самое важное, что у него есть. Не считая только волшебных палочек. Поэтому каждый уважающий себя ангел за крыльями ухаживает очень тщательно. Я не исключение. Хотя мой «уход» таковым назвать довольно сложно. Я даже в этом противоречу нормальным ангелам и, в отличие от них, стараюсь, чтобы мои крылья были как можно более растрёпанными. Что у меня, в принципе, получается, ведь летаю я как сумасшедшая. Во всяком случае, мне так говорили.       Вот и сейчас, долетев до школы, я чуть ли не задыхаюсь, зато собой остаюсь довольна. Особенно учитывая тот факт, что я всего-то пару раз влетела в дерево и нашла нужное место с третьего раза, а не с тридцатого, что с моим топографическим кретинизмом даже удивительно.       Охранник возле ворот от моего вида теряется и даже забывает спросить цель моего визита, открывая мне просто так.       Первое, что бросается мне в глаза, – огромный фонтан, возле которого расставлены лавочки. Это место нравится мне сразу. Во всех школах, где было что-то похожее, мне это нравилось. А сколько историй связано с такими фонтанами…       Захожу в само здание школы, останавливаюсь и оглядываюсь. Светло-бежевые стены, темно-коричневые занавеси, чёрные деревянные двери, везде стоят кожаные диваны чёрного, красного, белого и синего цветов. Пол шахматный.       Отмечаю, что из всех школ, в которых я была, обстановка мне больше всего нравится здесь. Повлияет ли это на проведённое здесь время? Нет, вряд ли.       Сначала я заглядываю в первый попавшийся кабинет. Учительница ангел вежливо спрашивает, нужна ли мне помощь, но я отказываюсь. Через минуту соображаю, что согласиться было бы логичней, но не заморачиваюсь на этот счёт и, решив, что это повод прогуляться, бреду дальше по коридору.       За какими-то дверьми абсолютно тихо, зато за другими стоит ужасный гам. Легко догадаться, где проходят уроки у ангелов, а где – у демонов. Это даже не стереотип, а скорее факт, опирающийся на поведение большинства. Хотя в нашем обществе, к сожалению, стереотипы очень сильны, что не удивительно, но ужасно раздражает.       Немного прогулявшись по школе, нахожу нужный мне кабинет с помощью своей волшебной палочки, которая сейчас уже не в виде монетки, а в виде серёжки-кольца свисает у меня из тоннеля. Никакого желания заходить туда у меня нет, и я даже подумываю улететь обратно, наплевав на новую школу. Уж очень мне хочется это сделать. К тому же, пару раз я так уже делала. Если не брать в расчёт смешных реакций учителей и моих новых одноклассников при встрече со мной, новые знакомства мне уже надоели. Да и у меня уже не получается запоминать всех своих знакомых. Но если с демонами хотя бы знакомиться весело, то вот снова начинать общение с добрыми ангелами, которые постоянно хотят чем-то помочь, а отказывать им при этом очень неловко, мне не слишком хочется. От слова совсем.       Пересилив себя, открываю дверь без стука. Папа расстроится, если я забью. А сегодня не тот день, когда мне хочется его расстраивать. Тем более, что он и сам работает в этой школе. Значит, здесь мои проступки будут доходить до него уж точно быстрее, чем в других школах.       Все взгляды тут же останавливаются на мне. Я натягиваю улыбку и машу рукой.       – О, здравствуй, ты Василиса, верно? – тут же светится улыбкой учительница ангел.       – Ага, – осматриваю класс.       Окна с двух сторон, большая кафедра. Весь подоконник в цветах. В целом, светло и уютно. Но светло ровно в той мере, в которой комфортно и ангелам, и демонам. Наверное, именно поэтому и уютно.       Меня угораздило попасть на общий урок. Ангелы улыбаются мне, так и светясь дружелюбием. В последнее время меня это, правда, уже раздражает. У демонов же реакция у всех разная: кто-то заинтересован, кому-то до лампочки, у кого-то во взгляде явно читается неприязнь.       – Не то чтобы мне очень хочется это слышать, – говорит учительница демон. – Но давай для галочки, почему ты так сильно опоздала?       Учителя – близняшки, лет им где-то примерно по двадцать пять тысяч. Хотя ангел выглядит младше, а демон – старше. Именно совместив эти два образа и делаю ставку на двадцать пять. В остальном же, ангел одета типично по-ангельски – белоснежная блузка, светло-серая юбка ниже колен, косы. Демоница же одета в чёрную полупрозрачную блузку, в почти что мини юбку, в туфли на высоких каблуках. Покрашенные в какой-то бордовый оттенок волосы образуют причёску каре.       Хоть бы раз при моих появлениях встретилось что-то «нетипичное», так нет, всегда сплошные стереотипы. Школы — это прямо-таки всегда какой-то рассадник стереотипов. Или это не мне так не везёт, а так везде? С этой мыслью я смириться не могу.       Никаких оправданий я себе не придумывала. И вообще считаю это ненужным. Поэтому выдаю первое, что приходит мне в голову:       – Бабушку через дорогу переводила.       И тут же сама представляю эту картину. Становится смешно. Ну и сказанула…       Вообще-то ангелы не врут, нам это даётся трудно. А нормальным ангелам это, в принципе, не нужно. Однако в силу своих ген подвирать у меня периодически получается. Особенно, если сарказмом. А это вообще ложью назвать нельзя, бред какой-то сказала.       – Так долго? – ангел хмурит брови, пытаясь осмыслить неувязку.       Усмешка у меня всё-таки вырывается, но мне быстро удаётся перестать улыбаться.       – На самом деле я просто не хотела сюда приходить и поэтому не следила за временем, – говорю правду.       – Неловко приходить в новую школу, верно? – лицо ангела смягчается.       Становится неловко мне разве что от этого вопроса.       – Надоело, – бурчу я, но довольно тихо.       Объяснять, почему надоело, мне и лень, и просто не хочется.       Однако объяснять всё равно приходится, потому что ангелу я просто интересна, а демоница, кажется, решает проверить меня на прочность.       Коротко объясняю, что это мой четыреста восемьдесят четвёртый класс и что я устала уже от однотипных знакомств. На этом я хочу закончить, но мне задают мой самый любимый из всех задаваемых мне вопросов. Ну, почти самый любимый.       – Почему ты сменила так много школ?       Задумываюсь, как лучше ответить. Вариантов у меня целая куча. От «скучно там» и до «ну что я могу поделать, если по моей вине постоянно что-то идёт не так?». Ну, это примерно. Даже подумываю рассказать, почему меня выгнали из предыдущей, но в итоге говорю просто «мне вечно чего-то не хватает, вот я и меняю постоянно школы в поисках этого чего-то», что, в принципе, тоже является правдой. Услышав это, папа бы откровенно засмеялся.       – Желаю тебе, чтобы ты смогла найти это здесь, – улыбается ангел.       «Не уверена», – проскальзывает у меня мысль, но в ответ я только мило улыбаюсь, не говоря ни слова. На эту тему лишние вопросы я уж точно слышать не хочу.       Мне представляются – ангела зовут Мика, а демоницу – Дере́на – и предлагают сесть.       Снова оглядываю класс, на этот раз на предмет мест. Свободных оказывается всего два: за третьей партой рядом с улыбчивой девушкой ангелом и за последней в соседнем ряду рядом с парнем демоном, который преспокойно спит, ни на что не реагируя, наверное, с самого начала урока. Вопреки ожиданиям, иду за последнюю парту. Демон не просыпается даже когда я сажусь рядом.       – Я бы не советовала… – начинает Мика.       «Даже будучи родной сестрой демоницы, а всё равно «не советовала бы»? Либо этот парень что-то с чем-то, либо всё совсем плохо»       – Мне и тут нормально, – широко улыбаюсь, косясь на соседа по парте. Пара татуировок, в ушах тоннели чуть шире моих, вид растрёпанный. В общем, для демона ничего удивительного. Хотя я вообще не знаю, как демон должен выглядеть, чтобы это было удивительно… Слишком аккуратно, как ангел?.. Да ну, бред какой-то… Видимо, я просто привыкла ко всему…       – Ну тогда сделай одолжение, – просит Дерена. – Ткни этого заспанца. Не люблю, когда на моих уроках кто-то спит.       Мне хочется запихнуть палец ему в тоннель в ухе, уж очень меня притягивают тоннели, но я удерживаюсь и просто толкаю его в плечо. Подняв голову и широко зевнув, он недовольно смотрит на меня, потом на Дерену и подпирает голову рукой, показывая ей, что он больше не спит. Дерена же про него уже явно забыла, и они с Микой продолжают дальше вести урок.       – Вот только не говори мне, что ты села сюда, чтобы тыкать меня, когда Дерена решит, что можно и обратить внимание на мой сон, – протягивает он явно без интереса.       – Вот ещё, – фыркаю.       – Ну тогда, может, ты пересядешь на другое свободное место… моя душа требует больше личного пространства…       Мне не удаётся сдержать смешок.       Осматриваю его ещё раз. Не дрищ, но и не качок, довольно привлекательный, хотя особо красивым точно не назовёшь, одет просто, хотя майка выдаёт хорошее телосложение, волосы короткие, но не слишком, лежат растрёпанным ёжиком. Глаза с насмешкой, но с доброй. И цвет у них как у горячего шоколада с молоком. Гораздо светлее, чем обычно бывает у демонов.       От воспоминания про горячий шоколад облизываю губу. От демона это не укрывается.       – Судя по тому, как ты на меня смотришь, пора начинать знакомство, – ехидничает он.       Я только фыркаю. К демонической наглости и беспардонности я привыкла давно, и такие шутки меня уже не удивляют.       – Ну давай попробуем, – усмехаюсь я.       Увидев, что он нисколько меня не смутил, демон обескураженно оценивает меня задумчивым взглядом.       Полная картина в его голове ему самому кажется явно не полной.       – Роберт, – просто протягивает мне руку.       – Вася, – жму ему руку, но отдёрнуть её от поцелуя не успеваю.       Усмехающийся Роберт явно остаётся этим доволен. Потираю руку там, где её коснулись его губы. Оставшийся осадок покалывает кожу.       Осадок – это штука необъяснимая. Это то, что остаётся от прикосновения ангела и демона. Но осадок может быть разный: может быть болезненный, едва ощутимый, как покалывание, просто неприятный. А бывают такие случаи, когда осадок приятный. Но это случаи редкие, такое бывает только если ангел и демон друг другом дорожат. И то приятным он становится в какие-то совсем определённые моменты, а так это как раз тот, который почти не чувствуется. У меня было такое пару раз с папой и двоюродным братом. С Робертом же сейчас этот осадок такой, какой обычно у меня и бывает с демонами на первых порах – просто как слабый холодок.       Лицо Роберта на пару секунд становится удивлённым, но он тут же надевает свою ехидную маску обратно. Но тут уже ехидствую я. Из-за своих ген, да и из-за частого общения с демонами, осадок от прикосновений у меня не такой, как у других ангелов, едва ощутимый.       В моей памяти вдруг начинает всплывать имя «Роберт», но я всё никак не могу поймать его и понять, почему оно мне знакомо. Моя волшебная палочка любезно даёт мне мысленный ответ на этот вопрос. Роберт – лучший ученик моего отца!       Только тут я замечаю мелкие детали, которые не заметила сначала: сбитые костяшки и огромное количество синяков и шрамов, которые с его тела явно не сходят вообще. Особенно выделяется огромный, ещё не до конца затянувшийся шрам на левом плече, который за счёт татуировки почему-то заметен только сильнее.       Вдруг ловлю себя на том, что провожу по этому шраму пальцем, и резко отдёргиваю руку. Роберт только усмехается.       – Это от главного копья Ви́злинга, – горделиво заявляет он, явно довольный моим вниманием. – Уже год не затягивается!       Прикусываю губу. «Ну теперь затянется за неделю», – думаю я виновато, понимая, что Роберта, судя по его гордости, это расстроит. Во всяком случае, именно такую реакцию я ожидаю, опираясь на папины рассказы о нём. О том, через сколько по моим подсчётам, шрам затянется, Роберту я предпочитаю не говорить.       – …да, Василиса? – выдёргивает меня из раздумий Мика.       – Так точно! – выпаливаю я тут же, пытаясь найти в памяти то, о чём сейчас шёл разговор.       Не нахожу.       – Скажи, пожалуйста, в каком столетии это было.       Вот так постоянно, стоит мне только прийти, как меня начинают заваливать вопросами, проверяя, что и как хорошо я знаю.       – Я не слушала, – говорю честно.       Никакого стыда я при этом не испытываю. Хотя когда-то давно и испытывала, но эти времена уже прошли.       – Да что ты, Мика, мне кажется, она немного занята заигрыванием с Эсмаллеру́, – насмехается Дерена.       Я тут же вспыхиваю. Не столько от самой фразы, сколько от реакции всего класса. Хотя обычно ни ангельский укор, ни демонические насмешки меня не выводят, сейчас я с удивлением отмечаю, что греюсь.       – Новенькая, может расскажешь, каково это, заигрывать с демоном? – продолжает Дерена.       Я хочу сдержаться, но жалостливые взгляды ангелов выводят меня из себя.       – Может, мы лучше послушаем о ваших похождениях прошлой ночью? – парирую я и по лицу Дерены понимаю, что попала в точку.       Весь класс замолкает, и только Роберт рядом прыскает от смеха и скрывается под партой, чтобы его скрыть.       – Василиса! – удивлённо восклицает Мика.       У Дерены взгляд становится явно недобрым.       – Разве твои родители не учили тебя, как нужно разговаривать со старшими?       Вот родителей она уж точно зря затронула.       – Мои родители учили меня, что если по отношению ко мне незаслуженно говорится то, что мне не нравится, не нужно терпеливо со всем соглашаться.       «Если в твой адрес сказали какую-то фигню, всегда есть вариант двинуть в челюсть», – точнее именно так звучала фраза, которую как-то раз сказал папа. Разумеется, он говорил это в шутку. Но в каждой шутке есть доля правды. И почему в моей голове откладываются в основном такие фразы?       – То есть они разрешают тебе грубить всем подряд! Хорошие же родители.       – Лучше не бывает, – бурчу я.       – Пожалуй, нужно будет вызвать их поговорить.       – А вызывайте, – провоцирую я. – Хоть сейчас. Отец с радостью вас навестит.       Да уж, он, конечно, не обрадуется такому началу. Но уж точно поймёт.       Мика, наблюдавшая за этой перепалкой с огромным удивлением, уже держит трубку в руке и набирает номер.       А мне вдруг становится смешно. Почему-то именно в такие моменты мне часто и бывает смешно.       В трубке раздаётся голос, и вид у Мики становится просто ошеломлённый. Она смотрит на экран и явно не верит в то, что видит. А тем более, слышит. Покивав в трубку и несколько раз повторив «да, да, нет, всё в порядке, да, нормально», кладёт трубку и что-то тихо говорит Дерене. Все с интересом косятся на меня, а я уже почти откровенно смеюсь.       – Хм… Василиса…       – Да? – восклицаю восторженно.       – Твой отец просит тебя зайти после урока.       Тут я не сдерживаюсь и всё-таки смеюсь, сползая под парту по примеру Роберта.       Когда урок заканчивается, я ухожу как можно быстрее, ни с кем не общаясь. Чтобы не портить сюрприз.       Очень уж мне нравятся эти первые реакции при знакомстве с моей семьёй.